Глава 14

о презентации проекта по истории оставалось меньше недели. Выпускные экзамены были на носу, и напряжение с каждым днем нарастало, но нам с Эреном все время что-то мешало довести начатое до конца. В итоге, чтобы добиться выполнения заданий, мне пришлось установить десятиминутный лимит времени на «целовашки-обнимашки», но на самом деле мои усилия не имели значения, потому что Эрен всегда умудрялся удвоить, а то и утроить перерыв в подготовке домашней работы.— Да ладно тебе, Леви. Сегодня мне нужно больше десяти минут, — как обычно принялся уговаривать Эрен, стоило мне взять в руки тетрадь и папку с материалами по истории. Я покачал головой. Тогда он откинулся на спинку дивана и, сложив руки на груди, недовольно проворчал: — Знаешь, ты такой зануда.— Нам нужно заниматься, — объяснил я, пытаясь сосредоточиться.      Эрен скользнул ко мне, позабыв о своем мрачном настроении, и поцеловал в шею. Тело отозвалось на это прикосновение дрожью. Я уже знал, что сдамся. Спихнув мою тетрадь на пол, он наклонился, запуская руки мне под рубашку. Его губы, его пальцы, его пульс — все вместе действовало на меня так, что я просто не мог сопротивляться. Эрен вызывал у меня привыкание, подобно сильнодействующему наркотику. Я втянулся слишком легко.      Я притянул его ближе, и Эрен с готовностью ответил на приглашение, положив ладонь на мою ширинку.— Хэй, это я. Я забыла свой…— М… мама?      Она замерла в дверях. Рот приоткрыт, глаза широко распахнуты.      Я оттолкнул Эрена, чувствуя, как слезы стремительно подступают к глазам.— Я… Я могу объяснить. Это не… — Мама уставилась на меня, но с ее губ так и не сорвалось ни одного слова. — Я… Я… Мне так жаль! — воскликнул я.      Мама покачала головой, в глазах ее читалась растерянность. Или ужас. Или ненависть. Я не знал, какие эмоции она сейчас испытывает. Возможно, все три.Эрен поднялся, бросил на меня быстрый взгляд и только тогда осмелился посмотреть ей в глаза.— Я… Наверное, будет лучше, если я пойду, — сказал он неловко, наклоняясь, чтобы подхватить с пола свою сумку.— Нет. Ты останешься, — твердо ответила мама.      Эрен покорно сел, положив сумку себе на колени. Мама снова покачала головой и тяжело вздохнула. Затем оставила свою сумку на кухонном столе и, обойдя диван, присела напротив меня на журнальный столик. Мне было трудно представить, что она может чувствовать.— Прости меня! — закричал я сквозь слезы, пряча лицо в ладонях. Она, должно быть, ненавидела меня, потому что по моей вине уже во второй раз проходила через это. Разве мама сможет когда-нибудь простить меня?— Леви, успокойся, — сказала она, опуская голову, чтобы заглянуть мне в глаза. — Леви, я не сержусь. И я также не расстроена и не разочарована, — продолжила мама, но я едва обратил внимание на ее слова. Вместо этого я сидел, крепко зажмурившись, и мое тело сотрясали рыдания. — Боже, это я во всем виновата, — прошептала она, приложив ладонь ко лбу.— Я… Прости… — я продолжал всхлипывать, пока не почувствовал ее руку на своем колене.— Леви, послушай меня. Леви? — Мама ждала, пока я подниму на нее глаза, но это было выше моих сил. — Мне жаль, Леви, мне так жаль. — Ее пальцы сжались. — Надо было поговорить с тобой раньше. Леви, я не расстроена, ты слышишь? — Я наконец-то отважился посмотреть ей в лицо. Из-за слез оно казалось немного размытым. Мама мягко улыбнулась и повторила: — Я не огорчена. И я должна была уже давно поговорить с тобой, ведь я знала, что-то, что произошло между мной и вашим отцом, очень сильно отразилось и на вас с сестрой. Я наговорила ему столько ужасных вещей, и вы все слышали. Если бы у меня была возможность, то я бы забрала свои слова обратно, потому что меньше всего в жизни я хотела причинить вам боль. Я никогда не хотела, чтобы из-за меня ты боялся быть собой. Я люблю вас с сестрой больше всего на свете и хочу, чтобы вы были счастливы. И, по правде говоря, я горжусь тобой. Ты понял себя раньше, чем твой отец, которому к тому времени исполнилось тридцать пять лет. Я горжусь тем, что в своем возрасте ты оказался достаточно смелым, чтобы принять о себе правду. И тебе не придется страдать так, как страдал он в течение стольких лет, — мамино лицо светилось нежностью и пониманием. Слезы с новой силой хлынули из моих глаз и побежали по щекам. Тогда она приподняла мой подбородок и, когда наши взгляды наконец-то встретились, улыбнулась. — И я думаю, что этим ты обязан Эрену.      Я покраснел и опустил глаза, чувствуя на себе их взгляды. Мама улыбнулась Эрену, и с моего сердца ушла тяжесть. Я стер слезы с лица тыльной стороной ладони и мама постучала по моему колену указательным пальцем.— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, милый. И я не хочу, чтобы ты что-то от меня скрывал только из-за боязни того, что я восприму это как-то иначе, — она обвела гостиную взглядом и подвинулась, сев ко мне ближе. — Ненавижу грузить тебя своими разговорами, а потом уходить, но сейчас мне нужно вернуться на работу. Я забыла кошелек, и теперь мне пора. — Мама поднялась и, погладив меня по голове, заспешила вниз по коридору.      Я сидел, уставившись на пустое место на журнальном столике, где она еще пару мгновений назад сидела, и не мог решиться посмотреть на Эрена. Мама вернулась спустя минуту с большим коричневым кошельком и положила его в сумку, которую оставила ранее на кухонном столе, потом поцеловала меня в макушку и направилась к двери.