Глава восьмая. Неестественный отбор

Я сидела и смотрела, как громко на каждой улице зачитывают приказ о рыжей мобилизации, как женщины штурмуют магазины, сметая с полок рыжую краску, а владельцы дрожащими руками пересчитывают выручку. Толпа рыжиков штурмовала мой храм, требуя личной аудиенции с богиней любви, однако богиня никого не принимала, в связи с тем, что неплохо приняла вчера. Я куталась в одеяло и безбожно икала, словно уже вошла в историю и теперь про меня сочиняют учебники по этикету «Как нельзя себя вести».— Богиня! — раздавались крики отчаяния. В храме виднелись рыжие головы разной степени пушистости. прокрашенности и мохнатости. — Пусть Император выберет меня! Сделай так, чтобы Император узнал меня!Возле дворца собралась нетерпеливая очередь. Рыжики тянулись от самых ворот до ближайшей улицы. Вдоль аллеи, которая вела к ступеням, стояло несколько столов.— Девушка, вы не подходите под описание! — сухо заявил какой-то мужичок. Он критично смотрел на черные проплешины, а потом кивнул страже. Обиженная девица всем видом показала, что «больно надо» и с гордостью удалилась за ворота. Пройдя еще несколько метров, она юркнула в очередь, которая попыталась ее выпихнуть, но после короткой драки смирилась. Попытка номер…, а, впрочем, неважно!Сначала я усмехнулась, откинулась на спинку кресла и закуталась в одеяло, но потом странное чувство, слегка напоминающее ревность, кольнуло меня, в тот момент, когда появилось свежеокрашенное подкрепление. Кто-то из девиц уже дошел до третьего стола, вызывая у меня чувство тревоги. А, нет! Завернули! Ну и хорошо.Женское коварство требовало поучаствовать в кастинге. Нет, ну а что тут такого? Просто лишний раз получу доказательства, что ему все равно, кто это был! А с другой стороны, я обещала себе, что больше во дворец не ногой… Нет, а вдруг не узнает? Будет смешно и грустно одновременно!Я бросилась к шкафу, доставая старое крестьянское платье, которое тут же натянула на себя. Вдоль очереди шли особо наглые красавицы, выискивая слабые места и не желая плестись в самый конец. Очередной скандал с выдиранием волос закончился тем, что наглая девица капитулировала в конец очереди. Вслед за ней полетел драный туфель.— Посмотрим! — я нетерпеливо потерла руки, явно заинтересовавшись таинственными критериями опознания. Что-то мне подсказывало, что мой труп он вряд ли опознает, но ведь интересно узнать, что ему запомнилось, кроме моей врожденной скромности и призывов народа на баррикады революции?Я стояла в очереди, а за мной уже был хвост. Длинный рыжий лисий хвост голов тянулся до конца улицы, а потом поворачивал за угол и терялся из виду. Мне пришлось терпеливо ждать, когда очередь дойдет до меня. А пока что я разглядывала светлую кладку домов, рыжих конкуренток и предвкушала тяжкие испытания для моей психики.Очередь двигалась достаточно шустро, ворота дворца уже показались на горизонте, вызывая шепот оживления в наших разношёрстных рядах.— Кто последний на прием к Императору? — рядом простучала клюка, а на нас посмотрела маленькая старушка в старом застиранном платье с заплаткой на юбке. — Почем берет?— Недорого! — усмехнулась я, глядя на божий одуванчик, который задумчиво шамкал губами.— За что берется? — прохрустелась бабка, схватившись за поясницу.— Куда руки доходят, — ехидно заметила я, нетерпеливо вставая на цыпочки и пытаясь понять, почему на этот раз по очереди прокатилась волна возмущений.— Мне сказали, что его только бабки и интересуют, — глубокомысленно заметила старуха и прищурилась на очередь, которая терпеливо объясняла с какой целью стоит. Бабка плюнула и собралась уйти, как вдруг…— Как обольстить Императора за пять минут! Записывайтесь на краткую лекцию! — орал противный голос, а мимо нас шел мужик с табличкой «Уроки обольщения». Ая-я-яй! Не могу такого пропустить! Это прямо курсы повышения квалификации для богини любви! Моя рука нашарила пару монеток в кармане, а сердце замерло от предвкушения новых знаний.