23 глава

How Have You Been? - Tom Rosenthal

12 ноября, 2017 г.

Я захожу в квартиру, автоматом бросаю ключи на комод у стены, делаю три шага вперед в темноту и плюхаюсь на кровать, при этом совершенно не чувствуя ног. Сейчас уже ночь, вылет был поздним, и завтра я хотела сразу пойти на занятия, чтобы оценить весь масштаб трагедии. Много ли мне предстоит сдать? Много ли работ написать? Наверное, очень много. У меня есть время до конца месяца, чтобы разгрести все мои долги. Потом полечу обратно. Радует одно - уже скоро я увижусь со Стивеном, Сторми и Диланом. Они обещали прийти ко мне, как только я им позвоню, но, учитывая сколько всего мне нужно будет сделать, позвоню я им не скоро. Не понимая, что надо бы раздеться, принять душ и разобрать вещи, я заснула, как будто меня выключили. Уже скоро я видела какие-то сумасшедшие сны и совершенно ни о чем не думала, потому что усталость от всего накрыла меня с головой.

20 ноября, 2017 г.

Бен

Мама говорит, я снова не в себе. Пускай. Я давно привык к тому, что я не в себе. Заветная «норма» была недолгой и закончилась почти в то же время, когда уехала Джерри. И я снова остался один. Один в этой ужасной комнате, стены и потолок которой давили на меня с необъяснимой силой. Один в этом доме, потому что, к сожалению, не был членом замечательной семьи Эвансов. Один в целом мире. Я лежал, днями смотря в потолок, и как какой-то робот автоматически принимал таблетки. Почти ни с кем не разговаривал, даже с Бобби, но он к этому быстро привык и давно перестал ко мне лезть. Брат хотел поиграть, поболтать со мной, рассказать что-нибудь новое, пособирать вместе принесенные Джерри пазлы... но я отталкивал и его тоже, просто потому что невыносимо было ни на кого смотреть или даже открывать рот, чтобы просто произносить слова. Я чувствовал вину перед всеми сразу, потому что когда меня снова бросало из одной фазы в другую практически без перерывов, то дома всегда стояла ужасно-неловкая атмосфера, суть которой я не могу описать. Всем просто было не по себе, что это снова происходит, и в воздухе висело тяжелое напряжение, которое никто был не в силах развеять. Но я все равно не мог с собой ничего сделать. Врач не говорил ничего, чего бы я уже не знал, и только глупо пожимал плечами. Из всех наших с ним разговоров ничерта не складывалось, и в результате я уходил практически ни с чем. На свои вопросы я так и не получал ответов. Почему моя жизнь такая? Как ее изменить? Как изменить себя? Надеюсь, в прошлых жизнях я был умнее и куда успешнее. Почему мне досталась именно такая, дерьмовая? Тот сон вдохновил меня. После него мне стали сниться другие сны, один прекрасней другого. Все они были такие красочные, как будто я проживал целую жизнь за ночь. Конечно, если мне удавалось нормально поспать. Просыпаться после такого было ужасно. В одну из бесконечно-долгих ночей, когда поспать так и не удавалось, я лежал и думал обо всем, что происходит в моей жизни, и снова возвращался мыслями к Саре. Где она сейчас? Что она делает? Встречается ли она с тем парнем? Если да, то счастлива ли она? Я очень надеялся, что счастлива, потому что после меня она заслуживала нормальных и здоровых отношений. Кто этот парень? Знаю ли я его? А как дела у ее мамы? Лучше ли ей? Ответов на все эти вопросы я, конечно же, тоже не получал. Я возвращался к своим фотографиям, особенно к тем, где была она. Мне хотелось снова увидеть ее, поговорить с ней, но не потому, что у меня остались чувства к ней - нет, они все же почти прошли - а потому что мне просто хотелось