Поэма о первой нежности

"Поэма о первой нежности".

1

Когда мне имя твое назвали,Я даже подумал, что это шутка.Но вскоре мы все уже в классе знали,Что имя твое и впрямь - Незабудка.

Войдя в наш бурный, грохочущий класс,Ты даже застыла в дверях удивленно -Такой я тебя и увидел в тот раз,Светлою, тоненькой и смущенной.

Была ль ты красивою? Я не знаю.Глаза - голубых цветов голубей...Теперь я, кажется, понимаюПричину фантазии мамы твоей!

О, время - далекий розовый дым!Когда ты мечтаешь, дерзишь, смеешься!И что там по жилам течет твоим -Детство ли, юность? Не разберешься!

Ну много ль, пятнадцать-шестнадцать лет?Прилично и все же ужасно мало:У сердца уже комсомольский билет,А сердце взрослым еще не стало!

И нету бури еще в крови,А есть только жест напускной небрежности.И это не строки о первой любви.А это строки о первой нежности,

Мне вспоминаются снова и сноваЗаписки - голуби первых тревог.Сначала в них нет ничего "такого",Просто рисунок, просто смешок.

На физике шарик летит от окошка,В записке - согнувшийся от тоскиКакой-то уродец на тонких ножках.И подпись: "Вот это ты у доски!"

Потом другие, коротких короче,Но глубже глубоких. И я не шучу!К примеру, такая: "Конфету хочешь?""Спасибо. Не маленький. Не хочу!"

А вот и "те самые"... Рано иль поздно,Но радость должна же плеснуть через край!"Ты хочешь дружить? Но подумай серьезно!""Сто раз уже думал. Хочу. Давай!"

Ах, как все вдруг вспыхнуло, засверкало!Ты так хороша с прямотою своей!Ведь если бы ты мне не написала.То я б не отважился, хоть убей!

Мальчишки намного девчат озорнее,Так почему ж они тут робки?Девчонки, наверно, чуть-чуть взрослееИ, может быть, капельку посмелее,Чем мы - герои и смельчаки!

И все же. наверно, гордился по праву я,Ведь лишь для меня, для меня зажженыТвои, по-польски чуть-чуть лукавыеГлаза редчайшей голубизны!

2

Был вечер. Большой новогодний вечер.В толпе не пройти! Никого не найти!Музыка, хохот, взрывы картечи,Серпантина и конфетти!

И мы кружились, как опьяненные,Всех жарче, всех радостней, всех быстрей!Глаза твои были почти зеленые -От елки, от смеха ли, от огней?

Когда же, оттертые в угол зала,На миг мы остались с тобой вдвоем,Ты вдруг, посмотрев озорно, сказала;- Давай удерем?- Давай удерем!

На улице ветер, буран, темно...Гремит позади новогодний вечер...И пусть мы знакомы с тобой давно,Вот она, первая наша встреча!

От вальса морозные стекла гудели,Били снежинки в щеки и лоб,А мы закружились под свист метелиИ с хохотом бухнулись вдруг в сугроб.

Потом мы дурачились. А потомТы подошла ко мне, замолчалаИ вдруг, зажмурясь, поцеловала!Как будто на миг обожгла огнем!

Метель пораженно остановилась.Смущенной волной залилась душа.Школьное здание закружилосьИ встало на место, едва дыша.

Ни в чем мы друг другу не признавались,Да мы бы и слов-то таких не нашли.Мы просто стояли и целовались,Как умели и как могли!..

Химичка прошла! Хорошо, не видала!Не то бы, сощурившись сквозь очки.Она б раздельно и сухо сказала:- Давайте немедленно дневники!

Она скрывается в дальней улице,И ей даже мысль не придет о том,Что два старшеклассника за угломСмотрят и крамольно вовсю целуются...

А так все и было: твоя рука,Фигурка, во тьме различимая еле,И два голубых-голубых огонькаВ клубящейся, белой стене метели...

Что нас поссорило? И почему?Какая глупая ерунда?Сейчас я и сам уже не пойму.Но это сейчас не пойму. А тогда?..

Тогда мне были почти ненавистныСомнения старших, страданья от бед,Молодость в чувствах бескомпромиссна!"За" или "против" - среднего нет!

И для меня тоже среднего не было!Обида горела, терзала, жгла:Куда-то на вечер с ребятами бегала,Меня же, видишь ли, не нашла!

Простить? Никогда! Я не пал так низко!И я тебе это сейчас докажу!И вот на уроке летит записка:"Запомни! Больше я не дружу!"

И все. И уже ни шагу навстречу!Бессмысленны всякие оправданья.Тогда была наша первая встреча,И вот наше первое расставанье...

