В объятиях твоих

𝄞Музыка: polnalyubvi – Чужой среди своихJong Ho (종호) of ATEEZ – GravityДождь с силой бил по тонированному стеклу, смывая тепло с улиц Москвы, при-нося с собой прохладу и влажность. Тёмные тучи перекрывали голубое небо и яр-кое солнце, отчего даже середина дня казалась тёмной сонливой. Леонид сидел всвоем кабинете, проверяя сводки и расчёты. Он частенько смотрел на свой те-лефон, что покоился на его столе. У Лизы сегодня последний концерт. И пустьтот подозрительный тип с блондинистыми волосами был рядом с Лизой, защи-щая её от Сенье, Леонид не мог не волноваться. Вероника постучалась, а затемвошла в кабинет, неся в руках очередные документы.— Волнуешься?— Да, есть немного, — откидываясь на спинку стула и закрывая глаза, ответилНакоряков.— Да ладно тебе, — закатила глаза она. — Будто впервые.— Впервые? — резко открывая глаза. — О чём это ты? — недоумевал мужчина. — Япро Лизу говорил.— Я про сделку. У тебя же сегодня встреча о, дай Боже, покупке восточных земель.— Сегодня?! — с криком.— Да, — испуганно ответила Крыжановская.— Блять, документы на квартире остались, — резко подскочил Накоряков. — Восколько встреча? — активно собираясь. Накоряков запихнул телефон в карман пи-джака, параллельно подхватывая ключи от машины.— У тебя два часа, — крикнула Вероника в след убегающим Лёне.Дорога до Москва-Сити пролетела незаметно. То ли от скорости бешеной, толи пробки ещё не мёртвые. Мужчина резко открыл дверь в квартиру, скидываяобувь на ходу и кидая ключи на тумбу, он торопился переодеться и взять нужныедокументы. Москва вышла из гостиной на шум в коридоре и спальне. Леонид ме-тался из стороны в сторону. Недовольная поведением хозяина кошка вернуласьспать на подушки, явно понимая, что внимания ей уделять не будут. Накоряковскинул на кровать пиджак и рубашку, быстро надел чистую одежду, сразу же под-ходя к шкафу, где хранились документы. Он взял нужную папку и направился в сто-рону выхода. Дверь с грохотом захлопнулась. Москва подняла голову от сильнойвибрации, недовольно дёрнула ухом, укладывая голову обратно на лапы. Скороумиротворённую атмосферу разбавил короткий музыкальный сигнал. На телефонНакорякова, который так и остался лежать в пиджаке, пришло небольшое сооб-щение.Душа мояБуду ждать тебя на вокзале. Третья платформа в полдевятого. До встречи!Леонид увы был уже слишком далеко.Званый ужин только начался, а Накоряков уже хотел уехать из ресторана. Зем-левладелец был старше Леонида, а ещё он был человеком душным, тяжёлым и тще-славным. Он постоянно уходил от темы, как бы назло Леониду тянул время. Муж-чина уже устал слушать разговоры о том, насколько успешный человек перед нимсидит, что для него должно быть честью покупать земли у такого как он. Накоря-кову хотелось взять мясо с тарелки землевладельца и запихать тому в глотку,лишь бы он замолчал. Время быстро утекало от Лёни. Он вновь перевёл стрелкуразговора на вопросы о купли-продажи. Накоряков обговорил все нюансы и протя-нул документ на подписание. Землевладелец смотрел на бумагу с некой скукой, аНакоряков нервно дёргал ногой. Продавец лениво отпил дорогой виски. Леонид жеу себя в мыслях пожелал тому подавиться или захлебнуться напитком. Это былонепринципиально для него. Достав ручку, он поставил подпись. Леонид резко вы-дернул документ.