пообщаться с ней, как раньше, как с другом. Она была моим единственным лучшим другом долгое время, она была мне родным человеком, тем, с кем я всем делился, и она была неотъемлемой частью меня. Мне ужасно хотелось получить ответы на вопросы, мешающие спать уже почти год. Почему все так произошло? Почему? С отъездом Джерри и с усиливающимся чувством одиночества мое желание снова повидаться с Сарой росло каждый день... девушка была в городе, это я знал, в тайне следя за ее «Инстаграмом» Она осталась жить в Орландо и училась на факультете журналистики в том же вузе, что и я когда-то. Я точно знал, что она в городе... Поэтому и пошел прямо к ней домой за этими ответами. Вот так вот нагло и бесцеремонно, после почти что года молчания. Это неправильно, ужасно неправильно... но я просто не могу больше мучиться. Просто я надеялся, что если взять и поговорить с ней, мне наконец станет легче, и та часть мыслей, что мучает меня по этому поводу, наконец исчезнет. Я стоял перед ее домом, смотрел на знакомую белую дверь и не решался постучать. Ветер продувал насквозь - опять я оделся не по погоде. Серое небо давило на меня, голые деревья с мертвыми ветвями нагоняли тоску, где-то вдалеке зловеще каркали вороны, и от всего этого удручающего пейзажа мне стало ужасно не по себе. Стало даже страшно. По-настоящему страшно. Что я делаю? И что я ей скажу? Сара вполне может захлопнуть дверь перед моим носом. Я бы тоже захлопнул. Она же даже не станет со мной говорить! А что подумает Джерри, если узнает? Она полностью разочаруется во мне, это точно. Это была абсолютно ужасная идея приходить сюда. Да, плохая идея! "Надо уходить... " - твердо решил я. Только я развернулся назад к своей машине, стоящей у дома, входная дверь вдруг резко открылась, и я обернулся на звук приближающихся шагов. С крыльца спускалась мама Сары. Мы с ней встретились взглядами и мгновенно поняли, что уж точно не ожидали друг друга увидеть. Она сильно похудела с последнего раза, когда я ее видел, но, в целом, выглядела женщина вполне хорошо. В нормальной одежде, с новой короткой стрижкой по уши и хорошо накрашенная. Видимо, ей намного лучше. Минус один вопрос в моей голове. Как Сара достала деньги ей на лечение? Как давно? Плюс два вопроса. Женщина резко застыла на месте, уставившись на меня так, как будто я только что рухнул с неба. Она нахмурилась и засунула руки в карманы своего пальто. – Бен? Ты что тут делаешь? - спросила она, но явно не дружелюбным тоном. Я быстро заморгал, и внутри меня начала расти ужасная паника. – Я... эм... Сара дома? - мой голос показался мне писклявым и жалким, словно я забыл английский язык. Женщина поправила короткие пепельные волосы, развивающиеся на холодном ветру, и нерешительно ступила вперед. – Да, дома. Ты хочешь с ней поговорить? - в ее тоне слышалось ничем не скрываемое недоверие и даже некая опаска, будто я пришел грабить дом и стоял перед ней с пистолетом. – Да... но если она не хочет меня видеть, то я уйду. Я обернулся и стремительно зашагал назад к машине, желая поскорее убраться отсюда и очень сильно жалея, что вообще дерзнул прийти, но женщина догнала меня и мягко дотронулась до плеча. Я посмотрел на нее сверху вниз и почему-то вспомнил ее больной, с глубокими синяками под глазами, безостановочно кашляющую и несчастную, лежащую в кровати под тонким пледом целыми днями, и сердце мое сжалось. – Она бы хотела с тобой поговорить, я в этом уверена. Руки задрожали от волнения, я с большим трудом сглотнул. Правда ли это? Сара говорила о том, что тоже хотела бы меня видеть? Мы долго смотрели друг на друга со смесью непонятных чувств, и я наконец неопределенно кивнул и молча пошел к крыльцу. Когда я застыл у двери, я обернулся на маму Сары, но ее уже и след простыл, как будто ветер подхватил ее и унес далеко-далеко отсюда.