Глава 19

Саша С. Утром я просыпаюсь с чувством предвкушения. Сегодня будет мой первый день в качестве чьей-то девушки. И моим парнем будет ни кто-нибудь, а сам Киркин Ваня – греза всех девочек школы. Хотя в последнее время за это звание с ним борется еще и Гаранин. Нет, так не пойдет. Зачем я постоянно впускаю его в свои мысли?! Приняв душ, я скептически осматриваю свой гардероб. Ваня должен сегодня прийти. Во сколько он не сказал, а писать ему и спрашивать я не хочу. Еще подумает, что я прям ждусь не дождусь его. Поэтому решаю просто быть готовой в любой момент. Платьев, которые ему так нравятся, у меня критически мало. Да и сразу станет понятно, что я для него прихорашивалась. В итоге я вытаскиваю привычные спортивные легинсы, облегающие и подчеркивающие изгибы фигуры, и маечку с глубоким вырезом. Вроде бы и ничего особенного, но при этом не так мешковато, как обычно я одеваюсь дома. Тщательно расчесав волосы и нанеся BB-крем на лицо, я удовлетворенно осматриваю себя в зеркало. Распущенные блестящие волосы, здоровый цвет лица и хорошенькая миниатюрная фигурка. Скромно, но при этом аппетитно. Немного подумав, я достаю подаренную вчера подвеску, и вешаю ее на свою цепочку. Красиво. Провожу рукой по ней, любуясь в зеркало и счастливо улыбаюсь. Спустившись на кухню, я навожу себе кофе и сажусь с ним за стол, пролистывая в телефоне ленту новостей. Раздается звонок. Смотрю на время – девять утра. Вряд ли в такое время мог прийти Ваня, поэтому спокойно остаюсь сидеть за столом, в надежде, что кто-то другой откроет, так как мне лень. Краем уха я слышу голос мамы, который убеждает кого-то через дверь, что сейчас откроет. Слышаться приглушенные голоса в прихожей, а затем мама зовет Сашу. Понятно, значит к Гаранину. Я опять углубляюсь в чтение. От телефона меня отвлекает чье-то покашливание на пороге кухни. Я вскидываю голову и удивленно смотрю на присутствующих. Впереди стоит Ваня и улыбался мне. Он немного раскраснелся от уличного холода, но этот румянец ему идет. За ним угрюмо переминается Саша, а рядом с ним стоит, лучезарно сияя, мама. – Прости, Ванечка, – нарушает она первая тишину. – Я ведь не поняла сразу, к какой или к какому ты Саше. Ты вроде всегда к нему приходил. Мы вчера с папой что-то пропустили? – и так она любопытно на меня смотрит, что я невольно вспоминаю вчерашние поцелуи. И вот мой чудо BB-крем не спасает уже меня. Кажется, мое состояние замечают все, так как Ваня улыбается еще шире и направляется в мою сторону. Он чмокает меня в щеку, отбирает кружку, делает глоток и садится рядом. – Ты рано, – выдавливаю я из себя слова, пытаясь привести в норму свое дурацкое кровообращение. – И не говори, – фыркает Саша и тоже заходит на кухню, повторно включая чайник. – Я уж думал, что случилось. Только сейчас я замечаю, что Саша лишь в одних спортивных хлопковых штанах. Блин, а торс у него такой ничего. И руки. Господи, не пялься Самойлова, рядом сидит твой вроде как парень. – Кому-то не терпелось? – подмигивает мама, наливая себе чай и вытаскивая из холодильника остатки вчерашей роскоши. – Очень, Ирина Петровна, – отвечает Ваня, подмигнув ей в ответ. А затем он просто берет и вместе со стулом двигает меня ближе к себе. Я вскрикиваю от неожиданности, пытаясь не свалиться. – А наоборот сделать было не судьба! – справедливо возмущаюсь я. – Мне нравится, когда ты не ожидаешь чего-то и так мило округляешь глаза и рот, – он наклоняется ближе к моему лицу, говоря это и забирая меня в плен своих глаз. Из него меня выдергивают слова Саши. – Меня сейчас стошнит, ребят, – и он делает характерный звук. Я хочу уже поведать, как меня тошнит, когда он зажимает свою Карину, но на кухне появляется папа. – Меня тоже, – заявляет он с порога. – Киркин, если хочешь еще появлятся в этом доме, отодвинься от моей дочери и положи руки на стол, чтобы я их видел. – Папа! – я. – Аркаша! – мама. – Да! – Саша. Однако Ваня не спорит, а делает все так, как и просит папа. – Молодец, – резюмирует папа и довольно садится за стол. Между мной и Ваней. – Теперь, говорю, чтобы все поняли. С этого момента в этом доме действует для вас двоих запрет на поцелуи и все тому подобное. – Когда сюда Карина приходит, ты таких правил не устанавливаешь, – бубню я, отпивая свой остывший кофе. Не то чтобы мне прям так уж хочется на виду у всех целоваться, просто коробит эта несправедливость. – Саша мальчик. А о Карине пусть заботится ее отец. Ты моя девочка и никто тебя лапать на моих глазах не будет. – Господи, – выдыхаю я от унижения. Бросив взгляд на Ваню, замечаю, что тот вовсе не смущен этим представлением моего отца, а наоборот, кажется, его все это веселит. – Не бойтесь, Аркадий Павлович, у меня на счет вашей дочери самые серьезные намерение. – Это то и пугает, – хмыкает папа, но к этой дурацкой теме мы больше не возвращаемся. Весь день Киркин проводит у нас. Конечно, поцеловаться нам так и не удается. Большую часть мы торчим в общей комнате внизу, позволяя себе только держаться за ручки, и то под недовольным взглядом папы и, как ни странно, Саши. Он что и правда, проникся чувством ответственности за меня? В те недолгие моменты, что мне удается побыть в своей комнате, с нами всегда увязывается Саша или папа. Мама тщетно пыталась урезонить их. Бесполезно. В игру «не дай личной жизни Саше» включился даже Тема! Но мне все равно понравился день. Пару раз Ваня все же успел незаметно поцеловать меня в щечку, ушко и даже в шейку, пока мы смотрели фильм. И мне понравилось. Также ему понравилось, как я выгляжу сегодня, о чем он мне прошептал на ушко. От этих замечаний, моя шкала самооценки стремительно поднялась вверх.