II. ДВА МЕСЯЦА

Тонкая ладонь Кэтрин протирала оранжевой тканью очередную старую столешницу красного цвета, на которую пролили липкий шоколадный молочный коктейль. Весь стол был усыпан крошками от вишневого пирога, что готовила Миссис Уильямс: немного полная пекарша лет восьмидесяти, она еле ходила и практически не видела правым глазом, но делала великолепные пироги и кексы. Седые волосы почти всегда скрывала любимая бордовая шляпка с разнообразным орнаментом, а от нее самой постоянно пахло молодой лавандой. Старушка жила по соседству с голубоглазой. Их разделял всего один подъезд почти разрушенного двухэтажного квартирного дома. Женщина жила одна. Неизвестно, есть ли у нее дети и внуки, так как этим никто не интересовался, а блондинка боялась задавать столь личные вопросы. Единственное, что выдавало таинственность личной жизни Миссис Уильямс – золотое кольцо, обрамленное надписью на греческом языке. Но и это не давало никаких объяснений, пусть даже оно и находилось на безымянном пальце. Мужа женщины никто не видел, да и никогда не упоминалось его имени или существования. Каждый день перед очередной сменой Аддингтон заходила за Миссис Уильямс, а затем снова провожала после.

Кафе красиво переливалось вечерним серым цветом. На стенах отражались силуэты проезжающих мимо машин, а также людей, поедающих очередной кусок пирога. Стоял вечный запах корицы и только что испеченного вкусного теста для выпечки. Старый джаз наполнил все помещение заведения, и блондинка стала медленно двигать головой в такт музыки, собирая чаевые со столика.

«Два доллара.»

Пронеслось в голове, и она молча кивнула, соглашаясь с сегодняшней прибылью. Протерев последний столик, Кэтрин подошла к той старушке, что укладывала начинку для следующего пирога, зная, что его тут же раскупят, как увидят на прилавке. Бледные руки опустились к раковине, промывая тряпку персикового цвета.

— Милая, — улыбнулась ей женщина, укладывая посыпку поверх сладости, — до скольки ты сегодня?

— Как обычно. До десяти.

— Ох, — печально опустила брови Миссис Уильямс, и ее морщинистое лицо тут же потускнело, — не слишком ли ты молода, чтобы проводить здесь столько времени?

Ответа не последовало. Кэтрин, поджав губы, вдохнула приторный воздух, доносящийся из прилавка, отчего ее хрупкие плечи на секунду поднялись, а затем вновь опустились. По языку тела можно было понять, насколько устала девушка. Ноги немного дрожали и, кажется, сами ходили по полу. Рука перестала поднимать тяжелые подносы, поэтому ей помогала другая, а спина немного сутулилась, но старушка вечно напоминала ей держать осанку, оттого блондинка время от времени ее поднимала.

— Что говорил Мистер Плат насчет зарплаты? — перевела тему девушка.

— Снова задерживают.

— Снова? — злясь, спросила Кэтрин. — Уже второй месяц.

— Сказал, что проблемы с бухгалтерией. Как все наладится, вернет задолженности, — старушка шмыгнула носом.

— Кормит нас завтраками...

Звонок в прихожей забил мелодию. Входная дверь открылась, отчего пошатнулась деревянная барная стойка. Ритм раздался по стенам захудалого кафетерия, и дорогие черные кроссовки вступили на кафельный пол. Бушующие зеленые глаза стали рыскать по помещению в поиске определенного силуэта. Грудь парня неспокойно то поднималась, то опускалась от быстрого движения и злобы, исходящей, кажется, с немного вьющихся кончиков волос до фирменных кроссовок популярного бренда.

— Попалась! — парень схватил рукой блондинку за предплечье, начиная разворачивать к себе и выводить из помещения на улицу. Девушка непонимающе и тревожно оглянулась на парня, который вцепился в ее правую конечность. Она стала немного приостанавливаться, чтобы высвободиться, но тот еще больше сжал кукольную руку девушки. — Объяснишь? Какого черта?

Все еще не выпуская Кэтрин, он представил ее испуганным глазам черный автомобиль, что был изрисован и поцарапан острым, таким же, как и его взгляд, предметом. Блондинка, что, казалось, только что пришла в себя после пятисекундного головокружения, непонимающе свела брови, образовывая две вертикальные линии. Из ее рта вышел осенний пар, и искусанные губы заболели от ледяного холода.

— Прошу прощения, но я не понимаю, о чем вы говор...

— Дурочку включила? — парень стал закипать еще больше, но попытался сохранить хоть частичку внутреннего равновесия. Его голос стал более спокойным. — Хорошо, объясню по-другому. Лимитированный автомобиль, шестьсот двадцать пять лошадиных сил, жесткая фиксация мощного двигателя и почти половина твоей жизненной зарплаты. Какого черта ты это сделала?  Парень показал пальцем на ужас, выведенный на машине, и его неспокойное дыхание коснулось шеи Кэтрин, которая отчаянно развела свободной левой рукой.

— Сэр, я честно не...

Резкий взмах воздуха вперемешку с движением, и хрупкое тело блондинки было мгновенно прижато к кирпичной красной стене. Оно отдалось импульсом в голову, поскольку ударилось о тяжелую стену во время движения. Мурашки неприятно побежали по волосам и остались там еще на долгое время. Отсутствие дыхания жгло горло девушки, так как оно перестало поступать из-за руки парня, сжимающей трахеи.

— Ты либо глухая, либо глупая. Но за свою выходку надо расплатиться. Сначала подумал: деньгами, — Кэтрин издала хриплый стон, сделавшийся в попытках набрать хоть немного кислорода. Парень отпустил блондинку, и та тут же закашляла, пытаясь восстановить работу легких. — Но это довольно скучновато, не так ли?

— Клянусь, это не моих рук дело! — тело девушки стало предательски дрожать, то ли от холода, то ли от страха из-за происходящего инцидента. Ресницы нервно затрепетали, а голубые глаза безостановочно бегали, пытаясь успокоиться и рассмотреть лицо собеседника. Только сейчас блондинка заметила, насколько он выше ее. — Я здесь была только первый день.

— Слушай внимательнее, — зеленоглазый достал из кармана темных брюк дорогой серый сенсорный смартфон и стал что-то бегло печатать. — Я не любитель долгих разговоров, поэтому скажу проще и громче: по закону рабство завершилось в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году и является незаконным. Но два месяца тебе будут полезны.

— Рабство? — почти неслышно и растерянно продублировала это слово Кэтрин, делая шаг назад в попытках устоять на ногах.

— А сможешь деньгами? — зеленоглазый засунул руку в карман фартука и вынул оттуда помятые два доллара, заработанные сегодня за смену. Он тут же порвал их и швырнул назад через свое плечо. Маленькие, почти невесомые кусочки тут же разбрелись по Нью-Йоркскому ветру и стали танцевать в вальсе, убегая кто куда. Наблюдая эту картину, девушка была готова разрыдаться. С деньгами и так туго, а тут еще и эта ситуация. Слов не находилось. Она замерла в оцепенении, наблюдая, как бумага улетает, и проводила взглядом разукрашенный уже не черный автомобиль.