— Дорогая бабушка, — сладеньким голосом произнесла я, подбегая к старушке и давая ей денежку. — Постойте вместе меня!— О! Моя любимая внученька! — потерла руки бабка, пряча монету и занимая мое место. К ней шла хищная красавица, заприметившая себе мое местечко. — Куда прешь! Я тут для внучки занимала! Умницы-красавицы! Ты посмотри на кого похожа! Стыд и срам! Вон моя девонька учится, а ты стоишь тут, зенками лупаешь, морду намазала, вырядилась! Кудой намылилась! Да не взглянет он на тебя! Сердце у мужика слабое! На каких наследников ты там замахнулась? Ты на рожу свою посмотри и соплю подотри! Губу закатай и людей не пугай! Какие наследники от той у кого под сиськами подследники!Чуть больше десятка будущих Императриц собралось вокруг великого лысого гуру обольщения, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.— Дорогие будущие Императрицы, — торжественно произнес «учитель», прислонив табличку к углу дома. — Я научу вас соблазнять Императора! У меня в таких делах огромный опыт!— Ой, — обрадовалась я и уставилась с улыбкой на великого учителя. — А вы уже сами пробовали? Вам удалось его лично обольстить?— Эм… — на меня бросили такой тяжелый взгляд, что если бы он упал мне на ногу, то без перелома не обошлось. Это был тот самый случай, когда теоретик соблазнения выглядел куда безобидней практика.— Итак! Упражнение первое! — невозмутимо прокашлялся гуру, решив не вдаваться в подробности. — Вы должны посмотреть на него так, чтобы он сразу выделил вас из толпы! Один взгляд, который поразит его до глубины души!Легко! Я скривилась, словно у меня на почве большой и чистой любви разом обострились все хронические заболевания.— Так! Вы! Как вас? Ингела! Объясняю! Смотреть нужно зазывно! За-зыв-но! — закатил глаза великий гуру соблазнения, одергивая какую-то маленькую скромницу. — Так, хорошо… Неплохо… И у вас отлично получилось… А-а-а!Это он добрался до меня, будущей отличницы Академии соблазнения!— И куда вы его зазываете? Вы в постель должны его зазывать! — выдохнул мужик, опасливо глядя на мою физиономию. — Чтобы он сам в постель лег!— А я куда его, по-вашему, зазываю? Не ляжет, а сляжет со словами: «Ой, что-то мне как-то нехорошо!», — нежно улыбнулась я, а потом похлопала глазами и громко поинтересовалась. — А сколько у вас на счету соблазненных Императоров? Мне очень важно знать! И можете продемонстрировать какие-то дипломы, сертификаты, грамоты? Или хоть какое-то доказательство, что соблазнение прошло успешно и закончилось постелью?Я смотрю, что наш герой резко переобулся и принялся рассказывать о том, что именно его советам следовали все величайшие куртизанки! Я посмотрела на его старые ботинки с расклеенной подошвой, на старый хитон, протертый на руках и груди. «У Робинзона Крузо было семь Пятниц на неделе, но всех … хмы-хмы… в четверг!», — грустно заметил голос внутри меня.Гуру соблазнения решил выдать мне, если не диплом с отличием, то пару рекомендаций, причем, абсолютно бесплатных, но вполне действенных.— Иди ты на…! — орал он, после очередного моего вопроса. Зато теперь я точно знаю, куда медленно двигается очередь красавиц.Бабка стояла на смерть, отбивая клюкой самых наглых девиц с криком «Шельма!», которые решили прорваться без очереди. Ворота были уже видны, а я вернулась в дружный строй.— Зря ты тут стоишь, — задумчиво вздохнула бабка, рассматривая меня подслеповатыми глазами. — Коли любил бы, то пришел бы сам! Но это только коли любил бы…— А вы, бабушка, — спросила я, карем услышав, как зовут следующую партию невест. — Любили?