Глава первая МОРСКОЙ РОГ

Светловолосый мальчик только что одолел последнийспуск со скалы и теперь пробирался к лагуне. Школьныйсвитер он снял и волочил за собой, серая рубашечка нанем взмокла, и волосы налипли на лоб. Шрамом врезавшая-ся в джунгли длинная полоса порушенного леса держалажару, как баня. Он спотыкался о лианы и стволы, когдакакая-то птица желто-красной вспышкой взметнуласьвверх, голося, как ведьма; и на ее крик эхом отозвалсядругой. - Эй, - был этот крик, - погоди-ка! Кусты возле просеки дрогнули, осыпая гремучий градкапель. - Погоди-ка, - сказал голос. - Запутался я. Светловолосый мальчик остановился и подтянул голь-фы автоматическим жестом, на секунду уподобившим джунг-ли окрестностям Лондона. Голос заговорил снова: - Двинуться не дают, ух и цопкие они! Тот, кому принадлежал голос, задом выбирался изкустов, с трудом выдирая у них свою грязную куртку.Пухлые голые ноги коленками застряли в шипах и были всерасцарапаны. Он наклонился, осторожно отцепил шипы иповернулся. Он был ниже светлого и очень толстый. Сде-лал шаг, нащупав безопасную позицию, и глянул сквозьтолстые очки. - А где же дядька, который с мегафоном? Светлый покачал головой: - Это остров. Так мне по крайней мере кажется. Атам риф. Может, даже тут вообще взрослых нет. Толстый оторопел: - Был же летчик. Правда, не в пассажирском отсекебыл, а впереди, в кабине. Светлый, сощурясь, озирал риф. - Ну, а ребята? - не унимался толстый. - Они же,некоторые-то, ведь спаслись? Ведь же правда? Да ведь? Светлый мальчик пошел к воде как можно непринуж-денней. Легко, без нажима он давал понять толстому, чторазговор окончен. Но тот заспешил следом. - И взрослых, их тут совсем нету, да? - Вероятно. Светлый произнес это мрачно. Но тотчас его одолелвосторг сбывшейся мечты. Он встал на голову посредипросеки и во весь рот улыбался опрокинутому толстому. - Без всяких взрослых! Толстый размышлял с минуту. - Летчик этот... Светлый сбросил ноги и сел на распаренную землю. - Наверно, нас высадил, а сам улетел. Ему тут несесть. Колеса не встанут. - Нас подбили! - Ну, он-то вернется еще, как миленький! Толстый покачал головой: - Мы когда спускались, я - это - в окно смотрел, атам горело. Наш самолет с другого края горел. Он блуждал взглядом по просеке. - Это все от фюзеляжа. Светлый потянулся рукой и пощупал раскромсанныйкрай ствола. На мгновенье он заинтересовался: - А что с ним стало? Куда он делся? - Волнами сволокло. Ишь, опасно-то как, деревьявсе переломаты. А ведь там небось ребята были еще. Он помолчал немного, потом решился. - Тебя как звать? - Ральф. Толстый ждал, что его в свою очередь спросят обимени, но ему не предложили знакомиться; светлый маль-чик, назвавшийся Ральфом, улыбнулся рассеянно, встал иснова двинулся к лагуне. Толстый шел за ним по пятам. - Я вот думаю, тут еще много наших. Ты как - видалкого? Ральф покачал головой и ускорил шаг. Но наскочилна ветку и с грохотом шлепнулся. Толстый стоял рядом и дышал, как паровоз. - Мне моя тетя не велела бегать, - объяснил он, -потому что у меня астма. - Ассы-ма-какассыма? - Ага. Запыхаюсь я. У меня у одного со всей школыастма, - сказал толстый не без гордости. - А еще я очкис трех лет ношу. Он снял очки, протянул Ральфу, моргая и улыбаясь,а потом принялся их протирать замызганной курткой.Вдруг его расплывчатые черты изменились от боли и сос-редоточенности. Он утер пот со щек и поскорей нацепилочки на нос. - Фрукты эти... Он кинул взглядом по просеке. - Фрукты эти, - сказал он. - Вроде я... Он поправил очки, метнулся в сторонку и присел накорточки за спутанной листвой. - Я сейчас... Ральф осторожно высвободился и нырнул под ветки.Сопенье толстого тотчас осталось у него за спиной, и онпоспешил к последнему заслону, отгораживавшему его отберега. Перелез через поваленный ствол и разом очутилсяуже не в джунглях. Берег был весь опушен пальмами. Они стояли, клони-лись, никли в лучах, а зеленое оперенье висело в стофу-товой выси. Под ними росла жесткая трава, вспученнаявывороченными корнями, валялись гнилые кокосы и то тут,то там пробивались новорожденные ростки. Сзади была ть-ма леса и светлый проем просеки. Ральф замер, забыв ру-ку на сером стволе, и щурясь смотрел на сверкающую во-ду. Там, наверное, в расстоянии мили лохматилась у ко-раллового рифа белая кипень прибоя и дальше темнойсинью стлалось открытое море. В неровной дуге коралловлагуна лежала тихо, как горное озеро - разнообразно си-нее, и тенисто-зеленое, и лиловатое. Полоска песка меж-ду пальмовой террасой и морем убегала тонкой лукой не-ведомо куда, и только где-то в бесконечности слева отРальфа пальмы, вода и берег сливались в одну точку; и,почти видимая глазу, плавала вокруг жара. Он соскочил с террасы. Черные ботинки зарылись впесок, его обдало жаром. Он ощутил тяжесть одежды.Сбросил ботинки, двумя рывками сорвал с себя гольфы.