— Я люблю тебя, милый. Увидимся позже. И, мальчики, ведите себя хорошо, — с этими словами она ушла.      После долгой паузы, когда звук захлопнувшейся двери и удаляющихся шагов наконец-то полностью растворился в тишине квартиры, Эрен откинулся на диван и положил ноги на столик. Проведя пальцами по волосам, шумно вздохнул, потом мельком посмотрел на меня и перевел взгляд на потолок.— Это было… Я не ожидал от нее такой реакции, — признался он. — Твоя мама на самом деле потрясающая женщина.      Ко мне так и не вернулся голос, поэтому я просто кивнул. Слезы немного отступили, и я судорожно вздохнул, как будто на время забыл, что нужно дышать. Она не ненавидела меня. И не испытывала отвращения. Больше всего на свете я боялся, что мама больше никогда не захочет меня видеть, но она сказала, что гордится мной. Мама не ненавидела меня.— Что именно произошло между твоими родителями? — спросил Эрен, перекатив голову по спинке дивана и вопросительно уставившись на меня.— Они… — я прочистил горло и, всхлипнув, продолжил, — они развелись, когда мне было где-то двенадцать, потому что отец… он оставил маму ради другого мужчины. И она сгоряча наговорила ему кучу ужасных вещей, кричала на него. В то время мы жили в маленьком городке, поэтому очень скоро всем стало обо всем известно, и, в конце концов, ему пришлось уехать. Нас с Изабель начали дразнить, и маме тоже досталось: казалось, на нее стали смотреть по-другому, как будто это была ее вина или что-то в этом роде.— Должно быть… им обоим пришлось тяжело, — пробормотал Эрен, приобнимая меня за плечи.      Он был прав. Очень больно узнать, что тот, кого ты любишь, не испытывает к тебе ответных чувств. Я даже не мог себе представить, на что это может быть похоже.— Но все же мне кажется, что я могу понять твоего отца. Знаешь, мне ведь тоже пришлось бороться со своими чувствами какое-то время. — Эрен выглядел задумчивым.      Я уставился на свои колени. К глазам снова подступили слезы. Я всегда винил отца в том, что произошло, и только сейчас осознал, что ему тоже пришлось нелегко. Отцу должно было понадобиться много сил и мужества, чтобы сказать маме правду и принять ее самому после стольких лет… после брака и рождения двоих детей.      Я взглянул на Эрена. Его слова эхом звучали у меня в голове.— Ты… для тебя это тоже было непросто?      Мне было сложно в это поверить, наверное потому, что он всегда казался мне образцом уверенности.— Да, — ответил он, не смотря на меня и явно испытывая смущение. — Мне пришлось встречаться с девушками, к которым я ничего не испытывал. Еще до этого я замечал, что мне нравится рассматривать других парней, но не придавал этому значения. Потом… потом я встретил тебя. И больше не смог игнорировать свои чувства. Ты заставил меня признаться себе в том, что я уже давно подозревал, но не хотел замечать. Я хотел поговорить с тобой, узнать тебя лучше. И еще я хотел большего, чем простое общение, — сказал он. Его скулы слегка покраснели. Он посмотрел мне в глаза, и смущенное выражение исчезло с его лица, сменившись лукавой ухмылкой. — Я говорю это на полном серьезе. Я не в силах сосчитать, сколько раз я дрочил, думая о тебе.      Я зарделся. Мои щеки, даже уши сделались горячими от притока крови к лицу. Неужели он тоже это делал?      Эрен продолжал следить за мной, поэтому от него не укрылась моя реакция. Уголки его губ изогнулись в усмешке.— Эй, скажи, ты тоже этим занимался? Когда думал обо мне?— Эрен! — прикрикнул я. Мои щеки уже не просто горели — они пылали, как будто в огне, и я не смел поднять на него глаза, будучи уверенным, что он уже обо всем догадался.— Давай, ответь мне. Я был с тобой честен, теперь настала твоя очередь. Я не стану злиться, если это не так и ты совсем обо мне не думал.      Он был абсолютно серьезен и, не ответив, я рисковал задеть его гордость. Поэтому мне пришлось обреченно кивнуть, молча во всем признаваясь.— Я так и знал! — воскликнул он и торжество было ясно написано у него на лице. Эрен осторожно придвинулся ближе и положил руку мне на колено. — Но серьезно, я постоянно наблюдал за тобой и когда, в конце концов, осознал, что по уши втрескался, то уже не мог оторвать от тебя глаз, а ты был слишком невнимательным, чтобы это заметить, — закончил Эрен со смехом, искоса поглядывая на меня. — Господи, я так нервничал. В первый раз, когда ты пришел ко мне домой, и я говорил с тобой…— Что? Ничего подобного! — возмутился я и снова смущенно опустил глаза. — Да после того, что ты мне в тот раз сказал…— Что я сказал?— Ты… ты сказал, что я смотрю на тебя так… словно хочу, чтобы ты… Ну, ты понял. — Я начал заикаться. Сердце билось так сильно, как будто пыталось пробить грудь. Уже одни воспоминания о некоторых наших прошлых разговорах действовали на меня возбуждающе.— Я… что? В самом деле? — медленно переспросил Эрен и через несколько секунд, хлопнув себя по колену, вскинул на меня радостные глаза. — Точно! Я сказал, что ты смотришь на меня так, словно хочешь, чтобы я тебя трахнул! Не могу поверить, что на самом деле это сказал! Не могу поверить, что ты мне не двинул!      Эрен смеялся, наслаждаясь моим смущением, и я все-таки двинул ему в плечо, хоть мне и нужно было сделать нечто подобное немного раньше.