56

POV Йесон

Она уснула на моей груди и я, не в силах сомкнуть глаз, хоть и был изможден рабочим днем, бессонной ночью, несколькими часами любви и даже парой колотых ран, смотрел на неё, слабо-слабо освещенную полуденным солнечным светом, безнадежно пробивающимся сквозь шторы.Надо же, когда я уже первый раз вступал в брак, ей было всего четырнадцать, как Джульетте. Из неё бы и получилась такая же преданная и самоотверженная возлюбленная. Но я был скучным студентом экономического факультета и вряд ли бы завоевал её романтически настроенное сердце. Может и к лучшему, что мы не встречались до того момента, пока я не стал способен ценить правильные вещи и не приобрел нужного опыта с женщинами.Моя жена была мне ровесницей, бывшей одноклассницей и моей первой любовью. А ещё она была безумно красивой женщиной. Правда, не очень умной, но это я понял потом. А сначала обезумел от счастья, когда она согласилась выйти за меня. Я не был её первым мужчиной, но тогда мне было плевать, я готов был простить ей всё, потому что считал себя никем рядом с ней. А она становилась актрисой, восходящей звездой. Я слишком сильно любил её. И она этим пользовалась. Я хотел тихой семейной радости, а она громкого успеха и славы.Когда она забеременела, то не спрашивая меня сразу же пошла на аборт, оповестив меня задним числом. Это, видите ли, мешало её работе, в которой я стал ей помехой. Сначала я не понимал причин нараставших недовольств, скандалов, возмущений. Почти каждый вечер, когда я приходил с лекций или из офиса, где уже взялся за практику, она начинала мне высказывать, что тратит жизнь на неудачника. Её карьера шла вверх. Моя стояла на месте. День через день, когда я получал очередные претензии и просил не драматизировать, она хлестала меня по лицу, называла ничтожеством без стержня внутри и, хлопая дверью, закрывалась в своей комнате. Так прошла почти половина нашего брака.Я подозревал, что она изменяет мне, через кровать решая вопросы новых ролей и популярности. Ей постоянно звонили какие-то «директора» и «продюсера», но я ничего не мог доказать, пока она не притащила в супружескую постель заразу, ещё и попытавшись свалить вину на меня. Это было бесполезно. Я не изменил ей за пять лет ни разу. А потом я прошел нужный курс лечения. И получил в награду патоспермию, лишившую меня возможности завести детей. Врачи разводили руками и говорили, что однозначного мнения по этому поводу нет, но, скорее всего, нижайший уровень активности сперматозоидов останется таковым до конца жизни.Бывшая супруга пол года пыталась зачать, искупая вину, но ничего не вышло и моё терпение лопнуло. Я подал на развод и ушел, ничего с собой не взяв. Не желая иметь ни единого воспоминания о прошлом.Некоторое время я отходил от всего этого. У меня появилось много мыслей о том, что я делал не так и каким должен быть настоящий мужчина. Моя жизнь будто началась заново с совсем другим мной. Я стал злее, рискованнее, беспринципнее и безжалостнее. Сначала это отразилось на работе, где я пошел вверх. Потом я встретил женщину, постарше себя. Мы познакомились на деловой встрече. Она была адвокатом, защищавшем нашу компанию в одном сомнительном процессе. Мы прожили с ней полтора года. Она научила меня многому, очень многому. Хитрости, ловкости, пониманию женской психологии и любовному искусству. Я был многим ей обязан. Именно как человеку. Но потом ей перевалило за тридцать, и она ушла, сказав, что любовник, с которым не нужно предохраняться – это здорово, но когда настает время завести семью и детей, то нужен другой мужчина.Сказать, что я был в отчаянии – это ничего не сказать. Мне и без того было не сладко, и тут такое. Ещё сильнее отдавшись делам, спасаясь от личных проблем и одиночества, я пропадал в кабинете, с бумагами, счетами, расчетами. И как-то однажды проснулся крупным финансовым воротилой. Ко всем моим неудобствам, добавилось новое. Теперь из-за денег женщины вешались на меня гроздями. Мне это было совсем не нужно. И я ещё больше усугубил свой образ мрачного циника. Пусть лучше не лезут.