Снова вспрыгнул на террасу, стянул рубашку, стал средибольших, как черепа, кокосов, в скользящих зеленых те-нях от леса и пальм. Потом расстегнул змейку на ремне,стащил шорты и трусики и, голый, смотрел на слепящуюводу и берег. Он был достаточно большой, двенадцать с лишним,чтоб пухлый детский животик успел подобраться; но покав нем еще не ощущалась неловкость подростка. По ширинеи развороту плеч видно было, что он мог бы стать боксе-ром, если бы мягкость взгляда и рта не выдавала его бе-зобидности. Он легонько похлопал пальму по стволу и,вынужденный наконец признать существование острова,снова упоенно захохотал и стал на голову. Ловко переку-вырнулся, спрыгнул на берег, упал на коленки, обеимируками подгреб к себе горкой песок. Потом выпрямился исияющими глазами окинул воду. - Ральф... Толстый мальчик осторожно спустил ноги с террасы иприсел на край, как на стульчик. - Я долго очень, ничего? От фруктов этих... Он протер очки и утвердил их на носу-пуговке. Дуж-ка уже пометила переносицу четкой розовой галкой. Онокинул критическим оком золотистое тело Ральфа, потомпосмотрел на собственную одежду. Взялся за язычок мол-нии, пересекающей грудь. - Моя тетя... Но вдруг решительно дернул за молнию и потянул че-рез голову всю куртку. - Ладно уж! Ральф смотрел на него искоса и молчал. - По-моему, нам надо все имена узнать, - сказалтолстый. - И список сделать. Надо созвать сбор. Ральф не клюнул на эту удочку, так что толстомупришлось продолжить. - А меня как хочете зовите - мне все равно, - отк-рылся он Ральфу, - лишь бы опять не обозвали, как вшколе. Тут уж Ральф заинтересовался: - А как? Толстый огляделся, потом пригнулся к Ральфу. И за-шептал: - Хрюша - во как они меня обозвали. Ральф зашелся от хохота. Даже вскочил. - Хрюша! Хрюша! - Ральф! Ну Ральф же!.. Хрюша всплеснул руками в ужасном предчувствии: - Я сказал же, что не хочу... - Хрюша! Хрюша! Ральф выплясал на солнцепек, вернулся истребите-лем, распластав крылья, и обстрелял Хрюшу: - У-у-уф! Трах-тах-тах! Плюхнулся в песок у Хрюшиных ног и все заливался: - Хрюша!! Хрюша улыбался сдержанно, радуясь против воли хотьтакому признанию. - Ладно уж. Ты только никому не рассказывай... Ральф хихикнул в песок. Снова на лице у Хрюши появилось выражение боли исосредоточенности. - Минуточку... И он бросился в лес. Ральф поднялся и затрусилнаправо. Там плавный берег резко перебивала новая тема впейзаже, где господствовала угловатость; большая пло-щадка из розового гранита напролом врубалась в террасуи лес, образуя как бы подмостки высотой в четыре фута.Сверху площадку припорошило землей, и она поросла жест-кой травой и молоденькими пальмами. Пальмам не хваталоземли, чтобы как следует вытянуться, и, достигнув футовдвадцати роста, они валились и сохли, крест-накрест пе-рекрывая площадку стволами, на которых очень удобно бы-ло сидеть. Пока не рухнувшие пальмы распластали зеленуюкровлю, с исподу всю в мечущемся плетеве отраженных во-дяных бликов. Ральф подтянулся и влез на площадку, впрохладу и сумрак, сощурил один глаз и решил, что тениу него на плече в самом деле зеленые. Он прошел к краюплощадки над морем и заглянул в воду. Она была ясная досамого дна и вся расцвела тропическими водорослями икораллами. Сверкающим выводком туда-сюда носились ры-бешки. У Ральфа вырвалось вслух на басовых струнах вос-торга: - Потряса-а-а! За площадкой открылось еще новое чудо. Какие-тосилы творенья - тайфун ли то был или отбушевавшая уже унего на глазах буря - отгородили часть лагуны песчанойкосой, так что получилась глубокая длинная заводь, за-пертая с дальнего конца отвесной стеной розового грани-та. Ральф, уже наученный опытом, не решался по внешнемувиду судить о глубине бухты и готовился к разочаро-ванью. Но остров не обманул, и немыслимая бухта, кото-рую, конечно, мог накрыть только самый высокий прилив,была с одного бока до того глубокая, что даже темно-зе-леная. Ральф тщательно обследовал ярдов тридцать итолько потом нырнул. Вода оказалась теплее тела, онплавал как будто в огромной ванне. Хрюша снова был тут как тут, сел на каменный уступи завистливо разглядывал зеленое и белое тело Ральфа. - А ты ничего плаваешь! - Хрюша. Хрюша снял ботинки, носки, осторожно сложил на ус-тупе и окунул ногу одним пальцем. - Горячо! - А ты как думал? - Я вообще-то никак не думал. Моя тетя... - Слыхали про твою тетю! Ральф нырнул и поплыл под водой с открытыми глаза-ми: песчаный край бухты маячил, как горный кряж. Он за-жал нос, перевернулся на спину, и по самому лицу запля-сали золотые осколки света. Хрюша с решительным видомстал стягивать шорты. Вот он уже стоял голый, белый итолстый. На цыпочках спустился по песку и сел по шею вводе, гордо улыбаясь Ральфу. - Да ты что? Плавать не будешь? Хрюша покачал головой: - Я не умею. Мне нельзя. Когда астма... - Слыхали про твою какассыму! Хрюша снес это с достойным смирением. - Ты вот здорово плаваешь! Ральф дал задний ход к берегу, набрал в