— Спасибо за встречу, деньгу упадут вам на счёт в течение суток, — он собралвсе бумаги в стопку . — Мне нужно идти. Приятного вам вечера, — Накоряков фаль-шиво улыбнулся, уходя и оставляя мужчину в недоумении. — Вот урод, — сев в ма-шину сказал Леонид. Его взгляд упал на наручные часы. До поезда оставалосьменьше получаса. Этого времени критически мало. Накоряков сорвался со стоян-ки, максимально выжимая из машины скорость. Он держал одной рукой руль, другойискал телефон. Мир сжался до одной точки, и звуки все затихли, осталось лишьглухой тонкий звон в голове и пульсирующее осознание того, что телефона у На-корякова с собой не было. А значит, нет возможности предупредить Лизу. Тревож-ность и злость разгорелись в яркое пламя внутри Лёни. Он гнал по трассам иулицам, пересекая сплошные и перекрёстки на красный сигнал светофора. Сейчасдля него было целью успеть. Он же обещал ей. Он же говорил Лизе, что не броситеё.Кинув машину практически посреди дороги, он направился к Ленинградскомувокзалу. Леонид бежал по ступенькам, центральному залу через толпы с чемода-нами, сумками и охрану с пунктами досмотра. Время быстро ускользало от него.Мужчина с трудом прорвался к третьему пути. Мозг уже понял всю тяжесть си-туации, но ноги всё ещё несли его дальше по платформе. Пути были свободны, ка-залось, на горизонте виднелся корпус быстро несущегося сапсана.Леонид опоздал.Поезд ушёл, и Лиза уехала, так и не сказав ему: "До скорого. Приезжай ко мне вПетербург. Я всегда буду рада тебя видеть."— Блядство, — выругался Леонид. Гром жутким рокотом прозвучал над столи-цей. Первые капли дождя стали падать на город горючими слезами. Эти слёзыбыстро покрывали мужчину с самой макушки до пят. Накоряков не обращал на этоникакого внимания. Он стоял на пустой платформе, сжимая руками тёмные воло-сы у корней на затылке, не понимая, что ему делать дальше.Уставший он ехал домой. Погода разыгралась не на шутку. Фиолетовые молниикаждые пару минут накрывали небо причудливой сеткой. Дождь даже не планиро-вал утихать. Сама природа плакала за Леонида. В квартире было тихо, холодно.Москва не вышла, не встретила хозяина. Мужчина прошёл в спальню, сразу же до-стал из пиджака телефон. На экране было всего два интересующих его сообщения.Жду тебя...Спасибо. И прощай.Накоряков злился с этих слов. Он набрал Лизу, желая услышать её голос да объ-ясниться перед ней, но с другой конца ответа не было. Только стальное: "абонентвыключен или находится вне зоны действия сети". Смартфон упал на кровать. Ну,конечно, Лиза не захотела бы разговаривать с ним. Леонид ходил из стороны всторону, идеи, словно спички, вспыхивали в его голове и мгновенно тлели, сгорали,оставляя после себя только дым.— Нельзя терять голову , — Накоряков резко остановился. Он не замечал, что за-мёрз. Стоя под дождём на вокзале, он промок и теперь немного дрожал. Леонидскинул одежду на пол. Горячая вода привела его в чувства. Мысли стали чётче, яс-нее. Нужно было извиниться перед Лизой, объясниться, а дальше пусть она самарешает. Вновь взяв телефон, он набирает давно знакомый номер.— Да, Лёнь.— Прости, что звоню так поздно, Вероника, — Леонид включил свой ноутбук, ищав интернете нужный сайт.— Да ничего. Что-то случилось? Если что со мной уже связались по сегодняшнейсделке, деньги переведены.— Я уезжаю в Петербург. Я уже всё проверил, все мелкие встречи отмени, отчё-ты скидывай на отделы, остальное на тебе.— Это связано с Лизой? — волнительно спросила она.— Да. Я проебался перед ней. То ли этот день так хуево сложился, то ли чёртпойми что. Мне нужно её увидеть, — он сделал некую паузу . — Мы можем взломатьбазы, как тогда?