Дзынь Дверь быстро открылась, и мы тут же встретились с Сарой взглядами. Боже, сколько всего смешалось в ее выразительных глазах. Непонимание. Удивление. Испуг. Любопытство. Сердце быстро-быстро забилось в моей груди, готовое сломать ребра. Сара все такая же, как и была раньше. Девушка удивленно захлопала длинными ресницами и даже сделала шаг назад, словно от меня исходила опасность. Она была одета в свободную черную футболку и джинсы-бойфренды, волосы, как мне показалось, были короче, чем в последний раз, когда я ее видел. Легкий макияж и маленький кулон на шее. В целом, она все такая же ужасно красивая. От удивления ее губы приоткрылись, а брови нахмурились и сдвинулись на переносице. Девушка все еще смотрела в мои глаза, видимо, пытаясь в них что-то прочесть, но, увы, мои глаза давно были пустыми. Я не мог сам разорвать эту немую перестрелку глазами, и вдруг Сара первая заговорила: – Бен? - ее голос повис в тишине и мгновенно вернул меня в прошлое. Я не слышал ее голоса уже так давно... А ведь когда-то не мог представить себе и дня без него. – Прости, что вот так вот пришел, - я все же нашел в себе силы и неуверенно заговорил, смотря себе под ноги. - но... И тут я сам задался вопросом: почему я вообще пришел? Я просто соскучился? Я хочу поговорить? О чем именно поговорить? – Но..? - продолжила Сара, все еще обескураженная моим наглым визитом. Мы снова встретились взглядами, и я замер. Смотрела она вовсе не со злостью, в глазах у нее была теплота. Нет, она не прогонит меня. Точно не прогонит. Я тоже слишком много для нее значу - и сейчас, смотря в ее глаза спустя столько времени, я это четко понял. Смотря на меня она видит прошлое, как и я, и ей тоже тяжело представить, что ее жизнь когда-то могла бы быть без меня. Все-таки мы друг друга не так давно любили. – Я не знаю. Что сказать не знаю, зачем пришел не знаю... Я просто хочу поговорить. - выдавил из себя я. Сара еще раз окинула меня внимательным взглядом, закусив нижнюю губу, и открыла дверь шире.

– Входи, Бен. Я вошел в дом. В гробовой тишине мы поднялись на второй этаж, прошли по длинному коридору и зашли в самую дальнюю дверь - Сара шагала впереди, я тихо плелся сзади. Комната девушки оставалась не тронута с 14 лет, с того момента, как она переехала ко мне, и тут все еще висели плакаты когда-то ее любимых музыкальных групп, на полках стояли учебники и тетрадки за среднюю школу, на подоконнике в ряд была выставлена ее личная коллекция кукол, которые ей в детстве покупал папа. Стены ярко-розовые, на кровати веселое желтое покрывало, подушки в форме сердечек и мохнатый круглый ковер на полу. Типичная комната учащейся средней школы. Сара прошла вперед и стала смотреть в окно, отвернувшись ко мне спиной. Обстановка накалялась, и мне захотелось уйти, глядя на эти знакомые подушки, напоминавшие мне о том, как было здорово в 16 лет валяться с Сарой на этих самых подушках и болтать обо всем на свете, держась за руки. Мы молчали довольно долго, неловко перетаптываясь с ноги на ногу, поэтому Сара очнулась и сказала: – О чем ты хотел поговорить? - ее голос не выражал ничего, либо же она сделала его таким специально. В нем не читалось ни злости, ни обиды, ни тем более радости или волнения... ничего. Я шумно сглотнул. – Может, ты повернёшься