рот воды ивыпустил струйку в воздух. Потом поднял подбородок изаговорил. - Я с пяти лет плавать умею. Папа научил. Он у ме-ня капитан второго ранга. Как только его отпустят, онприедет сюда и нас спасет. А твой отец кто? Хрюша вдруг покраснел. - Папа умер, - пролепетал он скороговоркой. - Амамка... Он снял очки и тщетно поискал, чем бы их проте-реть. - Меня тетенька вырастила. У ней кондитерская. Язнаешь, сколько сладкого ел! Сколько влезет. А твой па-па нас когда спасет? - Сразу, как только сможет. Хрюша, струясь, выбрался из воды и голый стал про-тирать носком очки. Единственный звук, пробивавшийся кним сквозь жару раннего часа, был тяжелый, тягучий гулосаждавших риф бурунов. - А почему он узнает, что мы тут? Ральф нежился в воде. Перебарывая, затеняя блесклагуны, как кисея миража, его окутывал сон. - Почему он узнает, что мы тут? "Потому что, - думал Ральф, - потому что - пото-му". Гул бурунов отодвинулся в дальнюю даль. - На аэродроме скажут. Хрюша покачал головой, надел очки и сверкнул стек-лами на Ральфа. - Нет уж. Ты что - не слыхал, что летчик говорил?Про атомную бомбу? Все погибли. Ральф вылез из воды, встал, глядя на Хрюшу и сос-редоточенно соображая. Хрюша продолжал свое: - Это же остров, так? - Я на гору влезал, - протянул Ральф. - Кажется,остров. - Все погибли, - сказал Хрюша. - И это остров. Иникто ничего не знает, что мы тут. И папаша твой незнает, никто. Губы у него дрогнули и очки подернулись дымкой. - И будем мы тут, пока перемрем. От этих слов жара будто набрякла, навалилась тя-жестью, и лагуна обдала непереносимым сверканьем. - Пойду-ка, - пробормотал Ральф, - там вещи мои. Он бросился по песку под нещадными, злыми лучами,пересек площадку и собрал раскиданные вещи. Снова на-деть серую рубашечку оказалось до странности приятно.Потом он поднялся в уголок площадки и сел на удобномстволе в зеленой тени. Прибрел и Хрюша, таща почти всесвои пожитки под мышкой. Осторожно сел на поваленныйствол возле небольшого утеса против лагуны; и на немзапрыгали путаные блики. Он опять заговорил. - Надо их всех искать. Надо чего-то делать. Ральф не отвечал. Тут был коралловый остров. Ук-рывшись в тени, не вникая в прорицания Хрюши, он раз-мечтался сладко. Хрюша не унимался: - Сколько нас тут всех? Ральф встал и подошел к Хрюше. - Не знаю. То тут, то там ветерок рябил натянутую под дымкойжары гладкую воду. Иногда он задувал на площадку, итогда пальмы перешептывались, и свет стекал кляксами имна кожу, а по тени порхал на блестящих крылышках. Хрюша смотрел на Ральфа. На лице у Ральфа тени оп-рокинулись, сверху оно было зеленое, снизу светлое отблеска воды. Солнечное пятно застряло в волосах. - Надо делать чего-то. Ральф смотрел на него, не видя. Наконец-то наш-лось, воплотилось столько раз, но не до конца рисовав-шееся воображению место. Рот у Ральфа расплылся в вос-хищенной улыбке, а Хрюша отнес эту улыбку на свой счет,как знак признанья, и радостно захохотал. - Если это правда остров... - Ой, что это? Ральф перестал улыбаться и показывал на берег.Что-то кремовое мерцало среди лохматых водорослей. - Камень. - Нет. Раковина. Хрюша вдруг закипел благородным воодушевлением. - Точно. Ракушка это. Я такую видал. На заборе уодного. Только он звал ее рог. Задудит в рог - и сразумама к нему выбегает. Они жуть как дорого стоят. У Ральфа под самым боком повис над водою ростокпальмы. Хилая земля все равно уже вздулась из-за негокомом и почти не держала его. Ральф выдернул росток истал шарить по воде, и от него в разные стороны порхну-ли пестрые рыбки. Хрюша весь подался вперед. - Тихо! Разобьешь... - А, да ну тебя. Ральф говорил рассеянно. Конечно, раковина былаинтересной, красивой, прекрасной игрушкой; но манящиевидения все еще заслоняли от него Хрюшу, которому срединих уж никак не могло быть места. Росток выгнулся изагнал раковину в водоросли. Ральф, используя одну рукукак опору рычага, другой рукой нажимал на деревцо, такчто мокрая раковина поднялась и Хрюше удалось ее выло-вить. Наконец можно было потрогать раковину, и теперь-тодо Ральфа дошло, какая это прелесть. Хрюша тараторил: - ...рог. Жуть какой дорогой... Ей-богу, если быпокупать, так это тьму-тьмущую денег надо выложить...он у них в саду на заборе висел, а у моей тети... Ральф взял у Хрюши раковину, и ему на руку вытекластруйка. Раковина была сочного кремового цвета, кое-гдечуть тронутого розоватым. От кончика с узкой дырочкой кразинутым розовым губам легкой спиралью вились восем-надцать сверкающих дюймов, покрытых тонким тисненымузором. Ральф вытряхнул песок из глубокой трубы. - ...получалось как у коровы, - говорил Хрюша, - иеще у него белые камушки, а еще в ихнем доме птичьяклетка и попугай зеленый живет. В белый камушек, ясно,не подуешь, вот он и говорит... Хрюша задохнулся, умолк и погладил блестящую штукув руках у Ральфа. - Ральф! Ральф поднял на него глаза. - Мы ж теперь можем всех созвать. Сбор устроить.