⚡️Глава 15⚡️

Мелисса

Алекс перехватывает мое предплечье.— Ты не смог меня спасти, — шепчу я, но этого хватает, чтобы в горле начало ощущаться легкое покалывание. Мейсон внушил мне не говорить с Алексом. Но у меня получилось! Я ощущаю лёгкое покалывание в горле, но у меня получилось сказать.— Но я пытался, — я встречаюсь с его кристально-чистыми голубыми глазами.— Значит пытался недостаточно, — мой голос хрипит. Проходит разряд, который колкими мурашками пробегает по телу.— Прости меня, — шепчет парень, его губы трясутся. Не могу на него смотреть, когда он испытывает боль. Мне хочется прижаться к нему, но у него было куча шансов исправить все. И у него не получилось. Возможно, это ещё одно доказательство того, что не стоит давать людям второй шанс. Ведь человек не может взять и полностью измениться: он такой, какой есть. После того случая, когда я узнала, что Алекс помогал Мейсону, мне было больно. Но, несмотря на эту боль, я понимала, что все равно люблю его. И, хотя потом он извинился, объяснил все, мне было трудно с этим смириться. И, когда я была одна, в этом чертовом подвале Мейсона, когда меня рвало кровью, я желала лишь одного. Поскорее увидеть Алекса. Я представляла, как он врывается в дом, вырубает Мейсона и спасает меня. Но мне пришлось столкнуться со всем самой. Со всеми трудностями. Благодаря им я стала сильнее, но часть меня разбилась, и теперь мне кажется, что никто не сможет меня заново собрать. Мне лишь стоит это принять. Я делаю глубокий вдох и говорю:— Твои слова ничего не изменят, Алекс. Тебя не было, когда я в тебе нуждалась. Как это можно забыть?! Ты опоздал, — я хватаюсь за горло и начинаю кашлять. Горло начинает нагреваться и першить. Когда говорю, я чувствую, как маленькие разряды бьют меня в область горла. Потом эти разряды расходятся по всему телу колючей дрожью.— Что с тобой? — рука парня оказывается у меня плече.— Ничего, — на выдохе шепчу я. Чем больше я говорю, тем сильнее меня бьют разряды. Мне больно. Больно говорить с ним. В прямом смысле этого слова.— Я все исправлю, обещаю, — тон его голоса резко меняется, когда он произносит это. В нем чувствуется твердость и серьезность. На его лице уже нет привычной ухмылки, я замечаю как он сосредоточенно выглядит. Я знаю, что он о чём-то размышляет.— Я тебе не верю. Теперь я надеюсь только на себя, — мой голос трясётся. Я хочу сказать ещё, но мой голос обрывается. Хочу сказать ещё много чего. Но, когда я ещё раз открываю рот, у меня не получается выговорить и звука. Ведущий опять объявляет переход пар. Но я не перехожу к новому партнеру, я вырываю свою руку и ухожу. Делаю пару шагов, а затем оглядываюсь: Алекс уже затерялся среди остальных танцующих пар. Я отхожу в сторону. Все ещё продолжают танцевать, но я опираюсь о стену, украшенную резными завитками. Хватаюсь за голову. Все внутри будто разрывается от разных голосов. Но тут у меня получается сосредоточиться на одном из них. Этот голос очень знакомый. Я даже могу сказать, что точно слышала его в детстве.   «— Тебя обратили. Ты теперь вампир. Мейсон вкалывал тебе кровь парня в чёрном. Ты стала единственной в своём роде. Таких как ты больше нигде нет. Ты— Нерушима.» Это голос Сандра. Что со мной? Почему я его слышу? На секунду я опускаю свой взгляд на серебряный поднос. В них я замечаю своё отражение. Мои глаза. Я дотрагиваюсь рукой до щеки. Они горят белым цветом. «Единственная в своём роде, — повторяю я.»   Но я ведь не сильнее Мейсона. В чем же заключается моя сила? Может это влияет только на цвет глаз. К горлу опять подкатывает резкая горечь. Я начинаю кашлять и задыхаться. На глазах выступают слёзы. Мне нужен воздух. Поэтому я решаю пойти в сад. Я выбегаю в коридор. Если пойти направо, можно будет выйти к парковке. Но я сворачиваю налево, где должен быть сад. Меня поражает количество людей, находящихся в коридоре. Я пропихиваюсь через них и понимаю, что дальше их будет ещё больше. Горло адски болит. Как будто его кто-то раздирает изнутри. Мои глаза слезятся, люди вокруг расплываются. Я вижу очертания какой-то девушки в красном, а затем меня кто-то пихает в бок.