3

Дворец переполнен. Куда б провалиться?Да я же и рта не сумею разжать!И как только мог я, несчастный, решитьсяВ спектакле заглавную роль играть?!

Смотрю на ребят, чтоб набраться мужества.Увы, ненамного-то легче им:Физиономии, полные ужаса,Да пот, проступающий через грим...

Но мы играли. И как играли!И вдруг, на радость иль на беду,В антракте сквозь щелку - в гудящем залеУвидел тебя я в шестом ряду.

Холодными стали на миг ладони,И я словно как-то теряться стал.Но тут вдруг обиду свою припомнил -И обозлился... и заиграл!

Конечно, хвалиться не очень пристало,Играл я не то чтобы там ничего,Не так, как Мочалов, не так, как Качалов,Но, думаю, что-нибудь вроде того...

Пускай это шутка. А все же, а все жеТакой был в спектакле у нас накал,Что, честное слово же, целый залДо боли отбил на ладонях кожу!

А после, среди веселого гула,В густой и радостной толкотне,Ты пробралась, подошла ко мне:- Ну, здравствуй! - И руку мне протянула.

И были глаза твои просветленные,Словно бы горных озер вода;Чуть голубые и чуть зеленые,Такие красивые, как никогда!

Как славно, забыв обо всем о прочем,Смеяться и чувствовать без конца,Как что-то хорошее, нежное оченьМорозцем покалывает сердца.

Вот так бы идти нам, вот так улыбаться,Шагать сквозь февральскую звездную тьмуИ к ссоре той глупой не возвращаться,А мы возвратились. Зачем, не пойму?

Я сам точно рану себе бередил,Как будто размолвки нам было мало.Я снова о вечере том спросил,Я сам же спросил. И ты рассказала.

- Я там танцевала всего только раз,Хотя абсолютно никак не хотела... -А сердце мое уже снова горело,Горело, кипело до боли из глаз!

И вот ты сказала, почти с укоризной- Пустяк ведь. Ты больше не сердишься? Да?-И мне бы ответить, что все ерунда.Но юность страдает бескомпромиссно!

И, пряча дрожащие губы от света,Я в переулке сурово сказал:- Прости. Мне до этого дела нету.Я занят. Мне некогда! - И удрал...

Но сердце есть сердце. Пусть время проходит,Но кто и когда его мог обмануть?И как там рассудок ни колобродит,Сердце вернется на главный путь!

Ты здесь. Хоть дотронься рукой! Так близко...Обида? Ведь это и впрямь смешно!И вот "примирительная" записка:"Давай, если хочешь, пойдем в кино?"

Ответ прилетает без промедленья.Слова будто гвоздики. Вот они:"Безумно растрогана приглашеньем.Но очень некогда. Извини!"

Бьет ветер дорожный в лицо и ворот.Иная судьба. Иные края.Прощай, мой красивый уральский город,Детство мое и песня моя!

Снежинки, как в медленном танце, кружатся,Горит светофора зеленый глаз.И вот мы идем по знакомой улицеУже, вероятно, в последний раз...

Сегодня не надо бездумных слов,Сегодня каждая фраза значительна.С гранита чугунный товарищ СвердловГлядит на нас строго, но одобрительно.

Сегодня хочется нам с тобойСказать что-то главное, нужное самое!Но как-то выходит само собой,Как будто назло, не про то, не про главное...

А впрочем, зачем нам сейчас слова?!Ты видишь, как город нам улыбается,И первая встреча у нас жива,И все хорошее продолжается...

Ну вот перекресток и твой поворот.Снежинки печально летят навстречу...Конечно, хорошее все живет,И все-таки это последний вечер...

Небо от снега белым-бело...Кружится в воздухе канитель...Что это мимо сейчас прошло:Детство ли? Юность? Или метель?

Помню проулок с тремя фонарямиИ фразу: - Прощай же... пора... пойду... -Припала дрогнувшими губамиИ бросилась в снежную темноту.

Потом задержалась вдруг на минутку:- Прощай же еще раз. Счастливый путь!Не зря же имя мое - Незабудка.Смотри, уедешь - не позабудь!

Все помню: в прощальном жесте рука,Фигурка твоя, различимая еле,И два голубых-голубых огонька,Горящих сквозь белую мглу метели...

И разве беда, что пожар кровиНе жег нас средь белой, пушистой снежности?Ведь это не строки о первой любви,А строки о первой мальчишьей нежности...

5

Катится время! Недели, недели...То снегом, то градом стучат в окно.Первая встреча... Наши метели...Когда это было: вчера? Давно?

