Глава 7 (Паническая атака)

Панические атаки — это ужас, который был мне знаком, когда я теряла контроль над собственным дыханием.Все вокруг покрыто густым туманом, который прилипает к сознанию, погружая в беспросветную бездну. Давление, словно невидимые руки, сжимает меня, лишая сил и ясности. Внутри растет непередаваемый страх, и каждое мгновение становится вечностью, полное мрачной тревоги. Каждое усилие вырваться из этой тёмной ловушки — словно борьба с невидимым врагом, который не оставляет мне ни шанса на спасение.Теряясь в своих чувствах, потерянный в бескрайних просторах собственного сознания, где паника становится хозяином.Слыша смех одноклассников, их голоса сливались в хоровое веселье, они указывали на меня пальцами. Опустившись на пол, слезы катились по щекам, словно дождь, а мои ладони закрывали уши, стараясь заглушить смех и боль. Я искала укрытие от их взглядов, мечтая о том, чтобы исчезнуть, стать невидимой, чтобы никто не заметил моё страдание. Ненависть к себе, к своей изоляции, к диагнозу, который ставил барьеры между мной и миром, заполняло меня до краев. Я чувствовала, как моё сердце стонет от боли, а разум кричит о справедливости, но вокруг звучал лишь неумолимый смех. Почему я должна быть такой, какой есть? Почему мучительное бремя аутизма обрушилось на мои хрупкие плечи? Эта борьба внутри меня была невыносимой, и я продолжала закрываться от остальных, погружаясь в свои мысли, мечтая о мире, где принятию и пониманию нет границ, где смех не ранит, а обнимает. Все казалось окутанным туманом, но я отчетливо помню, как он приблизился ко мне. Он был необычайно красив — чуть выше меня, с темными густыми волосами и зеленоватыми глазами, в которых переливались карие вкрапления. Словно светлячки в ночи, эти глаза излучали тепло и надежду. Он пытался успокоить меня, изо всех сил стремясь вырвать из плена паники, охватившей меня.—Посмотри на меня, сделай глубокий вдох, — произнес юноша с обворожительной улыбкой, имя которого оставалось для меня загадкой. Он тянулся ко мне, но я, прижавшись к холодной стене, не позволила ему приблизиться.—Все в порядке, смотри, я убрал руки, я не трогаю тебя. Всё хорошо, ты в безопасности, обещаю, никто не причинит тебе вреда, но тебе нужно успокоиться, — шептал он, стараясь развеять напряжение в воздухе.—Ха-ха, Давид, оставь эту психопатку, — раздался насмешливый голос.—Дашь, заткнись! И вообще, вы все, заткнитесь! Ей и так тяжело, а вы,не люди? Смеетесь, не видя, как ей плохо?Давид из всех сил стремился успокоить меня, произнося умиротворяющие слова, которые, словно теплый ветерок в знойный день, окутывали меня нежной заботой.В класс вошла учительница, и её взгляд наткнулся на меня, сидящую на полу, в компании Давида, который старался успокоить меня.  — Давид, что случилось? — вопросила она, подойдя к нам.  — У неё паническая атака. Я пытаюсь помочь, но ничего не выходит.  — Ничего, не переживай, я позову её старшую сестру. 

С этими словами учительница покинула класс и направилась в класс Лиды.  Тишина окутала её аудиторию, где ученики усердно писали в тетрадях. Учительница постучала в дверь.  — Извините за прерывание.  — Лида, пошли, твоей сестре плохо. Она испытывает паническую атаку, а ты можешь помочь ей успокоиться.  Я вскочила на ноги, стремясь к сестре, желая защитить её от любопытных взглядов. 

В классе я увидела Малику, сидящую на полу, закрывшуюся от мира. Один одноклассник, пытаясь помочь, явно не справлялся.  — Благодарю за поддержку, но я здесь, — обратилась я к нему. — Как тебя зовут?  — Давид, — ответил он.  Неужели это действительно тот самый младший брат Германа? А ведь его братец — настоящая причуда природы.— Всё в порядке, сестричка, я рядом. Давай, вспомним, как успокаивались — сделаем из бумаги самолетик.Ловко управляя руками, мы воображали, что создаем бумажные самолеты, которые устремляются в бескрайнее небо.Малика, изящно изображая, как формирует свой самолетик, постепенно начинала находить успокоение; ее паника, словно осенний туман, медленно рассеивалась.Спустя несколько минут ей удалось прийти в себя.— Позволь мне позвонить твоей маме, чтобы она забрала тебя, — мягко предложила учительница.— Не нужно, — тихим, но решительным голосом ответила Малика. — Я действительно в полном порядке.— Сестренка, ты уверена, что все в порядке? — спросила я с беспокойством.— Я сказала, что в порядке, значит так и есть. Не стоит никого тревожить; я спокойно отсижу учебный день. Теперь отправляйтесь все по классам, урок уже начался.Малика всегда оставалась такой — неприкосновенной, не желающей утешений или близости. Хотя в глубине души мне хотелось обнять её, я знала, как тяжело маме было удерживаться от объятий своей дочери.