ко мне лицом? - попросил я. Девушка медленно повернулась и неуверенно подошла на два шага вперёд. Мы стояли прямо посередине круглого ковра, и я почему-то стал думать о какой-то ерунде вместо того чтобы пытаться придумать, что сказать Саре. – Как ты? - спросил я. «Бен, ты такой придурок...» - мгновенно отозвался внутренний голос. Нашел что спросить. Сара безразлично пожала плечами. – Я в порядке. А ты как? Я шмыгнул носом, и мы все еще смотрели друг на друга. Сара этого не показывала, но я точно знал, что она взволнованна меня видеть. – Плохо. Девушка кивнула. Кому-кому, но ей точно объяснять не надо, почему у меня дела могут быть плохо. – Я сразу так и поняла. Иначе ты бы не пришел. Мы ещё немного постояли, не в силах ничего сказать друг другу, как вдруг она спросила: – Почему сейчас? Я опешил: – Что сейчас? Девушка улыбнулась краешком рта. Эта легкая улыбка мгновенно украсила ее лицо. – Ты пришел сейчас. Только сейчас. – Я... я не знаю. – я решил отвечать на все честно. – Ты не хотел поговорить раньше? - не унималась она. – Хотел. – Правда хотел? – Ужасно хотел! – Зачем? Разве ты не ненавидишь меня? - спросила Сара абсолютно спокойным и пустым голосом, словно все происходящее не имело никакого смысла. Я посмотрел ей в глаза, но не просто в глаза, а заглянул прямиком внутрь ее души, и откровенно сказал: – Не было ни дня, когда бы я ни думал о тебе. Я просто не могу тебя ненавидеть. Эти слова повисли в тишине, словно разразился раскат грома. Зачем я это сказал? Девушка выглядела потрясенной, плечи ее напряглись, а руки, как мне показалось, начали дрожать, прямо как и мои. – Как ты можешь не ненавидеть меня? Я и то себя ненавижу, и знал бы ты, насколько сильно. Любой бы на твоем месте меня ненавидел... Я не отвечал. Боялся сказать лишнего, боялся сказать что-то не то. Происходящее сейчас все еще было шоком для меня - мне все еще не верилось, что мы вообще разговариваем, что мы хотя бы находимся в одной комнате, и я себе это не придумываю. Немыслимо. – Я никогда не смогу ненавидеть тебя. -продолжил я, почему-то довольный эффектом, который производили на нее мои слова. И вдруг губа девушки задрожала, и карие глаза стремительно затянулись пеленой от слез. Сара опустила голову и даже не вздрогнула - так и осталась стоять и плакать, даже не закрывая лицо руками. Слезы быстро падали на ковер, и я приказывал себе не обнимать ее. – Я... Бен... - ну вот и все. Она начала всхлипывать, глотать слезы, и я не смог безразлично смотреть на нее. Девушка подняла на меня мокрые и блестящие глаза. - Я не хотела так... Ты не... Я ступил два шага вперед и крепко обнял ее, не дав договорить. По телу стремительно прошел заряд электричества, и я почувствовал, что земля уходит из-под моих ног. Колени задрожали, ноги стали ватными. Мне не верилось. Не верилось, что Сара рядом, что я снова дотрагиваюсь до нее, что она прямо сейчас в моих руках. Мне не верилось, что мы сейчас все обсудим, что я все для себя пойму и отпущу ее со спокойной душой. Отпущу... «Надо отпустить. Бен, надо отпустить. Отпусти ее. Сара больше не твоя девушка. Не обнимай ее, не успокаивай, ты знаешь, к чему это может привести. Отпусти ее, разомкни же это объятие!» Сара тут же обхватила мою спину руками и тесно сжала. Мы снова были близко друг к другу, и мое сердце с волнением билось так быстро и громко, что, наверное, даже она это чувствовала. Девушка привстала на носочки и уткнулась носом мне в шею, отчего та мгновенно стала мокрой. Ее лоб касался моей щеки. Я, заранее проклиная себя за это, дотронулся