5

За столом воцаряется гробовая тишина. Ульяна растерянно хлопает ресницами, Лиля стремительно бледнеет, Вова же, наоборот, багровеет.— Валь, он просил тебе передать, что останется в больнице до понедельника, — говорит Серёжа, спустя минуту тишины.— С переломом руки разве кладут в больницу!? — восклицаю и хватаюсь за телефон, чтобы позвонить Нику.— И он просил передать, чтобы ты ему пока не звонила, — поспешно добавляет.— Это еще почему!? И почему он вообще позвонил тебе, а не мне?— Ему только наложили гипс, приехали его родители… В общем, он сказал, что сам тебе позвонит, когда останется один.— Когда я ломала руку, меня не клали в больницу… — комментирует Ульяна.— Ну у него там еще какие-то ушибы от падения. Его предки решили перестраховаться.— Поскользнулся, как же! — зло выпаливает Лиля. — Это же как надо поскользнуться, чтобы сломать руку и лечь в больницу!? — подруга тяжело дышит и мнёт в руках салфетку. — Это новенький! Это он!Внутри все холодеет от ужаса, когда я вдруг понимаю, что Лиля права… Ну конечно, Никита захотел разобраться с Кораблиным, а тот…Мне становится дурно. От того, насколько этот тип опасен и неадекватен.Какой-то чертов псих!— Да подожди, — успокаивает ее Вова. — Может, Ник и правда поскользнулся.— Так я и поверила! — поворачивает голову ко мне. — Валя скажи своей маме, чтобы исключила этого урода! Не успел прийти, а уже руки людям ломает!— Я предлагаю навестить завтра Никиту и спросить его, что было на самом деле, — примирительно предлагает Сергей. — Сейчас мы делаем поспешные выводы.Вечер безнадёжно испорчен, о том, чтобы продолжать празднование, даже не может быть и речи. Лиля звонит своему папе,через полчаса он приезжает и оплачивает счет. Мне ужасно неудобно перед подругой за то, что косвенно по моей вине ее день рождения оказался омрачён. Я лепечу извинения, но Лиля только отмахивается.— Ты тут не при чем. Это все новенький. Он опасен для общества, его нужно изолировать.Домой я возвращаюсь разбитая и без настроения. Настенька выбегает из своей комнаты и мчится ко мне.— Ваааля пришла!Подхватываю сестру на руки, целую в щеку и опускаю на пол, принимаясь снимать с себя верхнюю одежду.— А у нас в садике скоро утренник!— Хорошо.— Ты придешь?— Конечно.— Я буду танцевать и петь песенку.— Хорошо.— Валя, а почему ты такая грустная? — тут же сникает сестра. — Тебя кто-то обидел?Из кухни выглядывает мама. Дома она мягче и добрее, чем на работе. Иногда мне вообще кажется, что это два разных человека. В школе она Крыса Аркадьевна, которая запрещает даже красить ногти ярким лаком. А дома она просто мама, которая позволяет своим детям абсолютно все.— Как отметили? Я ужин готовлю, но ты, наверное, не голодная?— Нормально. Я попью с вами чай.— Папа тоже уже скоро вернется и сядем за стол.— Угу.Мама возвращается на кухню, а я, вымыв руки, плетусь к себе в комнату. От Никиты до сих пор ни звонка, ни сообщения. Не включая света, я падаю на кровать и закрываю глаза. Еще утром я вела сестру в садик в полной уверенности, что сегодняшний день будет прекрасным и замечательным. А на деле оказалось все с точностью, да наоборот.Новенький… При одной только мысли о нем становится не по себе. Вспоминаю его дерзкий взгляд, и мурашки по коже бегут. Кораблин так смотрит, как будто насквозь видит и мысли читает. Удивительно, как легко Полежаева с ним заигрывала. Я пока сидела с новеньким за одной партой, думала, поседею в семнадцать лет.Рядом с ним мне было не то что бы страшно, а, скорее, неспокойно. Все время не покидало чувство опасности и усиленно работал инстинкт самосохранения, как будто Кораблин может нести для меня реальную угрозу.Дверь моей комнаты открывается и заглядывает головка Настены.— Валя, ты спишь? — спрашивает шепотом.— Нет. Иди ко мне.Настенька плотно закрывает дверь и спешит забраться ко мне на кровать. Обнимаю сестру и прижимаю к себе, запуская пальцы в ее мягкие шелковистые волосы.— Почему ты грустная? Тебя кто-то обидел?— Нет. Просто устала.— А что ты делала?— Училась. А потом ходила на день рождения к Лиле.— А я буду танцевать на утреннике с мальчиком.— Хорошо.— Его зовут Егор.Меня передергивает. Перед глазами снова становится лицо Кораблина: сильное, уверенное в себе и для многих девушек наверняка привлекательное. Интересно, зачем он поменял школу в феврале за несколько месяцев до окончания? Надо будет спросить у мамы.Впрочем, какое мое дело?Из прихожей доносится хлопок входной двери, и Настя тут же подскакивает.— Папа пришёл! — и со всех ног несётся к нему.