— Нет, — с упрёком. — Ты сам говорил. Мы таким больше не занимаемся.— Ладно, — сквозь зубы. — Что-нибудь придумаю.— Не переживай, я справлюсь тут без тебя, — спокойно ответила Крыжановская.— Спасибо тебе.— Не за что. Удачи, — она прервала звонок. Леонид сделал ещё несколько нажа-тий, и вот у него есть билет на ближайший самолёт. Накоряков хотел бы какможно скорее оказаться у Левашовой, но из-за погоды рейсы были перенесены, такчто только ближе к завтрашнему вечеру он окажется в Северной столице.Мужчина подошёл к панорамному окну. Соседней башни было практически невидно. Вода небольшими потоками стекала по стеклу, а воздухе стояла белёсаяпелена влаги, Леонид знал, что в "Санкт-Петербурге" его никто не ждёт, но лелеялнадежду на то, что в Питере его захотят видеть.Город на Неве встретил Леонида пасмурной погодой, морось периодически на-крывала отдельные районы, усыпала ограды и фасады зданий мелкими узорами изкапель. На узкие улицы пришла мгла. Накоряков бежал по набережной Мойки, искалв лицах прохожих чужих, когда-то всё же родные черты лица. Пытался пойматьвзгляд карих глаз среди всех прочих. Таких одиноких.Он вбегает в филармонию, игнорируя недовольства сбоку. Прошёл по коридорами лестницам к главному залу. Леонид остановился перед красными шторами, грудьболела от бега. Глубокий выдох. Медленно мужчина вошёл внутрь и начал прибли-жаться по центральному проходу вглубь помещения. Он отмечал в своей памятивсе детали, пытаясь навсегда запомнить это мгновение. Публика аплодировала.Лиза стояла посередине сцены с букетом багровых роз. Лёня смотрел на неё и по-нимал, улыбка и взгляд её больше не грели. Накоряков опешил. Камнем сердце упалок пяткам. Лиза смотрела на него, как на незнакомца. Лёня был для неё чужим средисвоих. Левашова ушла, а Леонид не двинулся за ней вдогонку, понимал, что беспо-лезно. На улице дождь. На улице холодно. Накоряков потеряно брёл в темноте. Оностро ощущал под кожей боль резкой потери, будто вырвали сердце его, оставивлишь рану, в которой уверенно и медленно вяли белые лилии.Леонид подорвался с дивана. Сердце часто билось о рёбра. Он покрутил головойв разные стороны. Он все ещё в своей квартире в Москве. Кошка недовольносмотрела на человека, наверняка проснулась от резкого движения. Леонид погла-дил её по голове, как бы извиняясь за беспокойство. Небо по-прежнему было тём-ным. Было слишком рано, можно было поспать ещё побольше, но сон к Накоряковубольше не шёл. Он встал с кровати, направляясь в ванную. Мужчина решил со-брать дорожную сумку и отправиться в аэропорт, ждать там своего рейса. Иплевать, что времени ещё предостаточно. Леонид считал каждую минуту довстречи с Лизой, мечтая, чтоб она поскорее наступила.Родной город встретил Левашову привычным дождём и серостью, которая ни-когда не давила на неё. В дороге она часто спала, поэтому сердце у девушки забо-лело только по приезде. Лёня не пришёл. Левашова ведь ему душу открыла, расска-зала о самом больном, гноящемся прошлом. Лиза задумалась, быть может с Нако-ряковым что-то случилось, но такая малая доля этого варианта, и так многобыло убеждений на стороне обычного "у него дом, бизнес в Москве, а я всего лишьслучайный человек, ныне чужой для него", что Лиза где-то внутри себя пыталасьсмириться с исходом этой истории. Левашова пыталась отпустить всю ситуа-цию, времени на размазывание самой себя по дивану не было. Завтра уже перваярепетиция.