«Ко мне приходит озарение»

Вновь закрывает глаза. Мысли бьются о виски, отдаются эхом в черепе. Чудно…Её голос звучит как последний маяк в этой суматохе.. Рост думает только об одном — как защитить её.

Это горит в груди, разъедает разум, сковывает волю. Мешает? Да, чёрт возьми, мешает! Но он уже не может иначе. 

Отрываясь от теплой кровати, подходит к окну. Крайний взгляд и он уходит. Будто осознал.

Телефон в руках. Набирает номер.  Гудки. Один. Два. 

— Ростян, че так поздно?  — голос сонный

Но Ростислав будто не слышит.  — Бро, я сорвусь на пару дней. Надо перенести все дедлайны.

— Ты че? Завтра эфир у Винлайна же! — Даня не понимает его—Все уже оплачено, Рост.

— Помоги отменить. Или подменить. В общем, что-нибудь придумай.

Пауза. Короткая, но тяжелая.  — Ты серьёзно?! Из-за чего?! —парень уже на грани

— Из-за неё.

—Бля, заебешь — сдается друг. — И куда ты щас?

—Во Владимир поеду. Она там, дома.От своих собственных слов, парню почему то тепло на душе.

Даня усмехается над ним. Вроде понимает, а вроде странно. Парк секунд молчания, и парень потирает глаза, приходя в себя.

—Ладно, давай — добро прощается Ростян, уже брякая ключами от машины.

—Боже, ловелас — не со зла язвит он.—Давай. На связи.

Ничего из вещей ему не нужно.Ни сумок, ни планов, ни чёткого маршрута. Разве что увидеть её.

Лифт, холодный металл под пальцами, зеркальные стены, в которых отражается его пустое выражение. Минус первый этаж.Рядом — дорогие машины, статусные, ухоженные, спящие в искусственном полумраке. И его. Тоже дорогая. Прогрев. В Москве холодно, и пар из выхлопной трубы клубится.

Пальцы стучат по рулю.Зачем? Зачем ему она? Этот вопрос давно потерял смысл.   Газ до отказа.

Охранник в культурном шоке. Шлагбаум взлетает* вверх. И вот он — рассвет. Тот самый, в который без оглядки несется парень.Кольца МКАДа. Шоссе. Чёрная лента асфальта, мокрая, скользкая, уходит в темноту. Стена воды — хлещет по лобовому стеклу. 

—"Она даже не знает, что я еду." 

Мысль проносится, как безумная молния.  Ростислав вглядывается в дорогу. В зеркале — слепящий свет фар фур, их тяжёлое, медленное дыхание. Но Ростян не планирует плестись в хвосте. Обгон.

Радио шипит, как змея, сквозь помехи прорывается голос диктора.—...ураганный ветер... ожидаются... усиление..

Ему плевать. Он прибавляет скорость. Стрелка тахометра ползёт вверх, сердце стучит в такт дворникам. Дорога впереди. Вернее — только вперёд.

На дорогах остаются только лужи, отражающие тусклый свет фонарей. Ростислав глушит двигатель.  Выходит из машины, резина подошв шлёпает по мокрому асфальт. Пахнет мокрой землёй и дымком.

Заправка пустынна — только сонный оператор за стеклом и мерцающий неон вывески "Газпром".

А потом он поднимает голову.Звёзды.Их миллионы. Они не мерцают — горят, яростные и бесконечно далёкие. И в этот момент его настигает то, чего он не чувствовал давно.  Умиротворение.

Где-то там, под этим же небом, она. Может, спит. Может, смотрит в окно. Может, даже думает о нём. Но сейчас это неважно. 

Он вдыхает полной грудью, и тяжесть в плечах понемногу отпускает.  Улыбается. Едва заметно, почти не для себя. 

Бензобак полон. Время расплатиться и продолжать свой путь. На последок, он останавливается у магазинчика. Его живот пуст. Хочется поесть. Но парень берёт энергетик.

Едет дальше. Дороги, дороги. Снова дурманят. Рост, оказывается в полном предвкушении. До дрожжи волнует реакция Дарьи.

Обещанное объявление о усилении погодных условий, даёт о себе знать. Уже перед Владимиром, дождь заливает так, что дорогу не видно.

Парень хмуро смотрит вперёд. Пытается фокусировать зрение.Гололедица уже успела схватить асфальт. Колёса теряют сцепление на мгновение — машину слегка ведёт, и Ростик ловит её почти на инстинкте, подруливая плавно, без резких движений. 

—Ебучий ноябрь...  — сквозь зубы бросает он, сжимая руль чуть сильнее.  Стрелка спидометра нехотя опускается до шестидесяти, потом до пятидесяти. 

Впереди вырисовывается фура. Как же быстро он её нагнал.Большегруз плетется сорок километров в час, её габариты перекрывают обзор, а из-под колёс летит грязная жижа, оседая на лобовом стекле. 

— Ну конечно...— Ростик бьёт по рулю ладонью, но ничего не поделаешь — обгон сейчас — чистое безумие.  Приходится терпеть.

Минута. Пять. Десять.  Он включает дальний свет, но впереди только редкие встречные огни, мелькающие в метели.  —Хотя бы не тормози резко, мудила...— ворчит он, представляя, как водила грузовика сейчас пьёт термосный чай и даже не подозревает, что за ним застрял весь мир.

Но дорога — она такая. Нельзя просто рвануть вперёд. Иногда приходится ждать.И Ростик ждёт. Стиснув зубы. Считая километры.  Глядя, как ноябрьская ночь медленно съедает его запасы терпения.