— Да поди ж ты! — вздохнула бабка, а потом положила сухие руки на клюку и задумалась. Смотрела она грустно так, отрешенно, шевелила выцветшими губами и вздыхала о чем-то своем. — Любила. И сейчас люблю. Да вместе никогда не были. Меня замуж отдать собирались, за бохатого! Любимый жил рядом. Ночью я ему записку в окно бросила. Написала, что сбежать надумала и буду ждать его вечером, за городскими воротами, возле дуба влюбленных. Собрала вещи, значится, всю ночь прождала его окаянного, а он так и не пришел. Наутро меня замуж и выдали. Да и он через месяц женился. Вот так и прожили. А снится он мне… Каждую ночь снится… Красивый, молодой… Муж, бывало, обнимал, а я любимого представляю. И так теплехонько на душе становится. Схоронила мужа, дети выросли, да и любимый овдовел… Вот так и живем. Каждый день видимся, и делаем вид, что знакомства не водим.В морщинах блеснули слезинки, а бабушка достала платок, утирая лицо.— Вот и молодость вспомнила, — вздохнула бабка, усмехнувшись — Удачи тебе, девонька. Токмо сильно не обольщайся. Пусть богиня любви поможет тебе! Мне она не помогла, сколько бы я не молилась. Но тебе пущай помогает! А то я ей покажу!Я смотрела, как бабушка уходит. Она не знала, с кем разговаривала, но я провожала ее взглядом. Сердце вздрогнуло, а я посмотрела на огромную очередь позади. Я видела, как одна девица упала на колени и молилась мне, умоляя сделать ее императрицей.— Как вас зовут? — крикнула я, глядя на сгорбленный силуэт, который меленькими шажочками ковылял прочь.— А тебе зачем знать? Циана меня зовут. Старуха Циля, — усмехнулась она, исчезая в переулке, где уже полным ходом развернулись курсы подмигиваний и обольщения. Девки стояли и дергали глазами, а очередной гуру, объяснял, с какой периодичностью нужно показывать влюбленно-нервный тик.— Проходите, — услышала я, а стайку девушек вместе со мной запустили в ворота. За первым столом сидел суровый мужик, осматривая каждую претендентку так критично, словно, лично вознамерился жениться. Кандидатки тут же облепили стол, а стража осторожно пыталась сформировать очередь или ее подобие.— А второй глаз посмотреть можете! — взмолился женский голос впереди меня, а я пыталась разглядеть за спинами, что там происходит. — Он у меня блестит больше, чем первый!— Девушка! Мы смотрели уже оба глаза! — постановил мужской голос, шурша бумагами. — Как сказано? «Ее глаза блестят, как бриллианты!». Видите? Читать умеете? Как бриллианты! Вот бриллиант! Настоящий! И ваши глаза блестят недостаточно! Следующая! Не дергайтесь, девушка. Так! Левый блестит, а правый… правый не блестит! Ладно, идите к следующему столу. Пропустить!Очередь дошла до меня, а я увидела исчерканные списки, сурового ученого мужа с пинцетом, в котором был зажат переливающийся гранями бриллиант.— Закройте один глаз, — сухо произнес он, поднеся драгоценность к моему глазу. — Так. Блеск средний. А теперь второй глаз! Зажимайте ладонью первый! Блеска почти нет!Он сомневался, а я заинтересованно смотрела на него. Пока что суровый критик думал отправить меня обратно, но такие испытания только раззадоривают мое любопытство.— А ничего, что здесь освещение другое? — поинтересовалась я, глядя на то, как бюрократ тщательно протирает тряпочкой образец.— Император дал нам задание найти его таинственную гостью, — закатил глаза критик. Стражники откровенно скучали, глядя на нескончаемый поток дам все возрастов. — Он дал нам строгое описание! Ее глаза сверкают, как бриллианты! Так, все, не задерживайте очередь! Идите дальше! Так и быть, пропущу!Я подошла к столу, где лежал кусочек шелковой ткани. Еще один ученый муж трогал длинные волосы претендентки, а потом прикасался к ткани. Мой «недостаточно блестящий» после вчерашнего глаз заглянул в бумаги.— Нет! — постановил следующий критик, устало глядя на красавицу, распустившую длинную косу. — Император сказал, что у нее волосы медного цвета, на ощупь напоминающие шелк. Они струились в его пальцах. Да! Так и сказал! Я — человек подневольный! Как сказано, так и выполняю! Ваши — не шелк!— Ну почему же!!! — плаксиво скривилась красавица и закрыла рот ладошкой. — Все говорят, что как шелк! А вы говорите, что нет! Потрогайте еще! Ну пожалуйста!Очередь дошла до меня, а я склонила голову, пока рука «парикмахера» проверяла шелковистость моих волос.— Хм… Не могу понять! Еще разочек! — постановил критик, тяжело вздыхая и равнодушно ощупывая мои волосы. — Эй! У кого еще рука не замылась! Стража! Да, иди сюда! Вот, пощупай.