до ее волос и медленно провел рукой вниз по спине девушки. Внутри меня все бурлило, я чувствовал, что вот-вот взорвусь от переизбытка нахлынувших эмоций. Сара дрожала, как в лихорадке. – Не плачь. - тихо сказал я, все еще обнимая ее. Во мне не было сил разомкнуть это объятие, я нуждался в нем слишком долгое время. Все бессонные ночи, все слезы, все переживания вылились в это объятие, и я почувствовал неподдельное облегчение. Мне стало намного лучше, стоя сейчас рядом с ней. Сара первая отстранилась, отлепив мокрую щеку от моей шеи и не глядя мне в глаза, вытерла остатки слез ладонью и молча села на ковер, облокотившись спиной о кровать. Я сел рядом, и мы не разговаривали несколько минут, просто сидя рядом и соприкасаясь локтями. Слов не находилось, все было слишком странно, и я все еще мысленно пребывал в ее руках Я почти бездумно рассматривал вещи на полках: игрушки, статуэтки, призы за победы в конкурсах и соревнованиях, старые журналы о моде, лежавшие стопкой на прикроватной тумбочке - прошлое охватило меня, и я снова стал 16-летним мальчишкой, который первый раз пришёл в гости к девушке и хотел узнать ее поближе. Сара медленно пододвинула руку, и наши ладони соприкоснулись, так что спустя секунду мы, не раздумывая, переплели пальцы в замок. По привычке, как делали тысячи раз. В тот момент казалось, что просто нельзя по-другому. Нужно было многое объяснить. Без поддержки в такую минуту - никуда. Ощущая ее руку в своей руке, моя голова снова пошла кругом, и остатки чувств к девушке стремительно зашевелились во мне. – Я никого никогда не полюблю так, как любила тебя. Это то, что я поняла за этот год. - начала говорить Сара, сжав сильнее мою руку, и я задрожал всем телом, словно при ознобе. - Я все время чувствовала это, и я до сих пор ощущаю себя ужасно из-за того, что так поступила с тобой... Я просто подумала, что влюбилась в кого-то другого. - она сокрушенно покачала головой. - Но это было не так... Она глубоко вздохнула. – Его зовут Джеймс. Джеймс Маккенеди. Он близкий друг Танзи, и мы с ним познакомились на ее дне рождения, когда ты тогда не смог пойти и остался сидеть с Бобби, помнишь? Я кивнул. Я помнил этот день. Сара была со мной, мы смотрели мультики вместе с Бобби, который словил простуду и чихал как котенок весь вечер, а потом Сара пошла к Танзи, своей лучшей подруге. Это было за шесть месяцев до того, как случилось то, что случилось. – Ему тогда был двадцать один год. Он учился и учится в нашем вузе на факультете юриспруденции, может, ты его знаешь... - я его совсем не знал. - Он в тот вечер был очень мил и вежлив, смешил меня, не пил и довез до дома, а я наоборот немного выпила, и когда он попросил мой номер, я... по глупости дала. Сейчас понимаю, что не должна была этого делать... я не сказала ему, что у меня есть парень, ни в тот вечер, ни после, когда мы стали общаться. Когда я уходила к маме, я... я правда была сначала у мамы, но потом виделась с Джеймсом. Мне просто нужен был друг. Но... у нас ничего не было. Я нравилась ему, но ничего не было, правда. Мы только гуляли и разговаривали, я ни разу не была у него, и он у меня не был, мы не обнимались даже. Он не нравился мне тогда. Просто было интересно проводить с ним время. Ты все время был с Джерри... Я ужасно ревновала тебя к ней, хоть и не показывала, потому что видела, что у вас с ней явно что-то происходит, и я не могу ничего сделать и помешать этому. Мне нравилась Джерри, но не когда вы оставались вдвоем. Я видела, как она смотрела на тебя... и была зла на тебя и на