Глава 21

КОЛТЕР— Чёрт, ты меня до смерти напугал, — она стоит около отрытой двери, которая ведёт на балкон, одетая в хлопковую футболку, едва прикрывающую её попку. И в трусиках, но я их не вижу. Это должны быть тонги (прим.: трусы, образованные соединением силуэтов стринг и викини в минимальном варианте), так как я сжёг её забавные бабушкины труселя. — Что смешного? — Ничего, — отвечаю я. — Ты собираешься меня впустить или как? — А у меня есть выбор? — спрашивает она. Я ухмыляюсь и тяну её за руку ближе к себе. Нежно её целую, давая ей раствориться во мне, а затем замечаю альбом на кровати. — Снова рисуешь? — спрашиваю я, взяв его. Кэтрин тянется к нему, но я поднимаю его вверх так, что она не может достать. — Чёрт, да ты просто не можешь выбросить меня из головы, я прав? — Верни обратно, идиот, — рычит она сквозь сжатые зубы. — Или я закричу. — Вперёд, — смеюсь. — Я уверен, нашим родителям понравится твой полуголый вид и зарисовки с участием моего члена. Она смотрит на меня, потом скрещивает руки на груди, садясь на кровать. — Отлично. Пофиг. Так или иначе, ты их уже видел, так что меня это не волнует. — Очень разумно с твоей стороны, — отойдя к другой стороне комнаты, смотрю на картину, которую нарисовала Кейт. Я ожидал увидеть себя, но нет. — Это твоя мама? Она кивнула, и взгляд Кэтрин заставляет меня почувствовать стыд. — Я нарисовала её по памяти, нет, знаешь, какой я её видела в последние дни жизни. — Это очень мило, Кейт, — «мило» — тупое слово, которое вырвалось с моего рта. Кэтрин рисует очень красиво — такой была моя первая мысль, когда я увидел один из рисунков меня. — Я нарисовала тебя не потому, что была одержима или что-то типа того, — говорит она. Я передаю ей альбом, и она закрывает его; могу сказать по её взгляду, что она смущена. — Нет? — спрашиваю я, приподнимая брови. — Ты ранила меня в самое сердце. Я всегда хотел себе сталкера. Она ничего не говорит в течение минуты, и я уже не очень рад, что выбрал этот путь в поднятии настроения, но затем Кейт смотрит на меня и пожимает плечами. — Ну, взяла прядь твоих волос для храма, который сделала в честь тебя. Я сажусь на кровать. Кэтрин в это время прислонилась спиной к подушке, подтянув колени к своей груди. Она выглядит такой уязвимой, что хочется просто обнять её, но мне кажется это банальным, поэтому я укладываю её ноги на свои колени и кладу сверху них руки. Прямо сейчас, находясь рядом с ней, я чувствую себя комфортно. — Это хорошо, — говорю я. — Волосы... Не так уж и плохо. Вот если бы ты сняла мерки моего члена, было бы немного жутковато. — Чёрт возьми. У меня планы на этот вечер, — говорит она. — Я должна купить гипс в магазине. — Гипс не очень удобный. Я предпочту шоколад. Она смеётся, но всё это быстро проходит, и мы сидим в тишине, я не прекращаю потирать её ноги. Это ничего не значит: Колтер Стерлинг — два месяца моногамии под его ремнём — растирает ноги цыпочки и разговаривает. — Ты часто о ней думаешь? — О ком? — О твоей маме, — отвечаю я, кивая на рисунок. Кэтрин пожимает плечами. — Она уже давно умерла, понимаешь? — Не так и давно, — противоречу я. — Прошло несколько лет, да? — Ага. В конце восьмого класса. Она уже была больна год, когда это произошло. Рак молочной железы. Было уже слишком поздно, когда его обнаружили. — Мне жаль, — я не знал, что сказать. Кейт пожимает плечами: — Случилось то, что случилось, так ведь? Я имею виду, тебе не за что просить прощения или извинения, а тем более жалеть. — Потом тебя отправили в Брайтон, — утверждаю я. — Как только отец смог избавиться от меня, он сделал это, — её голос жёсткий. Избавиться от чего-то, что тебя тяготит, — то, что мне было понятно: — Он и Элла просто созданы друг для друга. Она смотрит на меня. — Что хочешь этим сказать? — спрашивает она. — Ты знал своего отца? — У Эллы тоже было очень сильное желание избавиться от меня, как только я родился, — рассказываю. — Кто, чёрт побери, знает о том, кем был мой отец? Кэтрин выглядит немного потрясённой: — Ты действительно не знаешь? — Она когда-то говорила, что он был неудачником из Джорджии, — отвечаю ей. — Когда мне стукнуло пятнадцать, я нанял частного детектива, чтобы найти его. Но моя мать узнала об этом и заплатила кому-то, чтобы тот сказал, что он является моим отцом. Думаю, она заплатила тогда много, ведь сама даже не знает, кто это. — И никто не захотел проводить ДНК-тест? — Нет, если ты даже не можешь выделить кого-то — спрашиваю я. — Дерьмо. Это ужасно. Я двигаюсь к её икре, потирая ногу, это немного отвлекает. — Да пофиг. Это ведь не так важно, правильно? Такова жизнь. По крайней мере, твой отец её возраста и намного старше восемнадцатилетнего парня, с которыми