Они услышат и прибегут... Он сияя смотрел на Ральфа. - Ты для этого, да? Для этого рог из воды вытащил? Ральф откинул со лба светлые волосы. - Как твой приятель в него дул? - Он вроде как плевал туда, - сказал Хрюша. - Амне тетя не велела, из-за астмы. Вот отсюдова, он гово-рил, надо дуть. - Хрюша положил ладонь на свое толстоебрюшко. - Ты попробуй, а, Ральф. И всех скликаешь. Ральф с сомненьем приложился губами к узкому концураковины и дунул. В раковине зашуршало - и только.Ральф стер с губ соленую воду и снова дунул, но опятьраковина молчала. - Он вроде как плевал. Ральф сделал губы трубочкой, впустил в раковинуструйку воздуха, и раковина будто пукнула в ответ. Обапокатились со смеху, и в промежутках между взрывамисмеха Ральф еще несколько минут подряд извлекал из ра-ковины эти звуки. - Он вот отсюдова дул. Ральф наконец-то понял и выдохнул всей грудью. Исразу раковина отозвалась. Густой, резкий гул поплылпод пальмами, хлынул сквозь лесные пущи и эхом откатил-ся от розового гранита горы. Птицы тучами взмыли с де-ревьев, в кустах пищала и разбегалась какая-то жив-ность. Ральф отнял раковину от губ. - Вот это да! Собственный голос показался ему шепотом после ог-лушающих звуков рога. Он приложил его к губам, набрал влегкие побольше воздуха и дунул опять. Загудела та женота, но Ральф поднатужился, и нота взобралась октавойвыше и стала уже пронзительным, надсадным ревом. Хрюшачто-то кричал, лицо у него сияло, сверкали очки. Вопилиптицы, разбегались зверюшки. Потом у Ральфа перехватилодух, звук сорвался, упал на октаву ниже, вот он спотк-нулся, ухнул и, прошуршав по воздуху, замер. Рог умолк - немой, сверкающий бивень; лицо у Раль-фа потемнело от натуги, а остров звенел от птичьего го-мона, от криков эха. - Его жуть как далеко слыхать. Ральф отдышался и выпустил целую очередь короткихгудочков. Вдруг Хрюша заорал: - Глянь-ка! Среди пальм ярдах в ста по берегу показался ребе-нок. Это был светлый крепыш лет шести, одежда на нембыла порвана, а личико перемазано фруктовой жижей. Онспустил штаны с очевидной целью и не успел как следуетнатянуть. Он спрыгнул с пальмовой террасы в песок, иштанишки сползли на щиколотки; он их перешагнул и зат-русил к площадке. Хрюша помог ему вскарабкаться. АРальф все дул, и уже в лесу слышались голоса. Мальчуганприсел на карточки и снизу вверх блестящими глазамисмотрел на Ральфа. Убедившись, что тот, очевидно, непросто так развлекается, а занят важным делом, он удов-летворенно сунул в рот большой палец - единственный ос-тавшийся чистым. Над ним склонился Хрюша: - Тебя как звать? - Джонни. Хрюша пробормотал имя себе под нос, а потом прок-ричал Ральфу, но тот и бровью не повел, потому что вседул и дул. Он упивался мощью и роскошью извлекаемыхзвуков, лицо раскраснелось, и рубашка трепыхалась надсердцем. Крики из лесу приближались. Берег ожил. Дрожа в горячих струях воздуха, он ук-рывал вдалеке множество фигурок; мальчики пробирались кплощадке по каленому глухому песку. Трое малышей нестарше Джонни оказались удивительно близко - объедалисьв лесу фруктами. Кто-то щуплый и темный, чуть помоложеХрюши, выбрался из зарослей и залез на площадку, ра-достно всем улыбаясь. Шли еще и еще. По примеру просто-душного Джонни садились на поваленные стволы и ждали,что же дальше. Ральф продолжал выпускать отдельныепронзительные гудки. Хрюша обходил толпу, спрашивал,как кого зовут, и морщился, запоминая. Дети отвечалиему с той же готовностью, как отвечали взрослым с мега-фонами. Кое-кто был голый - те держали одежду под мыш-кой, кто-то был полуодет, другие даже одеты, в школьныхформах, серых, синих, коричневых - кто в свитерке, ктов курточке. Тут были эмблемы и даже девизы, полосатыегольфы, фуфаечки. Зеленая тень укрывала головы, головырусые, светлые, черные, рыжие, пепельные; они перешеп-тывались, лепетали, они во все глаза глядели на Ральфа.Недоумевали. И ждали. Дети парами и поодиночке показывались на берегу,выныривая из-за дрожащего марева. И тогда взгляд снача-ла притягивался к пляшущему на песке черному упырю илишь затем поднимался выше и различал бегущего челове-ка. Упыри были тени, сжатые отвесным солнцем в узкиелоскутья под торопливыми ногами. Ральф еще дул в рог, ак площадке над бьющимися черными лоскутьями уже неслисьдвое последних. Двое круглоголовых мальчиков с волоса-ми, как пакля, повалились ничком и, улыбаясь и тяжкодыша, как два пса, смотрели на Ральфа. Они были близне-цы и до того одинаковы, что в это забавное тождествопросто не верилось. Дышали в лад, улыбались в лад, обаздоровые и коренастые. Губы у близнецов были влажные,на них будто не хватило кожи, и потому у обоих смаза-лись контуры профиля и не закрывались рты. Хрюша скло-нился над ними, сверкая стеклами очков, и между кличамирога слышно было, как он заучивает имена: - Эрик, Сэм, Эрик, Сэм. Скоро он запутался; близнецы трясли головами и ты-кали друг