нее, на вас двоих, запуталась, ничего не понимала. Время шло, вы сближались, маме становилось хуже, и Джеймс был тем, кто поддерживал меня и был рядом, пока ты не был. – Но я был! Я всегда был рядом с тобой. Я был с Джерри тогда, потому что думал, что ты должна быть с матерью, и не хотел тебе мешать! Ты практически никогда не подпускала меня к своим делам, и я чувствовал, будто я тебе больше не нужен. – Я хотела, чтобы ты был рядом, но тебя не было. -все равно продолжала Сара, игнорируя мои слова. - Джеймс помогал мне с мамой. У его родителей есть сеть крупных интернет-магазинов по всей Америке, они живут в Бостоне и помогают ему финансово. Джеймс ничего не тратил и откладывал на собственный дом, но... узнав о моей маме, он все деньги потратил ей на операцию и на дальнейшую реабилитацию. При этом ни сказал ни слова, анонимно перевел средства, и узнала я об этом только после того, как маму прооперировали. Мне сказали, что это какой-то благотворительный фонд, но все равно все было очень подозрительно, так что Джеймс сознался. Только благодаря ему она сейчас жива. Я молча слушал, и вопросы уходили один за другим. Чувство облегчения перекрывалось злостью... почему она не рассказала? Какого хрена этот тип был с ней, а меня она решила не посвящать в свои проблемы? Она виделась с ним, пока я думал, что она у матери! Она нагло врала мне столько времени. Но я вспомнил, что в это время тоже проводил много времени с Джерри и уже тогда начинал испытывать к ней далеко не дружеские чувства, но отбросил эту мысль. Я все равно тогда по-прежнему любил Сару. Я не собирался начинать с Джерри никаких отношений. Мне тоже просто нужен был друг! – На той самой вечеринке мы с тобой здорово надрались, если помнишь. – Да. В стельку. – Там был и Джеймс, я не знала, что он тоже придет. Когда мы с тобой разошлись по дому, Джеймс нашел меня, и мы стали танцевать. Я была такая пьяная, что почти ничего не помню. Я на ногах-то не стояла! Совсем не понимала, что делаю, но я его, кажется, поцеловала первая. Я напрочь забыла, что ты тоже на вечеринке. Я просто не отдавала себе отчет. Я была зла за то, что ты был с Джерри все время до того, как встретиться со мной, что ты постоянно говорил про нее, хотя мне было неприятно. Я накрутила себя, что с ней тебе лучше, чем со мной. И была уверена, что ты изменяешь мне, и что ваши просмотры фильмов на диване уже давно зашли дальше... А Джеймс просто оказался рядом. – Сара... – Послушай... я была правда очень, очень пьяная. Мы поцеловались, все было очень неловко, потом мы пошли наверх и стали целоваться на кровати. Ничего не помню о том, сколько мы там были. Я сняла с него футболку, он снял с меня платье, но я не хотела заниматься сексом, и точно помню это. Потом я увидела хлопающую дверь, лицо Джерри, и мигом все поняла. Мы в тишине оделись, я извинилась перед ним, и ничего не было. Я поняла, что у нас с тобой все кончено, потому что видела Джерри. Она бы тебе все рассказала. Поняла, что ничего уже нельзя исправить, и я просто пошла собирать вещи. В школе Джерри игнорировала меня, а мне было так стыдно, что я боялась даже попробовать все объяснить. – Ты могла бы поговорить со мной. Я ждал твоего звонка... я сам хотелось поговорить. – Я проплакала целый месяц и не вставала с кровати, пока мама не заставила ходить на занятия. Мне казалось, что будет лучше, если я просто исчезну из твоей жизни, оставлю в покое, и ты больше не увидишь моего лица. Мне же и правда не было оправдания. Я сама поцеловала Джеймса, и я врала тебе, зачем тебе нужна