Если это и есть погибнуть

Ночь была чернильной.Сквозь окна не пробивался ни лунный свет, ни даже отблеск свечей.Она не спала. Не дышала глубоко. Не думала. Только шла.Туда, куда идти было нельзя.

⸻

Он сидел в кресле. Пальцы впились в подлокотники, будто пытались удержать его в реальности.После вспышки — он ничего не чувствовал. Ничего, кроме холода. Пустоты.До того, как она появилась.

Она открыла дверь без стука. И он понял: она знала, что он будет здесь.

Она стояла в тени, молчала.

— Я... не знаю, как остановить это, — сказал он первым. — Ты не должна быть рядом. Не сейчас.

Она не двигалась. Только смотрела.

— Но я хочу быть рядом, — прошептала.

Он сжал челюсть.

— Тогда ты сошла с ума. Потому что я... я не умею касаться без ожогов.

Т/И подошла ближе.

— Обожги, — сказала тихо. — Только не исчезай снова.

Он встал. Медленно. Как будто боялся. Или надеялся, что она передумает.Но не передумала.

Когда она потянулась к нему — сначала дрожали пальцы. Но потом дрожь передалась телу, когда он сжал её запястья.

— Ты не понимаешь, — прошипел. — Ты думаешь, это просто страсть?

— Я ничего не думаю, — выдохнула. — Я просто... если сегодня последняя ночь, я хочу её с тобой.

Этого хватило.

Поцелуй был резкий, грубый, почти яростный. Он не ласкал — он захватывал, будто проверяя, выдержит ли она.А она выдержала.Тянула его ближе, впивалась ногтями в спину, как будто пыталась выцарапать то, чего он не говорил.Он срывал с неё ткань, с ненавистью к себе за то, как сильно её хотел.Она вздыхала — с болью, с жаждой, с одиночеством, что рвалось наружу.

И в ту ночь они не любили друг друга.Они искали хоть что-то, что заставит их забыть — что всё рушится.

И только после, когда он держал её на груди и молчал, впервые не зная, что сказать,она прошептала:

— Ты всё равно меня оттолкнешь. Правда?

Он не ответил.Потому что ответ был — да.