Тут словно бы настежь раскрыты шторы,От впечатлений гудит голова:Новые встречи, друзья и споры,Вечерняя в пестрых огнях Москва.

Но разве первая нежность сгорает?Недаром же сердце иглой кольнет,Коль где-то в метро или в давке трамваяВдруг глаз голубой огонек мелькнет...

А что я как память привез оттуда?Запас сувениров не сверхбольшой:Пара записок, оставшихся чудом,Да фото, любительский опыт мой.

Записки... быть может, смешно немножко,Но мне, будто люди, они близки.Даже вон та: уродец на ножкахИ подпись: "Вот это ты у доски!"

Где ты сейчас? Велики расстоянья,Три тысячи верст между мной и тобой.И все же не знал я при расставанье.Что снова встретимся мы с тобой!

Но так и случилось, сбылись чудеса,Хоть времени было - всего ничего...Проездом на сутки. На сутки всего!А впрочем, и сутки не полчаса!

И вот я иду по местам знакомым:Улица Ленина, мединститут,Здравствуй, мой город, я снова дома!Пускай хоть сутки, а снова тут!

Сегодня я вновь по-мальчишьи нежный!Все то же, все так же, как той зимой.И только вместо метели снежной -Снег тополей да июльский зной.

Трамвай, прозвенев, завернул полукругом,А вон у подъезда, худа, как лоза,Твоя закадычнейшая подругаСтоит, изумленно раскрыв глаза.

- Приехал? - Приехал. - Постой, когда?Ну рад, конечно? - Само собой.- Вот это встреча! А ты куда?А впрочем, знаю... И я с тобой!

Пойми, дружище, по-человечьи;Ну как этот миг без меня пройдет?Такая встреча, такая встреча!Да тут рассказов на целый год!

Постой-ка, постой-ка, а как это было?Что-то мурлыча перед окном,Ты мыла не стекла, а солнце мыла,В ситцевом платье и босиком.

А я, прикрывая смущенье шуткой,С порога басом проговорил:- Здравствуй, садовая Незабудка!Вот видишь, приехал, не позабыл!

Ты обернулась... на миг застыла,Радостной синью плеснув из глаз,Застенчиво ворот рукой прикрылаИ кинулась в дверь: - Я сейчас, сейчас!

И вот, нарядная, чуть загорелая,Стоишь ты, смешинки тая в глазах,В цветистой юбочке, кофте белойИ белых туфельках на каблучках... -

- Ты знаешь, - сказала, - когда-то в школе...Ах, нет... даже, видишь, слова растерял...Такой повзрослевшей, красивой, что ли,Тебя я ну просто не представлял...

Ты просто опасная! Я серьезно..,Честное слово, искры из глаз!- Ну что ж, - рассмеялась ты, - в добрый час!Тогда влюбляйся, пока не поздно...

Внизу, за бульваром, в трамвайном звонеЗнойного марева сизый дым.А мы стоим на твоем балконеИ все друг на друга глядим... глядим...

Кто знает, возможно, что ты или яРешились бы что-то поведать вдруг,Но тут подруга вошла твоя.Зачем только бог создает подруг?!

Как часто бывает, что двое поройВот-вот что-то скажут сейчас друг другу.Но тут будто черт принесет подругу -И все! И конец! Хоть ступай домой!

А впрочем, я, кажется, не про то.Как странно: мы взрослые, нам по семнадцать!Теперь мы, наверное, ни за что,Как встарь, не решились бы поцеловаться,

Пух тополиный летит за плечи...Темнеет. Бежит в огоньках трамвай.Вот она, наша вторая встреча...А будет ли третья? Поди узнай...

Не то чтоб друзья и не то чтоб влюбленные.Так кто же, по сути-то, мы с тобой?Глаза твои снова почти зеленыеС какою-то новою глубиной...

Глаза эти смотрят чуть-чуть пытливоС веселой нежностью на меня.Ты вправду ужасно сейчас красиваВ багровых, тающих бликах дня...

А где-то о рельсы колеса стучатся,Гудят беспокойные поезда...Ну вот и настало время прощаться... -Кто знает, увидимся ли когда?

Знакомая, милая остановка!Давно ли все сложности были - пустяк!А тут вот вздыхаю, смотрю неловко:Прощаться за руку или как?

Неужто вот эти светлые волосы,И та вон мигнувшая нам звезда,И мягкие нотки грудного голосаУйдут и забудутся навсегда?

Помню, как были глаза грустны,Хоть губы приветливо улыбались.Эх, как бы те губы поцеловались,Не будь их хозяева так умны!..

Споют ли когда-нибудь нам соловьи?Не знаю. Не ставлю заранее точек.Без нежности нет на земле любви,Как нет и листвы без весенних почек...