Она заходит в свою уютную небольшую квартиру. В целом в Москве у неё былинеплохие апартаменты, но ничего не могло заменить родной дом. Приятные гла-зу бежевые и коричневые цвета, большое количество растений, картины, фигурки,статуэтки — всё это покупалось или мастерилось лично Левашовой. Талантли-вый человек талантлив во всём. Нева дошёл до своего диванчика, счастливыйукладываясь на него. Лиза заметила скопившуюся пыль на поверхностях, но силбыло немного. Она решила заняться этим завтра. Приняв душ и постелив чистоепостельное бельё, девушка улеглась на кровать в надежде заснуть, но получалосьплохо. Мысли и переживания дня не отпускали её. Лиза устало выдохнула. Паркетприятно холодил ноги, пока Левашова шла до пианино. Включив небольшой све-тильник среди растений, она открыла крышку инструмента. Хотелось сыгратьчто-нибудь для успокоения души. Не печальное и душераздирающее, а мягкое, неж-ное. Пальцы сами коснулись клавиш, начиная мелодию. Тихой рекой она текла поквартире. Однако музыка эта не была предназначена кому-то, она была душой ичувствами Лизы. Чем-то трепетным и светлым.Левашова устало зевнула. Она добралась обратно до спальни, падая на подуш-ки. Наконец-то девушка заснула, хоть и чувствовала холод.Забавно.Окно было закрыто.Лиза проснулась достаточно поздно. Всю ночь она ворочалась, крутилась, ино-гда даже вставала. Делать было нечего, поэтому Левашова прибрала в квартире,почитала книгу, поигралась с Невой. Из окон было видно, как на Финском заливебушевали мелкие волны, гонимые ветром. Лиза любовно смотрела на серую воду,так похожую на Питерское небо. Телефонный звонок прервал её.— Алло.— Привет, Лиз. Ты как? — интересовался Саша.— Всё нормально, сейчас начну собираться на репетицию, — Лиза посмотрелана настенные часы.— Справишься без меня сегодня?— Конечно, — Лиза затихла, и Саша знал эту тишину . — Из-за Никиты?— Из-за него.— Ну... Сегодня стандартная репетиция, всё будет хорошо, отдохни, пока-пока,— быстро протараторила Левашова, сразу же скидывая звонок. Она прекрасноосознавала, что не может таскать Сашу везде с собой, тем более у него тожебыла своя жизнь.Лиза надела брюки, бадлон и сверху накинул лёгкий плащ. В руках был лишьскладной зонт. Лето летом, а в городе на Неве никто не отменял внезапные пе-риоды осени. На такси девушка добралась до уже родной филармонии имени Шо-стаковича. Лиза шла по красному ковру в огромном зале, наслаждаясь искусством,которое хранилось в каждой частичке этого здания. Огромные хрустальныелюстры с золотой окаёмкой свисали с белоснежного потолка, оставляли на нёмтаинственные тени, высокие своды арок поддерживались мраморными колонна-ми, искусная лепнина украшала боковые стены балконов.Левашова остановилась у рояля. Она переговорила с дирижёром и другими музы-кантами. Получив ноты, она готова была начать. Впереди пару часов репетиции,и Лиза хотела поскорее приступить. Нет, она не хотела начать раньше и уйти,она хотела начать и работать без устали. Девушка горела своим делом и рабо-той. Большая часть проходила успешно, однако Лиза ошибалась, что было крайненесвойственно для него. Себе и другим она говорила про усталость в дороге, нона самом дне сознания, она понимала, что причина кроется в совершенно другом.