Глава 42

Селим остановил машину возле нового здания. Мы вышли и направились ко входу.  — А Барби останется в машине? — нахмурилась Айла. — Нельзя оставлять животных одних в транспорте. Они могут задохнуться!  В её глазах читался такой упрёк, что я не посмела ослушаться. Сдавленно вздохнув, я выпустила собаку. Та тут же потянулась ко мне, чтобы облизать.  — Барби! Нельзя облизывать людей! — строго сказала я, но всё же погладила её по голове.  К моему удивлению, собака послушалась. Громко гавкнув, она подошла к Айле, но не стала лизать девочку, а просто села рядом.  Селим открыл дверь ключом, и мы вошли в просторное помещение. Барби осталась на улице.  — Брат, мне кажется, это не лучшее место для гостиницы, — нахмурился Мустафа. — Кто сюда будет приходить?  — Ночью оно выглядело иначе, — оправдывался Селим. — Внутри всё новое, современное…  — Ничего страшного, — успокоил его брат. — Главное, что ты ещё не заплатил. Значит, можно отказаться от сделки.  — Конечно, — поспешил с ответом Селим.  Мы вошли внутрь, и я замерла от неожиданности. Пространство было разделено на две части огромной стеклянной перегородкой, а в центре находились раздвижные двери-купе, тоже прозрачные. Интерьер поражал: современная отделка, дорогая мебель, массивные хрустальные люстры. Высокие потолки и глянцевый пол, напоминающий стекло, завершали впечатление. 

— Вот это да! — восхищённо озирался Мустафа. — Теперь понимаю, почему тебе здесь понравилось. Жаль, что место неудачное для гостиницы…  — Похоже на логово наркобарона, — сухо заметил Ахмет. — Кому вообще нужно такое шикарное помещение в глуши?  — Ну ты даёшь! — Селим засмеялся и поспешно перевёл разговор. — Зато северная часть выходит прямо к морю. Представь: беседки, кафе на первом этаже, балконы с видом на воду… Красота же!  — Мама! — вдруг закричала Айла. — Там лошадка! Можно покататься?  За стеклянной перегородкой действительно стояла детская качалка в форме лошади. Ибрахим попытался открыть дверь, но безуспешно. Селим вставил ключ — щёлк, и дверь поддалась. Айла тут же рванула внутрь, а мы с Ибрахимом последовали за ней.  Только тут я вспомнила о рюкзаке за спиной — документы, вещи… Скинув его на стул, подошла к окну. За стеклом расстилалось море: ветер гнал волны к пристани, вода сверкала под солнцем. Я замерла, заворожённая видом, пока Ибрахим качал смеющуюся Айлу.  Внезапно снаружи залилась лаем Барби, послышался рокот подъезжающей машины.  — Хозяин приехал, — пояснил Селим.  Мужчины вышли, но через пять минут вернулись — все, кроме Ахмета. Вместе с Селимом и Мустафой вошли трое незнакомцев: бородатые, в национальной одежде, они странно смотрелись среди хромированного блеска интерьера.  — Словно разбойники из сказки, — усмехнулся Ибрахим.  — Точнее не скажешь, — мне стало не по себе.  Они о чём-то оживлённо спорили, но я не вслушивалась. Отвлекла статуя у прозрачной стены — всадник на белом коне, столь искусно выполненный, что казался живым.  Я подошла ближе и оказалась рядом со стеклянной стеной. — Извините, но мы отказываемся от сделки, — услышала я голос мужа.  — Что? — старший из незнакомцев нахмурился.  — Мой брат передумал покупать это здание, — повторил Мустафа. — Мы ничего и не продавали, — второй скривился в усмешке.  — Так, Селим, — третий холодно уставился на него. — Где товар? Где деньги? Так дела не ведутся.  — Я всё улажу! — Селим побледнел. - Знаю, как добыть деньги. Вы поможете мне, а я вам двойную сумму. Мустафа незаметно сдвинулся к стеклянной двери. Я поняла его замысел — укрыться за пуленепробиваемым стеклом. Сердце бешено застучало, только бы он успел…Но муж не стал прятаться. Ловко щёлкнув замком, он вытащил ключ и сунул его в карман, бросив мне ободряющий взгляд. Время будто остановилось — я застыла, не в силах оторвать от него глаз.  Тут и Ибрахим заметил неладное. Его улыбка исчезла, он взял сестрёнку на руки. Неожиданно незнакомцы достали пистолеты. Я похолодела от страха, наблюдая за мужем. — Деньги нужны сегодня. Иначе последствия будут… неприятными. - холодно произнёс первый мужчина.— Сегодня я не могу, но... — прошипел Селим.  — Хорошо, — муж говорил спокойно, но в глазах читалась тревога. — Назовите сумму.  — Всё, что у тебя есть, — злобно ответил второй. — Мой брат очень богат! — Селим заговорил быстрее. — Ему принадлежат лучшие отели Стамбула! Вы даже представить не можете какой у него особняк!  И машины! Мустафа быстрым движением спрятал ключи в щель между подушками дивана и вздохнул с облегчением. Даже в этот страшный момент он думал о нашей безопасности, а не о своей.  А я могла лишь смотреть на него сквозь холодное стекло.  Подошла к двери, оказалась за спиной мужа — всего пара сантиметров прозрачной преграды, но не дотронуться, не обнять. Его улыбка, та самая, родная, что когда-то согревала мне душу, теперь лишь отражение за барьером.  — Мой брат и его семья здесь! — дрожащим голосом проговорил Селим. — Если их не будет... Если они исчезнут... я получу всё! Понимаете?!  — Понимаем, — усмехнулся один из мужчин. — Это легко решить.  — Молодец! — обрадовался второй. — За это оставим тебя в живых.  — А вот твоего брата — нет, — добавил третий.  Мустафа повернулся ко мне. Он знал, что его ждёт. И я всё поняла.  Моя ладонь прилипла к ледяному стеклу, пальцы растопырились в немом отчаянии. Мустафа, будто эхо, повторил жест — его рука легла напротив моей.  — Я люблю тебя! — прошептал муж. — Бегите!  Потом он начал что-то шептать — я поняла, это была шахада.  Зачем? Он так близко. Совсем рядом. Но между нами — целый мир.  Выстрел. Второй. Третий.  Мустафа падает, будто в замедленной съёмке. Кровь растекается, заливая стекло.  Его больше нет.  Самого доброго, честного, заботливого...  Я кричу, бьюсь о преграду. Остаётся лишь одно: пусть разобьётся, пусть доберутся и до меня. Я не могу без него!  — Подумай о дочери! — прокричал Ибрагим и грубо развернул меня. — Его уже не спасти!  Подросток бледен, его трясло, но в глазах — решимость. Плач Айлы возвращает меня к реальности.  — Спасти дочь, — глухо повторяю я. — Да... её надо спасти.  Последний раз взглянув на мужа, мы бросились бежать в противоположную сторону. Тело Мустафы лежало в луже крови, а Селим стоял над телом брата, как застывшая статуя.  Трое мужчин, не обращая на него внимания, яростно пытались открыть дверь. Напрасно они тратили патроны — прочное стекло даже не треснуло. В отличие от моего сердца, разбитого навсегда.