Молчаливый стражник в шлеме снял металлические перчатку, а потом стал щупать сначала мои волосы, а потом ткань — образец.— Да не… Вроде бы похоже, — пожал плечами стражник, а «контролер» смахнул рыжие волосы с бумаг. «Проходите дальше!», — устало выдохнул бюрократ. За спиной послышалось: «Чепцы снимать заранее!».Ура! Я прошла туда, где уже стояла толпа девушек, а кто-то мужским голосом истерическими нотками орал: «Не толпитесь! В очередь! Так! Стойте ровно! Нет! Нет! Нет! Вы не подходите! Следующая!».Любопытство доедало меня, а я уже пристроилась робким хвостиком за партией девушек с хотя бы одним блестящим глазом и шелковыми волосами. Я кусала губы, пытаясь мысленно предположить, что ждет меня на следующем этапе. По всему периметру стояла стража. Некоторые стражники перемещались по парку, поглядывая на нескончаемый потом потенциальных невест. Нет, в этом есть что-то романтичное. Когда человек смотрит на того, кого любит или в кого влюблен, он кажется другим. Глаза любимой впору сравнить со звездами, кожу с атласом, волосы с шелком. И мысль о том, что в ком-то живет маленький поэт, заставила меня украдкой улыбнуться. Неужели он думает, что найдет меня? В глазах бюрократов, все мы обычные. Глупый, глупый Император…— Следующая! — произнес уставший бюрократ с бакенбардами, делая какую-то пометку на бумаге. — А ну-ка соберите губки! Так! Проходите дальше!На столе у него лежала розовая роза. Очередная красавица выпячивала губки уточкой, к ним прикладывали розу, а потом скрупулёзно сверяли оттенок.— Проходите дальше! — мужик высморкался, проклиная аллергию на цветы. — Следующая!Я выставила губки уточкой, а к ним приложили розу. Рядом разгуливала дворцовая стража в полном обмундировании, а позади меня кто-то молился. Причем, мне же.— Вы не подходите! Следующая! — послышался усталый голос, а роза легла на стол. — Девушка, не задерживайте очередь!Нет, ну а что тут такого! Еще парочка столов с комплиментами, а там, где-нибудь в укромном уголке вовсю работает примерочная трусов! Может, оно и к лучшему, что мне их мерять не придется? После стольких красавиц, я под пытками не сознаюсь, чье бельишко! Я думала, что Император намного умнее, но, видимо, ошиблась. Жаль. Очень жаль. Ну что ж. Удачи в поисках!— Девушка! Я к кому обращаюсь! — заорали мне на ухо, а какой-то стражник, стоящий неподалеку кивнул и двинулся в мою сторону. Нет, я уже обиделась! Ничего! Прикосновение Императора вполне может исцелять ревматизм, старческое слабоумие, давление и прочие возрастные болячки. Девушки, мужики и зверье покажутся ему легким испугом по сравнению с упрямыми и опытными бабками, которые уже почуяли возможность постоять в очереди и поговорить о политике и здоровье!— Неподчинение страже приравнивается к государственной измене! — возмутился бюрократ с розой, когда я попыталась выдернуть руку из железной перчатки стражника.— Выходить замуж за государство, я пока не планирую! — дернулась я, но меня за руку вели в сторону дворца. Ничего! Бабушки будут рады!Меня волокли по ступенькам в открытую дверь, перед которой тоже стояла стража. Стражник, который тащил меня, кивнул, и нас пропустили.— Заканчивайте! — послышалось за дверью, которая захлопнулась. — Все! Закругляйтесь! Всем очистить территорию!— Ну, здравствуй, — послышался знакомый голос, а латная перчатка сняла с головы шлем. Черные волосы разметались по плечам, а на меня смотрели серые глаза. Мою руку взяли и с улыбкой поцеловали. — Попалась, которая скрывалась…Это как называется? То есть, вот этот весь фарс был затеян для того, чтобы кто-то в доспехах стражника ходил и высматривал таинственную незнакомку? Я сильно недооценила противника!— Что же мне нужно сделать, чтобы ты осталась? — спросил он, снимал металлические перчатки и со звоном бросал их на пол. Следом полетел нагрудник и прочие железяки. Я попыталась вежливо улизнуть, но меня ловко поймали за руку.