Пусть все будет мериться новой мерой,Новые встречи, любовь, друзья...Но радости этой, наивной, первой,Не встретим уж больше ни ты, ни я...

- Прощай! - И вот уже ты далека,Фигурка твоя различима еле,И только два голубых огонькаВ густой тополиной ночной метели...

Они все дальше, во мраке тая...Эх, знать бы тогда о твоей судьбе!Я, верно бы, выпрыгнул из трамвая,Я б кинулся снова назад, к тебе!..

Но старый вагон поскрипывал тяжко,Мирно позванивал и бежал.А я все стоял и махал фуражкойИ ничего, ничего не знал...

6

Сколько уже пробежало лет,Что, право же, даже считать не хочется.Больше побед или больше бед?Пусть лучше другими итог подводится.

Юность. Какою была она?Ей мало, признаться, беспечно пелось.Военным громом опалена,Она, переплавясь, шагнула в зрелость.

Не ведаю, так ли, не так я жил.Где худо, где правильно поступая?Но то, что билет комсомольский носилНедаром, вот это я твердо знаю!

Так и не встретились мы с тобой!Я знал: ты шагаешь с наукой в ногу,С любовью, друзьями, иной судьбой.А я, возвратившись с войны домой,Едва начинал лишь свою дорогу.

Но нет за тобой никакой вины.И сам ведь когда-то не все приметил:Письмо от тебя получил до войны,Собрался ответить и... не ответил...

Успею! Мелькали тысячи дел,Потом сирены надрыв протяжный!И не успел, ничего не успел.

А впрочем, теперь уже все не важно!

Рассвет надо мной полыхал огнем,И мне улыбнулись глаза иные,Совсем непохожие, не такие...Но песня сейчас о детстве моем!

Не знаю, найдутся ли в мире средства,Чтоб выразить бьющий из сердца свет,Когда ты идешь по улицам детства,Где не жил и не был ты столько лет!

Под солнцем витрины новые щурятся,Мой город, ну кто бы тебя узнал?!Новые площади, новые улицы,Новый, горящий стеклом вокзал!

Душа - как шумливая именинница,Ей тесно сегодня в груди моей!Сейчас только лоск наведу в гостиницеИ буду обзванивать всех друзей!

А впрочем, не надо, не так... не сразу...Сначала - к тебе. Это первый путь.Вот только придумать какую-то фразу,Чтоб скованность разом как ветром сдуть.

Но вести, как видно, летят стрелой.И вот уже в полдень, почти без стука,Врывается радостно в номер мойТвоя закадычнейшая подруга.

- Приехал? - Приехал. - Постой, когда? -Вопросы сыплются вперебой.Но не спросила: -Сейчас куда? -И не добавила: - Я с тобой!

Сколько же, сколько промчалось лет!Я слушаю, слушаю напряженно:Тот - техник, а этот уже ученый,Кто ранен, кого уж и вовсе нет...

Голос звучит то светло, то печально.Но отчего, отчего, отчегоВ этом рассказе, таком пространном,Нету имени твоего?!

Случайность ли? Женское ли предательство?Иль попросту ссора меж двух подруг?Я так напрямик и спросил. И вдругКакое-то странное замешательство...

Сунулась в сумочку за платком,Спрятала снова и снова вынула...- Эх, знаешь, беда-то какая! - и всхлипнула.- Постой, ты про что это? Ты о ком?!Фразы то рвутся, то бьют, как копыта:- Сначала шутила все сгоряча...Нелепо! От глупого аппендицита...Сама ведь доктор... и дочь врача...

Слетая с деревьев, остатки летаКружатся, кружатся в безутешности.Ну вот и окончилась повесть этаО детстве моем и о первой нежности...

Все будет: и песня, и новые люди,И солнце, и мартовская вода.Но третьей встречи уже не будет,Ни нынче, ни завтра и никогда...

Дома, как гигантские корабли,Плывут за окошком, горя неярко,Да ветер чуть слышно из дальней далиДоносит оркестр из летнего парка...

Промчалось детство, ручьем прозвенев...Но из ручьев рождаются реки.И первая нежность - это запевВсего хорошего в человеке.

И памятью долго еще сберегаются:Улыбки, обрывки наивных фраз.Ведь если песня не продолжается -Она все равно остается в нас!

Нет, не гремели для нас соловьи.Никто не познал и уколов ревности.Ведь это не строки о первой любви,А строки о первой и робкой нежности.

Лишь где-то плывут, различимые еле:В далеком, прощальном жесте рукаДа два голубых-голубых огонькаВ белесой, клубящейся мгле метели..

Эдуард Асадов