За любимым делом время прошло незаметно. Лиза попрощалась с коллегами и по-кинула филармонию. Сумерки только спускались на город, однако фонари ужеосвещали проспекты и улицы. Небо над Петербургом вновь проливало слёзы,оставляя лужи на тротуарах. Люди с зонтиками после рабочего дня направлялисьв свои дома. Настроение Левашовой располагало к прогулке. Она раскрыла свойчёрный зонт, не спеша направляясь в сторону канала Грибоедова. Лиза рассмат-ривала знакомые фасады, как сзади раздался оклик. Левашова, словно в замедлен-ной съемке, обернулась, казалось, капли воды замерли в воздухе. Карие глаза сузи-лись, сердце перестало биться. Лиза не верила тому, что видела.Леонид сел в арендованную машину в аэропорту Пулково, сразу срываясь вцентр города. Леонид не знал, где проживала Лиза, она лишь упоминала Финскийзалив, но мест и домов на Финском заливе слишком много. Оставался только одинпуть: ехать к филармонии, где у Лизы будут проходить концерты. Накоряков го-тов был сидеть под дверьми здания, подобно бездомной собаки, лишь бы не про-пустить Лизу. Чёрная иномарка стремительно двигалась по улицам Петербурга,которые были не так сильно загружены нежели московские. Леонид остановилсяна итальянской улице, он хотел было посмотреть расписание, как знакомый силу-эт относительно недалеко от него, промелькнул среди прохожих. Накоряков пове-рить в это не мог. Он выскакивает из машины. Ноги мужчины не желали двигать-ся, они свинцом налились. Леонид не мог себе такого позволить. У него не будетвторого шанса. Он не опоздает. Первый шаг, второй, третий. Он переходит набег, постепенно догоняя худую фигуру.— Лиза! — крикнул Накоряков. Силуэт обернулся, и Лёня крепко обнимает родногочеловека, практически снося его с ног. Зонт падает из рук Лизы на землю.— Лёня, — тихо прошептала Лиза.— Лизонька, Лизонька, Лиза, — Накоряков держался за девушку, как за спасатель-ный круг. Левашова окаменела, она буквально не могла пошевелиться, но в её голо-ве даже на секунду не промелькнула мысль оттолкнуть человека от себя. — Про-сти меня, прости, что не пришёл. Я опоздал, я не успел, — колени Накорякова кос-нулись холодного гранита. Он все ещё обнимал Лизу, упираясь головой в чужой жи-вот и продолжая извиняться. Она смотрела на чужую тёмную копну волос, губы еёкривились. Она пыталась сдержать слёзы, которые норовили политься по фарфо-ровой коже.— Ну что же ты, вставай, Лёня. Поднимайся, — Левашова протянула руки, помо-гая мужчине подняться.— Я так виноват перед тобой, — Лёня смотрел вниз, боясь увидеть холод и пу-стоту в карих глазах напротив.— Тише, — успокаивающе. Лиза, приподняла его лицо за подбородок, проходясьтонкими холодными пальцами дальше вверх к скуле, где ещё был виден жёлтый си-няк. — Ты здесь, и это главное, — рука Левашовой осталась около головы. Она акку-ратно поглаживала большим пальцем мокрую, когда-то пострадавшую кожу. Лео-нид едва улыбнулся, прикрыл глаза, склоняя голову от нежных прикосновений. — Яуже простила тебя, — тихо сказала Лиза, приближаясь и невесомо накрывая чужиегубы. Это был не страстный поцелуй, а лёгкий, показывающий ту пока что тон-кую связь между ними. Они смотрели в глаза друг друга, наслаждаясь моментом.Холодный дождь смывал их невидимые слёзы, унося недоразумения и обиды про-шлого с собою прочь.— Я не достоин тебя, — признался мужчина.— Это не правда, не неси чепухи, — покачала головой Левашова. — Пойдём, нампора домой, — Лиза подняла зонт с земли, а Накоряков не мог ни слова вымолвить.Домой. Как же тепло это звучало. Левашова взяла за руку Леонида, улыбаясь. Мок-рые волосы липли ко лбу, одежда неприятно ощущалась на теле, но это были пу-стяки. Внутри, в груди сердце билось сильно, ритмично, спокойно. Бушующие вол-ны наконец-то улеглись, принося необходимый душе штиль.