Я завел себе хорошенькую секретаршу, которая последующие три года была единственной моей любовницей, за одним исключением…Я разогнал воспоминания и посмотрел в красивое и безмятежное спящее рядом лицо. Она беззвучно и ровно дышала, отчего её тело слегка вздымалось. И я подумал: какого черта люди не рождаются со знанием того, как им найти своё счастье? Почему нужно оставить цепочку из ошибок, расшибиться, измучиться?Мне кажется, я захотел её сразу же, как только ДонУн ввел её в номер. Волосы, черты, фигура – всё было так, как я люблю. Но я не собирался участвовать в намечающемся. Я по инерции играл мрачного циника. Она бросилась к двери, зовя на помощь и я, увидев как поднялся Уён, о поведении с женщинами которого был наслышан, потянул её на себя, чтобы к ней никто не приблизился. И она вцепилась мне в лицо. Которое никто не трогал с момента расставания с моей бывшей благоверной. В меня будто бес вселился. Вместо неё перед глазами встала проклятая первая супруга, которую мне хотелось придушить собственными руками. Поэтому я не поддержал ЧунСу, когда он начал вступаться. Мне стало искренне плевать на эту забежавшую красотку. Все женщины шлюхи – вот что я тогда думал. Да, я плохой и жестокий человек. Я таким стал. Но когда я увидел, что они, эти семеро неадекватных (ЧунСу ведь ушел), готовы растерзать её, как шакалы, я понял, что надо что-то делать. Остановить один семерых я бы не смог, к тому же там один Илай стоил всех нас.С самого момента развода меня мучила бессонница, поэтому я носил с собой снотворное. К сожалению, на тот момент, когда её начали трахать, некоторые пить больше не стали. Поэтому быстро срубило только ЧунО и ХенЩика, а молодых и крепких ДонУна с Илаем вообще не взяло. И вообще-то… она не помнила, судя из её рассказов и оговорок, но я и понимаю почему, вообще-то, пока ДонУн мучил её первым в жизни минетом, «нормальным вагинальным способом» её отымел я, откинув прочь Итыка, который неумело пытался вставиться ей в анал. В общем, я пытался занять собой всё время и место, точно зная, что я-то вреда её здоровью не причиню.А потом я лишь на пять минут отошел умыться, видя, что все уснули, а когда вернулся, её не было, а в двери входил ДжунЁн.- Где она? – спросил я.- Где надо, - ответил парень.- Я серьёзно, куда ты её дел?- Йесон, оставь девочку в покое, ты и так её затрахал!- Я сам разберусь, кого и когда мне в покое оставлять, - я начал злиться – в каком она номере?- Зачем? Чтобы ты пошел и пристрелил её, а то она в суд подаст?- Она мне нужна! – прорычал я – Может, ей помощь нужна медицинская?- Без тебя разобрались, - отмахнулся ДжунЁн и я налетел на него, схватив за грудки.Мы здорово тогда сцепились, набив друг другу морды. Но этот поганец – разведка по нему плачет – так ничего и не выложил. Он был уверен, что я хочу прикончить несчастную. Мой имидж сыграл против меня.Кстати, ДжунЁн не служил ни в какой армии. Он жил и работал в том же районе, что она, но Сеул большой город, и они вряд ли когда-нибудь встретятся. И я буду продолжать мешать этому, а то вдруг он расскажет о моей утренней суете. А она не должна узнать ничего, абсолютно ничего из того, что хранится в моих воспоминаниях. Даже того, как не зная её имени я пытался добиться от администрации гостиницы в тысячу номеров размером, какой-то информации. Как избил ногами Уёна, пока он был в пьяной отключке, как поблагодарил небеса, увидев её живой меньше месяца назад, и как у меня почти остановилось сердце, когда я узнал, что она родила сына девять месяцев спустя, после того, что произошло. Конечно, скорее всего… да что там: точно он был не моим. Но как была сладка одномоментная надежда, которую она по доброте душевной принялась теперь подогревать!А теперь я улетал в Америку, чтобы сделать последнее, что я ей задолжал: отомстить Илаю. Он не собирался возвращаться на родину, как я ей сказал, но мне нужно было примерно полтора месяца, чтобы разрушить жизнь сына очень влиятельного и крупного бизнесмена. Опозорить, разорить покалечить – не важно. Но скорее всего я истощу их финансы до нуля и они окажутся на улице за грешок Илая. Птица высокого полета требует и более профессионального оружия. Но всё это должно быть известно мне одному, а никак не ей. Потому что хорошая девочка обычно любит только плохого мальчика.