в друга пальцами под общий хохот. Наконец Ральф перестал дуть и сел, держа рог в ру-ке и уткнувшись подбородком в коленки. Замерло эхо, а сним вместе и смех, и настала тишина. Из-за блестящего марева на берег выползало черноечто-то. Ральф первый увидел это черное и не отрывал отнего взгляда, пока все не посмотрели туда же. Но вотнепонятное существо выбралось из-за миражной дымки, исразу стало ясно, что чернота на сей раз не только оттени, но еще от одежды. Существо оказалось отрядоммальчиков, шагавших в ногу в две шеренги и странно, ди-ко одетых. Шорты, рубашки и прочий скарб они несли подмышкой; но всех украшали черные квадратные шапочки ссеребряными кокардами. От подбородка до щиколоток каж-дого укрывал черный плащ с длинным серебряным крестомпо груди слева и наверху с треугольным жабо. От тропи-ческой жары, спуска, поисков пищи и вот этого потногоперехода под палящим небом лица у них темно лоснились,как свежепромытые сливы. Вожак отряда был облачен точнотак же, только кокарда золотая. Ярдах в десяти от пло-щадки его люди по команде встали, задыхаясь, обливаясьпотом, качаясь под нещадными лучами. Сам он отделилсяот них, вспрыгнул на площадку в разлетающемся плаще исо света щурился в почти непроглядную темень. - Где человек с трубой? Ральф догадался, что после солнца ему ничего невидно. - Человека с трубой тут нет. Это всего лишь я. Мальчик подошел к Ральфу вплотную, сверху глянулна него и скроил недовольную мину. Вид светловолосогомальчишки с кремовой раковиной на коленях его, кажется,не впечатлил. Он сразу отвернулся, взмахнув черными по-лами. - Значит, и корабля нет? Под взметнувшимся плащом он был тощий, высокий,костлявый, из-под черной шапочки выбились рыжие волосы.Лицо, все в веснушках и складках, было противное, но неглупое. И на этом лице горели голубые глаза, в них ме-талась досада и вот-вот могла вспыхнуть злость. - Значит, взрослых нет? Ральф ответил, уже ему в спину: - У нас собрание. Присоединяйтесь. Мальчики в плащах начали ломать строй. Высокий наних прикрикнул: - Хор! Стоять смирно! Устало, покорно хористы снова втиснулись в стройи, покачиваясь, стояли на солнцепеке. Кое-кто все жеотважился хныкать: - Меридью... Ну, Меридью же, ну, можно мы... А потом один хлопнулся ничком, и строй смешался.Упавшего взгромоздили на площадку и положили. Меридьюпосмотрел на него пристально и не утратил выдержки. - Ладно. Садитесь. А этот - ну его, пускай лежит. - Но как же, Меридью... - Он вечно в обморок падает, - сказал Меридью. - Ив Аддис-Абебе, и в Гибралтаре. И на утренях плюхалсяпрямо на регента. Последнее замечание вызвало смешки хористов, кото-рые черными птицами на жердочках обсели поваленныестволы и не сводили глаз с Ральфа. У них Хрюша не сталспрашивать имена. Его устрашило ведомственное превос-ходство и уверенная начальственность в голосе Меридью.Он притаился за Ральфом и занялся своими очками. Меридью снова повернулся к Ральфу. - Значит, здесь нет ни единого взрослого? - Ну да. Меридью тоже сел и всех обвел глазами. - Итак, самим надо выпутываться. Хрюша из-за плеча у Ральфа позволил себе вставить: - Поэтому Ральф и созвал сбор. Чтобы решить, чегонам делать. Мы пока что у всех спросили, кого какзвать. Вот это Джонни. Эти двое, они близнецы, Сэм иЭрик. Кто Эрик? Ты? Нет, это Сэм... - Я Сэм... - А я Эрик. - Я всем предлагаю познакомиться, - сказал Ральф.- Я, например, Ральф. - Так мы ведь уже, - сказал Хрюша. - Мы же толькочто спрашивали. - Мы не младенцы, - сказал Меридью. - С какой ста-ти мне называться Джеком? Я - Меридью. Ральф посмотрел на него искоса. Да, это был голосчеловека серьезного, который знает, чего он хочет. - Потом этот, - Хрюша уже разогнался, - ой, я за-был... - Ты чересчур много болтаешь, - сказал Джек Ме-ридью. - Заткнись, Жирняй. Раздались смешки. - Вовсе он не Жирняй, - крикнул Ральф, - его ис-тинное имя - Хрюша! - Хрюша! - Хрюша! - Ой, Хрюша! Тут раздался настоящий взрыв хохота, хохотали все,даже самые маленькие. Смех вдруг сплотил мальчиков, итолько Хрюша остался вне этого тесного дружеского круж-ка. Он залился краской, насупился и опять занялся очка-ми. Наконец смех замер и продолжалась перекличка. Былтут Морис, второй в хоре по росту после Джека, но плот-ней; он все время улыбался. Был тощий дичок, которогоникто не знал; погруженный в себя, он скрытно держалсяв сторонке. Пробормотал, что зовут его Роджер, и сноваумолк. Билл, Роберт, Харольд, Генри; тот мальчик из хо-ра, который упал в обморок, теперь сел, прислонясь кпальмовому стволу, бледно улыбнулся Ральфу и назвалсяСаймоном. Потом Джек сказал: - Надо решить, как нам спасаться. Пронесся гул голосов. Совсем маленький мальчик -Генри - объявил, что он хочет домой. - Тише вы, - проговорил Ральф рассеянно. Он поднялрог. - По-моему, чтобы решать, сначала надо выбратьглавного. - Главного! Главного! - Главным могу быть я, - без обиняков сказал Джек,- потому что я староста и я запеваю в церкви и до-диезмогу взять. Снова гул голосов. - Ну и вот, - сказал Джек, - я... Он запнулся. Черненький - Роджер - наконец-то рас-шевелился, он предложил. - Давайте проголосуем. - Ага! - Голосуем за главного! Выборы оказались забавой не хуже рога. Джек былоначал спорить, но кругом уже не просто хотели главного,но кричали о выборах и чуть не все предлагали Ральфа.