Мой отец — судья. Я очень горжусь папой, ведь он наказывает настоящих преступников: воров, убийц, насильников, наркоторговцев. В детстве я считала папу Бэтменом, который спасает мир от зла. Мне казалось, что чёрная судейская мантия похожа на костюм этого мультяшного героя.Я поднимаюсь с кровати и тоже иду встречать папу. Настенька уже забралась ему на шею.— Привет, пап, — обнимаю его.Отец чмокает меня в макушку.— Как дела в школе?— Все хорошо.Минут через двадцать мы собираемся всей семьей на кухне. У меня нет аппетита, поэтому я просто пью чай, слушая щебет сестры вперемешку с рассказами родителей о работе. В глубине души я надеюсь, что мама скажет что-то о нашем новеньком, кто он и откуда, но родительница молчит.Меня же уже настолько распирает любопытство, что еле удаётся спокойно усидеть на стуле. Кораблин стоит перед глазами, и, как я ни пытаюсь его прогнать, никуда не уходит. Я до ужаса возмущена им и его поведением, но любопытство сильнее меня.— А у нас в классе новенький! — восклицаю, не выдержав.Воцаряется секундное молчание, и я замечаю, как мама недовольно поджала губы.— Да? — удивляется папа. — Кто?— Трудный подросток из неблагополучной семьи, — сухо отрезает мать.Теперь моя очередь удивляться.— Трудный подросток из неблагополучной семьи? — переспрашиваю, не поверив.— Да.От изумления я теряюсь. Приоткрываю рот и тут же захлопываю, не найдя, что сказать.— Зачем ты его тогда взяла? — спрашивает папа.— Я сначала не взяла, сославшись на переполненность классов, но его мать написала на меня жалобу в департамент образования, и мне позвонили. Пришлось взять.— А других причин для отказа у тебя не было?— Нет. Вдобавок он победитель множества олимпиад по информатике, эдакий юный гений-хакер. Сложно найти причину для отказа олимпиаднику.— А почему он решил поменять школу за несколько месяцев до окончания одиннадцатого класса? — спрашиваю, придя в себя от неожиданной информации.— Понятия не имею.— А откуда ты знаешь, что он из неблагополучной семьи?— Я звонила директору его прежней школы. Она рассказала.Папа переводит разговор надругую тему, а я опускаю задумчивый взгляд в кружку. Под характеристику трудного подростка Кораблин, допустим, подходит. Но на выходца из неблагополучной семьи он совсем не похож.У нас однажды училась девочка из очень бедной неблагополучной семьи. По ней это было видно. Она ходила в школу, как оборванка, не чесаная и не умытая. А однажды она заразила весь класс вшами. У меня тогда были волосы до пояса, а из-за вшей пришлось коротко подстричься. Родители всех моих одноклассников встали на дыбы и пошли к маме с требованием, чтобы девочку исключили, угрожали написать на родительницу жалобы. В общем, не знаю, как, но маме удалось добиться ухода той девочки из нашей школы.Так вот я это к чему. Кораблин в белоснежной и идеально отглаженной рубашке, модных чёрных джинсах и тимберлендах совершенно точно не был похож на подростка из неблагополучной семьи.После ужина я помогаю маме убрать посуду, поглядывая на сообщения или звонка от Никиты. Кораблин по-прежнему не выходит из головы, что уже конкретно начинает меня бесить.Почему я столько о нем думаю!?— Валя, — зовёт меня мама.— Что? — выдавливаю на губку средство для мытья посуды и принимаюсь мыть сковородку.— Мне не нравится новенький мальчик, который пришёл в твой класс, и я бы не хотела, чтобы ты с ним близко общалась.Я так и застываю со сковородочкой в руке. Мамин тон, как всегда, спокойный и мягкий, но нотки стали в голосе заставляют повиноваться.— Я и не собиралась с ним общаться. У меня есть друзья.— Ваша учительница по алгебре рассказала мне об инциденте на уроке с участием новенького и Никиты.Мама замолкает, а я чувствую на себе ее вопросительный взгляд. Она ждет от меня объяснений.— Ну, Ирина Александровна сказала Кораблину, что он может сесть на любое свободное место в классе… Вот он и сел…— С тобой.— Д-да…Мама закрывает холодильник и подходит ко мне. Нежно проводит ладонью по моим волосам.— Валечка, ты же у меня умная девочка и не будешь связываться не пойми с кем?Внутри все обмирает. Я держу в руках сковородку и чувствую, как дрожат пальцы.— Конечно, не буду, мам, — отвечаю севшим голосом. — Зачем мне? У меня есть друзья.— Хорошо, — целует меня в щеку.Родительница уходит, а я остаюсь домывать сковородку. Но не делаю этого, а тупо пялюсь перед собой в одну точку на белой кухонной плитке, слушая шум воды из крана.Снова перед глазами новенький. Прогнать бы наваждение, вот только не получается. В голове звучит его «Белоснежка», сказанная немного насмешливо, но кажется, что по-доброму.Телефон на столе издаёт громкий звук входящего вызова, приводя меня в чувство. На экране горит «Никита».