— Может, просто отпустить мою руку? — нервно заметила я, пока в душе что-то сладко переворачивалось, когда его палец украдкой гладил мою ладошку.— Думаешь, это и есть та грань, которая отделяет любящего мужчину от одержимого чудовища? — спросили у меня, а я смотрела на то, как его величество снова подносит мою руку ко рту и целует ее. — Один держит силой, а другой понимает, что если долго сжимать рукой чье-то сердце, то однажды оно просто остановится?Я чувствовала его прикосновение к своим пальцам, а сердце замирало от какой-то сладкой неги, в которую меня заворачивали его слова. Мою руку осторожно отпустили, а я смотрела на него и любовалась. Какой же все-таки красивый у меня злейший враг. Но я ему об этом не скажу!— То есть, закрытая дверь и стража возле каждого окна это как бы «я тебя не держу»? — осведомилась я и заглянула ему в глаза. Мне кажется, или его взгляд обволакивает меня чем-то таким сладким и нежным. В моих движениях появляется какая-то томная лень и несвойственная мне плавность и мягкость. Император сделал шаг ко мне, провел пальцами по щеке, склонился к моему уху и замер. Его рука кралась по моей талии, а его дыхание опаляло шею.— В каждом влюбленном мужчине, — послышался сладкий шепот, от которого я едва ли не покачнулась. Мне страшно было даже вздохнуть, пока его пальцы нежно гладили мою спину. И тут меня резко прижали к себе, страстно и даже слегка грубовато. — Живет маленькое одержимое чудовище…Меня плавно отпустили, а я сделала шаг назад, понимая, что в чем-то он прав. Фраза: «Я отпускаю тебя, милая» иногда звучит, как «катись на все четыре стороны, и мне, в принципе, все равно, какую выберешь!».— А в каждой женщине, — прошептала я, подражая его тону и приближаясь к нему. Я провела пальцами по его губам, намекая на то, что кому-то не мешало бы закатить губу, пока я не закатила скандал. — Живет ни разу не трепетная лань, а хитрое и коварное создание, которое не знает, чего хочет, но обязательно это получит…— Хорошо, я принимаю правила игры, — прошептали мне, а я осторожно выдохнула. В тот момент, когда кончики моих пальцев украдкой поцеловали, у меня вырвалась непроизвольная улыбка. — Но сегодня я тебя поймал, так что имею право назначить цену свободе. Ты не захотела дать мне шанс, пришлось брать его самому.Меня осторожно взяли за руку и повели по коридору, который, словно вымер. Повод вымирая пока не ясен, но если обитатели дворец прикидываются дохлым в те моменты, когда у Его Величества налаживается личная жизнь, то я, пожалуй, призадумалась бы.— Проходи, — прошептали мне, заводя в одну из комнат. Платья? Украшения? Это что за сказочная пещера? — Все, что захочешь.Сверкающие украшения были разложены так соблазнительно, а платья всех цветов и фасонов требовали, чтобы их срочно перемеряли. Я усмехнулась, глядя на этот женский рай, а потом попридержала жадность, которую уже заносило на поворотах.— А если мне ничего не нравится? Если меня вполне устраивает мой скромный наряд? Что тогда? — с насмешкой в голосе заметила я, пока жадность тянула ручки к розовому платью, которое искрилось на свету драгоценной отделкой.Там еще бантик есть? О нет, только не бантик! Да он чудовище! Жестокое, коварное, хитрое и не лишенное вкуса!— Я понимаю, что возможности ограничены лишь твоей фантазией, — продолжала я, а жадность внутри меня тяжело вздохнула. — Но, увы. Понимаешь, я не могу постоянно быть с тобой… Богиня оживила меня, но ее силы не хватает, чтобы я могла жить, как человек.Нет, если он будет так смотреть на меня, то, пожалуй, кирпичи в ассортименте я ему предоставлю. Назревал вопрос, если богиня любви отложила кирпичи на строительство нового храма, то это считается добровольным пожертвованием? Ой, не смотри на меня так! Тут уже третий храм на подходе.— Ее сила слишком мала, — вздохнула я, поднимая на него бесстыжие глаза. — Она сказала, что ее храмы разрушил нехороший человек, и теперь она слаба.Нет, ну а что такого? И мне приятно, и у него есть опыт строительства.