— Девушка, смотрите куда идёте, — говорит какой-то русоволосый мужчина. Я поднимаю на него свою голову.— Извините, — шепчу я. Он поправляет пиджак, а затем устремляет свой взгляд на меня.— Что с тобой? — он показывает на мои слезящиеся глаза.— Ничего, — я закрываю лицо руками и бегу. Бегу в сторону сада. Пропихиваюсь через остальных людей, а затем наконец оказываюсь на улице. В лицо бьет свежий запах вечернего лета. Я спускаюсь по каменным ступенькам. Осматриваюсь. Здесь никого. Уголок рта приподнимается, а затем меня накрывает ещё одна волна боли. Я прикусываю губу. Замечаю небольшую террасу. Маленькая беседка освещена белым светом. Впереди стоят два дерева, подсвеченные нежно-розовыми огнями, над ними нависают качели. На улице уже совсем темно. Я иду по мощеной камнем тропинке. По бокам кустики, на которых я замечаю светлячков. Дует слабый ветерок, отчего по моей коже пробегают мелкие мурашки. Я подхожу к подвесным качелям. По бокам вьются мелкие белые цветочки. Я сижу на качелях из глаз сочатся слёзы. Горло ещё невыносимо печёт, поэтому я думаю стоит побыть тут, пока оно не пройдёт. На свежем воздухе оно чуть лучше. А ещё я просто не хочу, чтобы кто-то увидел, что я плачу. Особенно, если это от боли. Я закрываю лицо руками, моя спина трясётся от всхлипов.— Что такая красотка делает одна? — спрашивает чей-то мужской голос, и я вздрагиваю. Этот высокий парень так тихо подошёл, что я и не заметила. Я быстро смахиваю с лица слёзы и, улыбаясь своей самой широкой улыбкой, отвечаю:— Да вот, решила прогуляться, — я осматриваю его. Ростом он чуть ниже Алекса. На нем чёрный пиджак, а под ним белая футболка.— Ты плачешь? — на лице парня удивление.— Нет, все нормально, — но глаза предательски слезятся.— Не думаю, что ты говоришь правду. Парень немного мнётся на месте, вероятно раздумывая, что ему делать, а затем он присаживается рядом. Пару минут мы просто молчим, он чуть раскачивает ногой качели. Я уже думаю, что так мы и будем сидеть, но тут темноволосый парень говорит.— Проблема с парнем? — спрашивает он.— Не совсем. Хотя с Алексом тоже проблемы есть. Вообще одни проблемы, и я не знаю, что делать со всем, что навалилось.— Все пройдёт, поверь. Пройдёт время, и ты даже не вспомнишь об этом, — я чувствую боковым зрением, что его взгляд устремлён на меня.— Не думаю, что об этом я вообще когда-нибудь смогу забыть, — я смотрю на землю под ногами.— Ну тогда ты должна помнить, что каждый рано или поздно поплатится за свои ошибки. Так что если тем, кто тебя обидел, сейчас хорошо, то поверь: все ещё им вернётся в увеличенном размере.— Но ты просто не представляешь, насколько все плохо, — я сталкиваюсь с его глазами.— Да, ты права. Поэтому если что, можешь на меня положиться.— Спасибо, — шепчу я. Так странно разговаривать на такие темы с человеком, которого я едва знаю.— Любовь — сложная штука. Порой из-за неё совершается столько ошибок, — парень проводит рукой по своим темным волосам. Мои щеки все ещё мокрые от слез, но глаза перестали слезиться.— Ты даже не сказал, как тебя зовут, — мое лицо трогает легкая улыбка, я смотрю в его серо-голубые глаза.— Ты меня отвлекла своими слезами, — на его лице тоже появляется улыбка.— Да я не плакала, — возмущаюсь я.— Точно, тебе наверное что-то в глаз попало, да?— Вот именно, — я пинаю его ногу своей.— Ай яй яй. Ты делаешь мне больно, — парень хватается за сердце. Мы вместе хохочем.— Хантер, — отвечает парень, протягивая мне руку.— Мелисса, — я сжимаю его руку.— Неплохая хватка. Где научилась?— Жизнь научила.— Я вижу, что ты сильная девушка, Мелисса. И уверен, что ты справишься со всем.— Мне надоело делать вид, что я сильная. Ведь на самом деле, я не такая. Иногда мне кажется, что я вру самой себе, доказывая, что все ещё что-то могу исправить.— Шанс есть всегда. Пока ты жива, всегда можно что-то исправить.— Я ведь и сама совершила много ошибок. Видимо, это моя расплата подъехала, — я истерично усмехаюсь.— Не говори ерунды. Я тебя не знаю, но чувствую, что ты хороший человек.— Совсем нет.