Уроки сегодня тянулись долго и утомительно. Наконец, завершился последний урок, и перед нами открылся долгожданный выходной. Мы с удовольствием вышли на улицу. Тася шла рядом, и мне нравилось нежно называть её так. Она не возражала. — Лидик, всё хорошо? — спросила подруга. — Не совсем, — ответила я, не желая лукавить. Я не могла забыть сестру и беспокоилась о ней; видеть её страдания из-за аутизма было тяжело. Бывали моменты, когда мне хотелось забрать её диагноз, чтобы облегчить её страдания. Тася подошла и обняла меня крепко. — Всё будет хорошо, и ты, и твоя сестра, и мама — вы все будете в порядке. — Спасибо тебе большое, Тася. Что бы я делала без тебя? — Действительно, что бы ты делала без меня? — поддразнила она, слегка толкнув меня локтем. С хорошим настроением мы вышли на улицу. Вдали я заметила Германа и Давида. — Тася, ты подождёшь? Я быстро поблагодарю Давида за его попытки помочь сестре. — Хорошо, но иногда мне удивляет почему его старший брат не такой, — заметила Тася. — Потому что он моральный урод и всё. Герман и Давид стояли у машины Германа. — Привет, — произнесла я. — Чего тебе, кудряшка? — поинтересовался Герман. Я посмотрела на него с безразличием. — Давид, я хотела поблагодарить тебя за то, что пытался успокоить мою сестру. Это было действительно героически с твоей стороны. Спасибо. — Не за что, я не мог её оставить. Я всё-таки её одноклассник и должен помочь, — произнёс Давид. — Ещё раз огромное спасибо, — ответила я и вернулась к Тасе.

— Ты сегодня помог сестре Лиды? — поинтересовался Герман.— Да, а что-то не так? — спросил Давид.— Нет, просто поинтересовался. Ладно, садись в машину, поехали.

— Ну что, как всё прошло? — поинтересовалась Тася.— Я подошла поблагодарить Давида, а этот придурок сразу: «Чё надо?» — Ахах, мне кажется, из вас получится отличная пара, — весело произнесла подруга.— Не неси всякую чушь, чтобы я когда-то влюбилась в Ланского — не за что в жизни! Но внутри себя Тася думала: «Ну, посмотрим...»

—Пошли, я тебе покажу удивительную пекарню, где готовят невероятные булочки с вишней.Булочки с вишней были моими любимыми, да и все, что связано с этой сладкой ягодой, всегда приносило мне радость. Я без колебаний согласилась, и Тася повела меня в эту маленькую кондитерскую, где мы заполучили свежайшие булочки и горячий чай, после чего направились на аллею, где устроились на уютной лавочке.  —Смотри, кто там, «Святая Троица», — произнесла Тася с укоризной.Я обернулась и встретила взгляд Германа, который, смеясь, прижимался к своей Анжелке, а рядом был Дамир. Почему-то меня вдруг охватило чувство отвращения. «Давай просто не обращать внимания», — предложила я, но, увы, избежать встречи не удалось. Они прошли мимо нас, и Герман, по-прежнему не забывший меня, бросил взгляд, наполненный высокомерным дразнением.—Иногда мне хочется подойти и врезать ему, — произнесла я.—Подруга, ты иногда меня пугаешь, — с лёгкой усмешкой ответила Тася. — Ты действительно  скоро подойдёшь и врежешь этому Герману?

Мы болтали о разных мелочах, не замечая, как солнце начинает погружаться за горизонт.—Уже темнеет, мне пора, а то я не успею на автобус и буду ночевать на улице, — сказала я.—Но на улице ты бы точно не осталась, — ответила подруга. — Давай, я провожу тебя на остановку.—Не нужно, я сама дойду. Ты лучше иди домой и напиши, как будешь там, — произнесла я.—Хорошо, но я могу проводить, чтобы ты не шла одна в темноте.—Не волнуйся, фонари горят, так что мне не страшно.—Ну ладно, — согласилась подруга. — Только не забудь написать мне, когда будешь дома.—Слушаюсь, — поклонилась я ей. 

Мы попрощались и разошлись в разные стороны. Солнце скрылось, а на небе начали зажигаться звёзды. Я шла по аллее, усыпанной жёлтыми листьями, а яркие фонари мягко освещали вечер. Морасил мелкий дождик — осень, удивительное время года.—Эй, красотка, не хочешь познакомиться?—прозвучал чей-то голос за спиной, но я решила не обращать на него внимания и свернула в тёмные дворы. Убежать от этого монстра, однако, не удалось; его руки обвили меня крепко, словно змеи, не желающие отпускать свою жертву.—Почему убегаешь, крошка?—промолвил он с зловещей ухмылкой.—Отпусти!—вскрикнула я в отчаянии, тщетно пытаясь вырваться из его объятий. Мои крики растворялись в ночной тишине, и никто не спешил на помощь.Вдруг я уловила тень, стремительно приближающуюся к нам. Во мгновение ока в воздухе прозвучал грозный голос:

—Убери руки от неё, или тебе не жить!

Вслед за этим раздался звук удара, резкий и властный, как гром среди ясного неба. В ту же секунду мир вокруг перестал казаться таким мрачным. Надежда вновь зажглась в моём сердце, а страх начал отступать, уступая место мужеству.