— Хорошо, — прошептал он, а я положила руку на его щеку, пока меня кусала за филей беспощадная совесть. На войне, как на войне! — Может, ты проголодалась?— Нет, — гордо ответила я. Желудок на меня обиделся и обещал припомнить при первом же удобном случае. Ничего! У нас дома сухарик есть! Мы его погрызем! Будем смотреть вкусные картинки и грызть сухарик. А потом нам, того и глядишь, жрицы что-нибудь изобразят.— И чего же тебе хочется? — слегка озадаченно спросили у меня, пока я выходила в коридор. Мне нравится этот взгляд: «Чем бы дите не тешилось, лишь бы не статуя!».— Ну ты же меня придумал? Тебе видней! — выкрутилась я, чувствуя, как меня осторожно берут за руку. Это кто у нас скребется в своем моральном тупике? А! Это же Его Величество как его там… Кстати, а как его там?— Как же тебя зовут? — спросила я, а меня привели в красивую комнату. На стене висел портрет Императора в полный рост в расшитом драгоценностями белом мундире, сверху который покрывал алый плащ, пламенными складками стекая вниз вдоль белых штанов к черным сапогам. Мой взгляд опытного революционера уже наметил несколько мишеней.— Эзра, — коротко ответили мне, пока я внимательно сопоставляла оригинал и копию. — А как твое имя?Мое имя? Я на секунду замерла, отвлекаясь от увлекательного поиска отличий. Мое имя… А как меня зовут? У меня когда-то точно было имя! Меня же как-то называли! Ну не может такого быть, чтобы у меня не было имени… Странно, но я об этом не думала. А может, у меня и не было имени? Я помню какие-то обрывки. Помню картинки, иногда даже песни, которые где-то слышала, но я не знаю, как меня зовут! Я знаю, что я — это я.— Что-то не так? — я почувствовала, как меня осторожно взяли за руку, погладив пальцы. — Что-то случилось?Имя… Странно. У меня же наверняка оно было! Куда оно делось? Какая-то странная паника нарастала с каждой секундой, пока я лихорадочно перебирала воспоминания.— Тише, тише, — меня мягко прижали к себе, пытаясь успокоить. Я слышала биение его сердца, а сама пыталась осознать тот факт, что у меня нет имени. Не может такого быть! Как же так получилось? Или у богинь не бывает имен? Все называют меня «богиней», и я даже привыкла. Надо выкручиваться!— Богиня просила передать тебе, — негромко произнесла я, нервно ковыряя застежку на его камзоле и чувствуя, как его рука скользит по моим волосам. — Что я смогу остаться с тобой, если ты угадаешь мое имя. Я не имею права говорить тебе его.Кто молодец? Я — молодец! Кто запустил маховик мыслительного процесса? Я! Куда мы его запустили? Правильно! В нужное русло.— Мне пора, — я сделала самое грустное лицо на свете. Мне действительно пора, но так не хочется уходить. Я набралась смелости и погладила его руку пальчиком, а мне тут же ответили.— Я отпущу тебя только при одном условии, — прошептали мне, осторожно убирая волосы с моего лица. — При одном единственном… условии…Внезапный порыв сделал его дыхание моим… Теплые, мягкие губы целовали меня медленно, сладко с таким обожанием, что у меня задрожали коленки. Одна рука гладила меня по щеке, а вторая пальцами впивалась в мою талию. Я покачнулась, а меня резким движением прижали к себе. Нежные, дразнящие прикосновения к моим губам сменялись страстным порывом, от которого я до боли сжимала ткань его одежды. Запрокинув голову, я пробовала на вкус его губы, которые когда-то проклинали меня, кривились при упоминании меня, одаривали мир жесткой и презрительной усмешкой.Никогда не думала, что его губы такие сладкие, что от их прикосновения по телу пробегает дрожь. Я даже представить не могла, что однажды в полумраке комнаты, человек, бесстрашно бросивший мне вызов, растоптавший мои храмы, заставит мое сердце биться, как обезумевшее, лишь одним поцелуем.Защити меня… Мои руки тянули его за одежду, я висела на нем, а по моей щеке текла слеза. Защити… Умоляю… Я задыхалась, пытаясь понять победила или проиграла… Я прошу тебя… Прошу… Защити… От самого себя…