Никто не знал, почему именно его; что касается смекал-ки, то уж скорей ее проявил Хрюша, и роль вожака большеподходила Джеку. Но Ральф был такой спокойный, и ещевысокий, и такое хорошее было у него лицо; но непости-жимее всего и всего сильней их убеждал рог. Тот, ктодул в него, а теперь спокойно сидел на площадке, держана коленях эту хрупкую красивую штуку, был, конечно, нето что другие. - Который с раковиной! - Ральфа, Ральфа! - Пусть с трубой будет главный! Ральф поднял руку, прося тишины. - Хорошо. Кто за Джека? С унылой покорностью поднялись руки хористов. - Кто за меня? Руки всех, кто не в хоре, кроме Хрюшиной, тут жевзлетели вверх. Хрюша посмотрел, подумал и тоже нехотяпотянул руку. Ральф посчитал: - Значит, главный - я. Все захлопали. Хлопал даже хор. Лицо у Джекавспыхнуло от досады, так что исчезли веснушки. Он дер-нулся, хотел встать, раздумал и снова сел под длящийсягрохот рукоплесканий. Ральф смотрел на него, ища, чембы его утешить. - Хор, конечно, остается тебе. - Пусть они будут солдаты! - Или охотники! - Нет, лучше пусть... Веснушки вернулись на лицо Джека. Ральф помахалрукой, прося тишины. - Джек отвечает за хор. Они будут - ну кто, как тыхочешь? - Охотники. Джек и Ральф улыбнулись друг другу с робкой симпа-тией. И все затрещали наперебой. Джек встал. - Ладно, хор. Можете разоблачаться. Будто их распустили с урока, мальчики повскакивалис мест, загалдели, побросали на траву плащи. Свой Джекрасстелил на пальме рядом с Ральфом. Его серые шортыприлипли к телу от пота. Ральф посмотрел на них восхи-щенно, и, перехватив этот взгляд, Джек объяснил: - Я гору хотел перейти, поискать воду. А тут твояраковина. Ральф улыбнулся и поднял рог, требуя тишины. - Слушайте, слушайте. Мне нужно время, чтобы всеобдумать. Я еще не решил с чего начинать. Если это неостров, нас сразу спасут. Так что надо разобраться,остров это или нет. Все остаются здесь. Никуда не рас-ходиться. Мы втроем - больше не надо, только запутаемсяи потеряемся, - мы втроем пойдем в разведку. Пойду я,Джек и... и... Он обвел глазами круг возбужденных лиц. Пойти рва-лись все. - И Саймон. Вокруг Саймона захихикали, и он встал, посмеива-ясь. Теперь, когда обморочная бледность прошла, он ока-зался маленьким, щуплым, живым и глядел из-под шапкипрямых волос, черных и жестких. Он кивнул Ральфу: - Я пойду. - И я... Джек выхватил из-за спины большой охотничий нож ивсадил в дерево. Поднялся и замер гул. Хрюша разволновался: - И я пойду. Ральф повернулся к нему: - Ты не годишься для этого дела. - Все равно... - Без тебя обойдемся, - отрезал Джек. - Троихвполне достаточно. Хрюша сверкнул очками. - Я с ним был, когда он рог нашел. Я с ним был са-мый первый. Но его слова не встретили отклика ни у Джека, ни упрочих. Все уже расходились. Ральф, Джек и Саймон поп-рыгали с площадки и пошли по песку, мимо бухты. Хрюшаувязался следом. - Пусть Саймон идет посередке, - сказал Ральф. - Ибудем через его голову разговаривать. Трое шли в ногу. То есть Саймону, чтоб не сбитьсяс шага, то и дело приходилось подтягиваться. Ральф вконце концов не выдержал и оглянулся на Хрюшу. - Послушай-ка... Джек и Саймон стыдливо отвели глаза. И пошли дальше. - Ну, нельзя же тебе! Очки у Хрюши опять затуманились - на сей раз отуниженья. - Ты им сказал. Я же просил. Он был весь красный, и у него дрожали губы. - Я же просил, чтоб не надо. - Да про что это ты? - Что меня Хрюша звать. Говорил же, как хочете зо-вите, только чтоб не Хрюша. Просил тебя, чтоб не надо,а ты взял и сказал. Оба примолкли. Ральф начал понимать Хрюшу, он ви-дел, как тот обижен и огорчен. Он колебался, извинятьсяли ему перед Хрюшей или обидеть еще. - Лучше уж Хрюша, чем Жирняй, - заключил он нако-нец легко и откровенно, как подобает главенствующему. -Но все равно, если обиделся - прости. А теперь, Хрюша,вернись и займись именами. Делай свое дело. Ну, пока. Повернулся и побежал догонять удалявшуюся парочку.Хрюша застыл, краска негодования медленно сползала сощек. И он побрел обратно, к площадке. Трое мальчиков шли по песку веселыми шагами. Былотлив, и кромка закиданного водорослями берега твердапод ногами, почти как дорога. Какие-то чары опутали бе-рег, опутали их, и, опутанные чарами, они ликовали. Тои дело переглядывались, хохотали, говорили, не слушали.Все сияло кругом. Ральф, испытывая потребность подвестиподо все разумную базу, встал с этой целью на голову иперекувырнулся. Когда отсмеялись, Саймон робко погладилего по руке. И снова им пришлось хохотать. - Ну пошли, - сказал наконец Джек. - Мы же развед-чики. - Дойдем до конца острова, - сказал Ральф, - ипосмотрим, что за углом. - Если это остров... Теперь, к вечеру, миражи постепенно рассеивались.