Глава 49

Сознание медленно возвращалось, будто я снова в той реке.  Надо мной — вода, тяжёлая и безмолвная.  Я из последних сил тянусь к солнцу, к свету, дрожащему на поверхности.  Чем ближе к ней, тем отчётливее звучат их голоса — обрывки фраз, шёпот, смешанный с шумом крови в висках.  — Мама точно жива? — тоненький голосок дрогнул в тишине больничной палаты.  Я медленно возвращалась в сознание, сквозь туман слыша обрывки разговора.  Сквозь тяжёлые веки я различала их силуэты в мягком свете настольной лампы. Ибрахим, похудевший за эти дни, с тёмными кругами под глазами. Айла — в жёлтом платьице, с аккуратным хвостиком на голове. — Разве я тебе когда-нибудь врал? — Ибрахим отвечал с мягкой укоризной.  — Посмотри внимательно. Видишь, как грудь поднимается? Она дышит.  — А почему она не просыпается? — пальчики дочери беспокойно теребили край его рубашки.  Пасынок сидел на краешке дивана, бережно придерживая Айлу.— У неё рана на голове, — он осторожно погладил сестрёнку по спине. — Она долго не ела, совсем ослабла. И потрясение...  — Но она не умрёт? — в голосе Айлы прозвучала та самая нотка, от которой у меня всегда сжималось сердце. Та, что появлялась перед слёзами.  Ибрахим притянул её ближе: — Нет, малышка. Ин ша Аллах, мама ещё долго будет с нами.  Тёплая волна разлилась у меня в груди. Я пыталась пошевелить пальцами и это у меня получилось. — Хорошо... — Айла задумчиво замолчала, потом вдруг оживилась: — А почему Барби сюда не пустили? Она же скучает!  — Тебе же Аюб объяснял — Ибрахим устало провёл рукой по лицу. — В больницах собакам нельзя. Барби у него во дворе, у неё удобная будка и куча костей. Счастливее неё...  Аюб? Мысль пронеслась как удар тока. Я знала каждого, кто мог быть рядом с детьми. Но это имя...  И вдруг осознание — палата. Запах антисептика. Боль, тупая и нудная, в виске. Это не галлюцинация.  Я резко открыла глаза. Свет ударил по воспалённым векам, но я впилась взглядом в Айлу — настоящую, живую. В веснушки на её носу. В царапину на коленке, которую она, наверное, получила, когда я...  — Дети... — хрип вырвался из пересохшего горла.  Айла вздрогнула, мгновение смотрела на меня широко раскрытыми глазами, потом сорвалась с места.  — МАМА!  Её маленькие ручонки вцепились в мою ладонь, тёплые губы прижались к костяшкам пальцев. Я задохнулась от нахлынувших чувств, с трудом приподнялась и притянула её к себе. Она впилась в меня, как когда-то в первые минуты после рождения — всем своим существом.  — Ты живая, ты правда живая! Я так боялась! — зашептала я. Слёзы дочери текли по моей шее, смешиваясь с моими.  — Айла, осторожно! — Ибрахим уже стоял рядом, руки дрожали, будто он метался между желанием оттащить сестру и пониманием, что нам это нужно. — У Залины...  — Минутку... — я обняла его свободной рукой, прижала к себе обоих. — Просто... дайте мне так немного.  Он кивнул, присел на край кровати, и я чувствовала, как его плечо слегка дрожит под моей ладонью.  Я закрыла глаза, вдыхала запах детских волос, слушала их дыхание. Айла что-то быстро рассказывала, путаясь в словах, а Ибрахим тихо поправлял её. Где-то за окном пели птицы, слышался гул машин. Обычный мир, который чуть не потерял нас.  Но сейчас — мы вместе. И это главное.