— Вот увидишь, все наладится, — его рука оказывается у меня на плече. — Я обещаю тебе это, Мелисса. А теперь, думаю, пора идти в зал.— Зачем? — удивлённо спрашиваю я.— Скоро будут объявлять Короля с Королевой.— Так вот почему в коридоре было так много народа. Они все идут смотреть?— Да. Такие вечеринки у нас ежегодно проводятся.— Ты тоже здесь учишься?— А как же. Выпускной курс. Так вот. Ты меня перебила. Самое классное это объявление Короля и Королевы. К нему приходят даже преподаватели и родители учащихся университета. Родители... Мейсон рассчитывал, что мои родители здесь будут? Я выдыхаю, потому что мои папа с мамой сейчас далеко отсюда. — Все хотят посмотреть на Короля и Королеву этого года. Ведь какую пару выберут, так год и начнётся.— А я думала, что это формальность. Ничего серьезного.— Нет, у нас этому уделяют большое внимание. Наверное, ты заметила, что для этой вечеринки отведено такое роскошное здание.— Дааа, здесь очень красиво.— Короны, кстати, вручают выпускники, которые выиграли в прошлом году. Мы встаём с качелей и идём в сторону зала.   Сейчас в коридоре людей гораздо меньше. Все, вероятно, уже переместились в зал. Я иду рядом с Хантером, но тут парень резко останавливается.— Извини, Мелисса, мне нужно ненадолго отойти, — его темные волосы спадают на лоб. — Дойдёшь сама?— Конечно. Ещё раз спасибо, что выслушал меня. Парень улыбается, а затем уходит в противоположном направлении. Я иду по коридору, устеленному длинным красным ковром. Сбоку можно увидеть пару дверей, которые, вероятно, ведут в комнаты. Дверь рядом со мной приоткрывается, и меня затягивают внутрь. Сердце бешено стучит. Здесь полнейшая темнота, поэтому я не вижу, кто меня схватил. Чья-то массивная рука зажимает мне рот. Я замахиваюсь и пытаюсь ударить локтем, но мой удар уходит в никуда.— Опять ударишь меня? — он обвивает мою талию и прижимает к себе. Я чувствую биение его сердца, знакомый запах одеколона. Я выдыхаю.— У нас мало времени, Мелисса, — шепчет Алекс. По моему телу пробегают тёплые мурашки.— Мне запрети.. — мой голос обрывается.   Я начинаю кашлять.— Я знаю, поэтому я здесь. Парень разворачивает меня к себе, и его губы впиваются в мои. По привычке я отвечаю на его поцелуй. Алекс проводит языком по моей нижней губе, я чувствую странный кислый привкус. Его рука скользит ниже по спине.Я зарываюсь в его волосы. Парень начинает целовать мою шею, я выгибаюсь.— Мейсон внушил тебе не разговаривать со мной. Поцелуй меня, если это так. Я усмехаюсь от его метода с поцелуями. Но потом встаю на носочки и целую его в щеку.— Мия рассказала, что ты не просто вампир, это так? — я целую Алекса в уголок губ.— Ты должна научиться противостоять его внушению. Должно быть что-то, за что ты сможешь зацепиться, когда он будет опять внушать тебе что-то.— Ты, — с трудом выдавливаю я. Мой голос дрожит. Я замечаю, что боль в горле уменьшается.— Что?— Когда я думаю о тебе, у меня получается притупить внушение. — Тогда я советую тебе думать обо мне почаще, —на его лице появляется знакомая ухмылка. — Потому что это не последнее внушение Мейсона, — его лицо мрачнеет. По моему телу бежит дрожь. — Скажи мне честно, Алекс, — мой голос хрипит. — Когда я была человеком, ты внушал мне что-либо? — голос обрывается. Мои глаза начинают блестеть.— Нет. Я выдыхаю. — Я знаю, ты мне не веришь, Мелисса, но я этого не делал. Когда человек становится вампиром, он вспоминает все внушения, которые на нем испробовали. Я помню, как только я очнулась, перед глазами пролетело внушение Мейсона. Он тогда силой принуждения заставил меня сесть в его машину. Алекс говорит правду, он не принуждал меня ни к чему. Те чувства, которые я испытываю находясь рядом с ним, не иллюзия. Это правда. — Мейсон может вернуться в любую секунду, поэтому мне нужно бежать, — мое горло начинает колоть. Алекс берет меня за руки.— Я люблю тебя, — шепчет парень. Мое сердце колотится, я выхожу из комнаты.   Я не готова сказать ему того же. Я возвращаюсь в зал. Дотрагиваюсь рукой до губ. Они все ещё распухшие от поцелуя. Я чувствую странные ощущения внутри. Горло почти прошло.