Они нашли конец острова, не околдованный, четкий, ничемне прикидывающийся. Все то же было тут нагромождениеугловатых форм, и большая глыба сидела отдельно, далеков лагуне. Ее облепили морские птицы. - Как сахарная корочка, - сказал Ральф, - на розо-вом торте. - Тут за угол не завернешь, - сказал Джек. - Его инет, все постепенно. И там не пройти - одни скалы. Ральф из-под щитка ладони оглядел ломаный очеркскал, уходящих к горе. Кажется, отсюда было легче всегодобраться до верха. - Попробуем тут подняться, - сказал он. - Наверно,это самая легкая дорога. Меньше зарослей этих; одни ро-зовые камни. Пошли. Трое мальчиков стали карабкаться по склону. Ка-кой-то непонятной силой выворотило и раскидало эти кубытак, что они громоздились косо, наползая друг на друга.Чаще всего розовый утес налезал на скошенную глыбу, таналезала на другую, а та на следующую, все выше, такчто розовость пробивалась ровными уступами сквозь пет-листый бред лиан. Там, где утес вставал прямо из земли,часто тоненько убегала вверх тропка. И они шли боком поэтим тропкам, лицом к скалам, все дальше, углубляясь врастительное царство. - Кто проложил эти тропки? Джек остановился, вытер пот со лба. Ральф, задыха-ясь, стоял рядом. - Люди? Джек покачал головой: - Животные. Ральф вглядывался во тьму под деревьями. Лес ле-гонько подрагивал. - Пошли. Они одолевали кручу, огибая скалы, но куда труднейбыло продираться по зарослям, чтоб снова напасть натропку. Ползучие стволы и корни лиан так сплелись, чтомальчики еле сквозь них прорубались. Не сбиться с подъ-ема помогали только лоскутья темной земли, редкие прос-веты неба в листве и еще само направление склона: вышели или нет лаз, оплетенный витками лиан, чем тот, кото-рый они только что одолели. И все-таки они поднимались. Наглухо замурованный в зарослях, чуть не в самыетрудные минуты, Ральф, сияя, оборачивался к остальным: - Грандиозно! - Колосса-а-а! - Потряса-а-а! Причина для такого восторга была не вполне очевид-на. Все трое замучились, перепачкались, запарились.Ральф страшно расцарапался. Лианы были толщиною с ихляжки и оставляли только узкие туннели для прохода.Ральф ради опыта крикнул, и они вслушались в глухоеэхо. - Настоящая разведка, - сказал Джек. - Тут никтоеще не был. Я уверен. - Надо бы карту начертить, - сказал Ральф. - Толь-ко вот бумаги у нас нет. - Можно по коре корябать, - сказал Саймон. - Ичто-нибудь черное втирать. И снова обмен торжествующими, сияющими в сумракевзглядами. - Высший класс! - Грандиозно! - Фантастика! Становиться на голову здесь было неудобно. На сейраз Ральф выразил силу чувств, прикинувшись, будто хо-чет спихнуть вниз Саймона, и вот уже оба катались вжидкой полутьме веселым клубком. Когда они отвалились друг от друга, Ральф первыйочнулся: - Ну, надо идти. Лианы чуть подались от следующего утеса, и развед-чики затрусили по тропке. Она выбежала в разреженныйлес, и за стволами сквозило раскинувшееся внизу море.Стало солнечно; солнце сушило пот, пропитавший одежду втемной, сырой жаре. К вершине теперь вели только голыерозовые скалы, и больше не приходилось нырять во тьму.Мальчики пробирались по ущельям и колкой осыпи. - Осторожно! В этой части остров протягивал к небесам редкиезубья своего каменного гребня. Они задели зубец, на ко-торый оперся Джек, и он вдруг со скрежетом шелохнулся. - Вперед! Но вершина недоступна. Перед штурмом ее троиммальчикам надо одолеть препятствие. Этот острый каменьразмерами не меньше машины. - Раз-два, взяли! Ну-ка, навались, ухватись, - раз, дружно, вместе -э-эх! - Взяли! Раскачали его, так, так-так-так, раскачали, раска-чали, больше, шире, еще, еще, еще, та-ак... - Взяли! Камень дрогнул, качнулся, накренился, повременил,решил не возвращаться, двинулся вбок, рухнул, перевер-нулся и загрохотал вниз, вспарывая лесной покров. Вспо-лошились птицы, эхо, взмыла белая, розовая туча, де-ревья внизу затряслись, будто перепуганные бешеным чу-дищем. И все стихло. - Мощно! - Как бомба! - Колосса-а-а! Целых пять минут они не могли оправиться послесвоей победы. Но наконец сдвинулись с места. После этого вершину взять уже были пустяки. Напоследнем подступе Ральф вдруг замер. - Вот это да! Мальчики стали на краю воронки на склоне. Она по-росла какой-то горной растительностью, синими цветами.