Собачья смерть

Адольф Беляев

От боли Слипались веки, Пронзительная и сырая Метель оплетала лапы, Ерошила мокрый мех… Собака тащилась с хрипом До брошенного сарая И молча уткнулась мордой В колючий вечерний снег. А мимо сновали люди, Упрятав носы и руки, Пронзительно и тоскливо Повизгивал снег в ушах… И не было людям дела До этой собачьей муки: Они лишь брезгливо вздрагивали И ускоряли шаг. Когда, Сотрясаясь глухо И медленно коченея, Она разлепила веки, Подрагивая губой, – Чужой и лиловый вечер Качался и плыл над нею. И люди качались тоже – Качались, как тот… рябой… И снова Под грохот крови, Под тяжкий и смертный грохот Перед глазами встало: Угрюмый и низкий лоб, Холодный оскал ухмылки, Похожий на скрежет хохот, И черный сапог верзилы, Швырнувший ее в сугроб… Внезапно ударил в ноздри Какой-то знакомый запах… И в мутном мозгу, как вспышки: «Пошла вон! Куда? Не сметь!» А смерть подбиралась тихо На мягких и быстрых лапах, Под тонкие взвизги ветра, Простая собачья смерть… …Наутро Метель утихла, И к небу, лилово-розов, Тянулся дымок столбами Из побелевших труб. Мальчишки с весёлым гиком, Пунцовые от мороза, Тоскали за хвост по снегу Застывший и гулкий труп. И только один, Курносый, В какой-то овчинной робе И чёлкою золочёной И спутанной, словно рожь, Отчаянно вдруг заплакал, Рванулся, застрял в сугробе, Размазал по скулам слёзы И закричал: «Не трожь!..»