она встречалась. — Иногда я думаю, что мне не положено быть счастливой, знаешь? — спрашивает она. — Некоторые люди такие счастливые, но я не из их числа. Это я понимаю. Всё время в погоне за счастьем, словно это твоё грёбаное проклятье. — Если ты пошлёшь своего отца нахер, бьюсь об заклад, будешь счастливой. Она подавляет свой смешок. — Ага. Ты, конечно, прав. Так и сделаю. — И больше не будет никакого Гарварда осенью? — спрашиваю я. — Думаешь, что я не счастлива из-за поступления туда, — утверждает она. — Возможно, это моя мечта. — Смешно, — говорю я. — Возможно, я хочу пойти в Гарвард. — Нет, не хочешь, — произношу эти слова уверенно, хотя и не должен. Я не могу знать, что на самом деле она хочет или не хочет, но делаю это. В чём точно уверен, так это в том, что она не хочет ехать в этот долбаный Гарвард и не хочет учиться на юридическом. Это не то, чего она для себя желает. — Могу я тебе что-то показать? — спрашивает она. — Но ты не должен никому рассказывать об этом.— Покажи мне, — она вскакивает и хватает свой альбом, достаёт что-то из него, а потом суёт мне в руки. — Что это? — Смотри. Я читаю письмо, и там написано, что её приняли в Калифорнийский университет. — Это то место, куда ты хочешь поступить? — Я хочу сказать, что этого никогда не произойдёт, знаешь? — спрашивает снова она. — Это не Лига Плюща. Но у них реально очень хорошая программа по искусству. Мой отец кожу с себя сдерёт, если я пойду на Искусство. Он скажет, что это пустая трата времени. — Но тебя приняли, — утверждаю я. — И ты ведь пойдёшь туда, да? Должна это сделать, потому что это то, чего хочешь именно ты. Она выхватывает листочек из моей руки и кладёт его в ящик. — Думаю, это невозможно. И это в Калифорнии. У моего отца сердечный приступ случится. Мисс летняя стажировка в Капитолии на факультете Искусства? Я хочу сказать, что дальше ждёт меня в этой жизни... Эскизы? Это непрактично, — она пожимает плечами. — Я хотела бы себя в этом попробовать. — Ты должна делать то, что делает тебя счастливой. Она закатывает глаза и возвращается на то место, где сидела ранее. — Мне не нужны советы от Мистера Жизнь-Это-Гигантская-Вечеринка, — ёрничает она. — У твоей матери много денег. Ты вообще можешь ничего не делать в своей жизни. — Блядь, спасибо, конечно, но знаю, — говорю я жёстко. — Я не это имела виду, — отвечает она. — Просто ты тот, кто может управлять своей жизнью сам, разве нет? Ты можешь весело проводить всё время. — Ну, есть и другая сторона медали этого, — рыкаю я. — Это очень утомляет, и со временем ты устаёшь от этого дерьма. — Правда? — спрашивает она. — Быть безответственным всё время не очень весело. — Сначала ты сказала, что я ничего не делаю в этой жизни, а теперь ещё и назвала безответственным? А я уже было подумал, что мы начали ладить, как ты снова начала меня оскорблять. Кэтрин вздыхает. — Это была ошибка, — говорит она. — На самом деле я не имела виду именно это. Просто хотела сказать, что ты умный. И делаешь со своей жизнью всё, что захочешь. — Как и ты, — чувствую, что мой путь кажется довольно ясным. — Я очень плохой парень сын знаменитости. Люди знают обо мне всё, что хотят. — Так что ты хотел сказать, говоря трахать кого-то и не воспринимать близко к сердцу тот факт, что за тобой всё время следят? — она теребит свою нижнюю губу пальцем, притянув колени к груди. А я не могу перестать думать о том, как мой язык раздвигал их чуть раньше и по-хозяйски проникал внутрь, как прикусывал эти пухлые губы своими зубами. Прошло меньше двух часов с того момента, как я её трахал, и я должен бы успокоиться. Но не могу. Я принял душ и словно вдохнул в себя новую жизнь, прежде чем прийти сюда к ней. И теперь мне прекрасно видны её трусики, скрывающие сочную киску между бёдер. — Тебя, — отвечаю я, потянув её за лодыжки, таким образом притягивая к себе ближе. Она смеётся и заправляет свои волосы за ухо. — Ага, конечно же. Но ты знаешь, о чём я спрашивала. — Конечно же, знаю, — подползаю к ней и начинаю тереться о её тело твёрдым членом, она в ответ хихикает и кладёт руки на мою грудь. — Не так быстро, — говорит она. — Пока не ответишь, ничего не получишь. Я целую её, прикусывая нижнюю губу, мои руки ложатся на её плечи. — Что тебе сказать? — переспрашиваю я. — Здесь не о чем говорить. Я хочу тебя. Никогда не прекращу тебя трахать. Вот это я хочу. — Я серьёзно. — Как и я, — запускаю руки под её рубашку, провожу ими по её животу, пока не достигаю груди. Без лифчика. Соски затвердели, и я стону, когда сжимаю их, наблюдая за её выражением лица. Поза Кейт слегка меняется, а глаза закрываются от наслаждения. — Так значит, ты не хотела бы трахать меня, если никто не узнает об этом?