Они буйно затопляли воронку и разливались, растекалисьпо лесу. Все пестрело бабочками, они носились, бились,метались. Сразу за воронкой были розовые глыбы, была верши-на, и вот они на нее взобрались. Они и раньше догадывались, что это остров. Проби-раясь среди розовых скал, обложенные морем и сверкающейвысью, они каким-то чутьем понимали, что море их окру-жает повсюду. И все же последние выводы они приберегалидо той минуты, когда окажутся наверху и им откроетсяводная синь по всему кругу горизонта. Ральф повернулся к друзьям: - Это наш остров. Он был похож на корабль, вздыбился с этого края иза их спинами круто обрывался к морю. По бокам - скалы,скаты, верхушки деревьев и кручи, а впереди, вдоль ко-рабля, отлого спускались леса в розовых прошвах - вниз,в густо-зеленые плоские джунгли, вдруг сводившиеся врозовый хвостик. И там уж остров таял в воде, и был ещеостровок, только скала, как форт, и форт смотрел на нихиз-за зелени крутым розовым бастионом. Мальчики оглядели все это, потом перевели взгляддальше, в море. Они были высоко, и уже наступал вечер;вид уже не размазывался, не заслонялся миражной плен-кой. - Это риф. Коралловый риф. Я картинки такие видел. Риф окаймлял остров с одного бока и еще загибалсяи шел примерно в расстоянии мили вдоль того берега, ко-торый они уже считали своим. Он был широко набросан посини, будто великан наклонился с розовым мелком, хотелбыло обвести остров беглой, летучей чертой, но вдругзадумался, да так и не кончил. По эту сторону рифа былапереливчатая вода, и все камни и водоросли видны, как ваквариуме; дальше стлалось темное море. Был отлив, отрифа туго и медленно растекались полосы пены, и на ми-нуту им показалось, что корабль ровно движется кормойвперед. Джек показал вниз: - Мы во-он там высадились. За утесами и увалами лес прорезала глубокая рана -там были покалечены стволы, и дальше проехалась широкаяборозда, оставив только бахромку пальм у самой лагуны.Там же выдавалась в лагуну площадка, вокруг которой му-равьями сновали фигурки. Ральф, волнообразно помахав рукой, показал путь стого места, где они стояли, вниз, мимо воронки, мимоцветов, и кругом, к той скале, возле которой начиналасьпросека. - Так мы быстрей всего назад доберемся. Блестя глазами, открыв рты, сияя, они смаковалисвои хозяйские права. Головы кружила высота, кружиладружба. - Тут нет ни дыма, ни лодок, - трезво рассудилРальф, - после проверим точней. Но по-моему, он необи-таемый. - Мы будем добывать себе пищу, - крикнул Джек, -охотиться, ловить... пока нас не подберут. Саймон переводил глаза с одного на другого, молчали все кивал, так что металась черная грива. У него го-рело лицо. Ральф посмотрел на другой склон, где не было рифа. - Тут еще круче, - сказал Джек. Ральф сложил ладони, как бы что-то зачерпывая. - Там лес... гора его вот так держит. По всем торцам горы были деревья, цветы и деревья.Вот лес всколыхнулся, забился, загудел. Вздохнули иоттрепетали цветы, и лица мальчиков охладил ветерок. Ральф раскинул руки: - Все это наше. Они захохотали, затопали, еще подразнили гору кри-ками. - Я есть хочу. Как только Саймон упомянул о своем голоде, и дру-гие сразу сообразили, что проголодались. - Ну пошли, - сказал Ральф. - Мы узнали все, чтохотели. Они стали спускаться, нырнули в цветочные заросли,прошли под деревьями. Потом остановились, с любопытс-твом рассматривая кусты вокруг. Саймон заговорил первый: - Как свечи. Кусты в свечах. Это такие почки. Кусты были темные, вечнозеленые, сильно пахли итянули вверх, к свету, зеленые восковые свечи. Джекударил по одной свече ножом, и из нее хлынул острый за-пах. - Почки как свечи. - Их не зажигают, - сказал Ральф. - Они толькотак, похожи на свечи. - Зеленые свечи, - скривился Джек. - Есть их небудешь. Ну, пошли. Они уже углублялись в чащу, шлепая усталыми нога-ми, когда услыхали звуки - визг и частый стук копыт.Они кинулись на визг, а он все взвивался, становилсянеистовым. Они увидели застрявшего в занавесе лиан по-росенка, он рвался из упругих пут, трепыхался и бился.Полоумный, дерущий визг был надсажен ужасом. Мальчикибросились вперед, Джек снова выхватил сверкающий нож.Он уже занес руку. Но тут наступила пауза, заминка,только свинья все визжала, и лианы тряслись, и всесверкал в тощей руке нож. Но вот свинья вырвалась иметнулась в чащу. Они смотрели друг на друга и на тострашное место. Лицо у Джека побелело под веснушками.Он спохватился, что все еще держит поднятый нож, опус-тил руку и сунул его в ножны. Все трое сконфуженнорассмеялись и стали подниматься обратно на тропку. - Я примерялся, - сказал Джек. - Я как раз выжидалмомент. - Надо было заколоть, - выпалил Ральф. - Я точнознаю, их закалывают. - Нет, им надо горло перерезать и выпустить кровь,- сказал Джек. - А то мясо есть нельзя. - Так чего же ты... Они прекрасно знали, чего же. Из-за того, что дажепредставить себе нельзя, как нож врезается в живое те-ло, из-за того, что вид пролитой крови непереносим. - Я хотел, - сказал Джек. Он шел впереди, и они невидели его лица. - Я примерялся. Ну, уж в следующийраз... Он выхватил нож и всадил его в дерево. Уж в следу-ющий раз пощады не будет. Он оглянулся вызывающе - неугодно ли, мол, поспорить. Но тут они вышли на солнце изанялись добыванием и поглощением пищи, пока спускалисьпросекой, к площадке, опять созывать собрание.