На машине они добрались до квартиры. Ещё по пути Накоряков объяснил всюситуацию для девушки. Он продолжал извиняться, держа Лизу за руку, будто боял-ся, что та могла уйти, но она лишь крепко сжимала руку в ответ, иногда поглажи-вая пальцем. У Лизы дома было уютно, каждый уголок нёс частичку тепла, что такотличалось от квартиры Накорякова. Нева любопытно осмотрел нового гостя, апосле улёгся наблюдать за людьми на банкетку. Леонид переоделся в одежду, чтовзял с собой, Лиза надела домашние штаны и кофту. С кружками горячего чая, онисидели на большом диване под пледом, согревались после вечернего "душа".— Знаешь, я думала позвонить тебе, но боялась услышать тишину или ещё хужеотказ, — смотря на свой напиток, начала Лиза.— Нелепица. Я звонил тебе, но ты была недоступна. Я решил ты меня заблокиро-вала, — закрывая ладонью глаза, ответил Леонид.— Я просто была в дороге, связь не везде ловила, — пояснила Лиза. Они тихо по-смеялись с этого всего. — Но это уже действительно неважно, я рада, что мы всёвыяснили.— Я тоже, — отпивая чай, сказал Леонид. — Лиза, что ты думаешь насчёт того,чтоб съехаться вместе? — осторожно спросил он.— Что? — глаза Левашовой резко расширились. — Как ты это представляешь? Утебя работа и дом в Москве, а я в Петербурге.— Это не совсем так. Мой дом там, где ты, Душа Моя, — на этих словах щекиЛизы порозовели. Она отвёла взгляд в сторону . — А работа... Есть несколько вари-антов на самом деле. Можно перенести главный штаб в Петербург. Я как раз ду-мал о расширении, тем более Вероника заслуживает повышения, — размышлялЛеонид.— То есть ты хочешь сказать, что готов переехать в Петербург ко мне? — вол-нительно.— Да. Мне нужен будет месяц, чтоб найти новый офис, оформить все документыи так далее. У тебя будет месяц, чтоб отвертеться от меня, а после ни ты отменя, ни я от тебя не ногой, — Левашова не спеша забрала кружку из рук мужчиныи аккуратно поставила их на стол. Леонид в это время пытался понять, что за-думала Лиза.— Ни за что, — обнимая и заваливая Лёню на спину, нависая сверху него, ответи-ла Лиза. Она улеглась рядом с Накоряковым, укладывая свою голову на его грудь. —Это будет долгий для меня месяц. Я буду с нетерпением ждать, — зевая. — Хочешья тебе что-нибудь сыграю?— Не нужно. Ты устала, Лизонька, — целуя её в макушку, Леонид накинул на себя иЛевашову плед. — Засыпай, Душа Моя, — он дотянулся до светильника, выключаяего.— Спокойных снов, Лёня, — окончательно расслабляясь, буквально промурлыкалаЛиза.— Спокойных, Лиза, — нежно ответил мужчина, закрывая глаза.Луна выглядывала из-за облаков, следила за влюбленными. В квартире наступилатишина. Они крепко заснули в объятиях друг друга.Лиза обрела счастье, которого она так заслуживала. Старые раны прошлогомедленно затягивались на её душе, а на их месте вырастали прекрасные цветы.Нежные белые лилии.Леонида не мучала бессонница, ему не снились жуткие кошмары, потому что оннаходился в объятиях родного и любимого сердцем человека. И это было лучшелюбого снотворного, успокоительного.Лучше любой ночной колыбельной.В любви простой нашёл покойТот человек, что жил судьбой,В которой он был заточён.И светом лунным освещёнЭтот день, когда услышал онМелодию заветную, и сонПришёл к нему, расцвел бутонЛюбви заветной. Он спасён.Ночная колыбельная, гонимая северным ветром Финского залива, неслась в гу-стой темноте прочь, оставаясь загадкой для всех, храня в себе вечную любовь.