была такая девушка... Я скучала по тебе, ненавидела себя, жалела обо всем, а когда узнала, что ты все-таки начал встречаться с Джерри, просто... рвала и метала в бешенстве. Я зачем-то в отчаянии позвонила Джеймсу, слово за слово, и мы решили попробовать сначала. Мы с ним встречались где-то три месяца. Я не смогла. Сара замолчала и из ее глаз снова закапали слезы, как дождинки, падая одна за другой с густых ресниц. Я смотрел на ее родной профиль и мне тоже захотелось заплакать. Все можно было изменить. Всего можно было избежать. Вся эта ситуация – просто ужасно глупое, несправедливо стечение дурацких обстоятельств. Мы столько всего натворили... и это уже никак не исправить. Как бы я хотел все исправить. Лишь бы только можно повернуть время вспять... Я бы, наверное, сделал бы это. – Не смогла что? Сара громко всхлипнула, плечи ее затряслись. – Не... не смогла быть с кем-то, кроме тебя. Я... я думала, что буду с Джеймсом, и забуду тебя. Я... думала, что все пройдет, что я опять буду счастлива, что я научусь быть с ним. Ты был с Джерри, ты двигался дальше, и я тоже пыталась... - Сара заикалась и не могла ничего больше сказать, разразилась рыданиями и упала головой мне на плечо. Я не шевелился в оцепенении. Каждое ее слово будто бы ковыряло ножом в сердце. - Я не смогла, ничего не вышло. Джеймс меня лю... любил... он... я хотела забыть... Она плакала. Я держал ее руку в своей и ничего больше не мог сделать. Мне было больно. Я думал, что узнаю все, что давно хотел знать, и мне станет легче, но сейчас мне стало даже тяжелее, чем было. Я понятия не имел, через что она проходила. В моей голове не было и мысли о том, что Сара ревновала меня к Джерри, что она нуждалась в поддержке и искала ее где-то еще, а не у своего парня. Я понятия не имел, что у них с Джеймсом ничего не было. Я не знал, что ей тоже плохо из-за нашего расставания, мне думалось, что она освободилась от отношений со мной, как от какого-то плена, и теперь нормально живет с новым парнем. Я думал, что у нее все хорошо... – Прости меня... - сказал я. Я больше не знал, что сказать. Девушка, поднимая на меня мокрые глаза, сказала: – Не смей извиняться. Именно я была той, кто все испортил. Мы смотрели друг на друга, а расстояние между нашими лицами было ничтожно мало, но я приказал себе отвернуться. «Думай о Джерри, Бен. У тебя есть Джерри» – Ты счастлив с ней? - спросила Сара, нехотя убирая голову с моего плеча, все еще глотая слезы. Я, не задумываясь, ответил: – Да. Счастлив. – Я счастлива, что ты счастлив. Ты заслуживаешь этого. Особенно после меня. Это было последней каплей. Из моих глаз тоже потекли слезы. – Ты тоже заслуживаешь... быть с кем-то другим. Кто сделает тебя счастливой. Особенно после меня. Тишина. Сара не видела, что я тоже плачу, потому что я смотрел в сторону, боясь дать себе слабину и снова ее обнять. – Я не смогу больше никого полюбить. - она помотала головой.– Полюбишь, это точно. Я тоже так думал, но полюбил. - я шмыгнул носом, приказывая себе перестать плакать, но не мог. В глазах ужасно щипало.– Но точно не в ближайшее время. Я все еще л... то есть... я еще не отпустила тебя.Я знаю, что она хотела сказать. Она еще любит меня. Сидя здесь, держа мою руку, она все еще любит меня. Любила все это время, думала обо мне, нуждалась во мне. Что я чувствовал по этому поводу? Радость? Ликование? Разочарование?Скорее, грусть. Почему я не поговорил с ней раньше, до того, как мы начали встречаться с Джерри? Мы с Сарой были бы вместе, я знаю точно, что я бы ее простил. Джерри была бы счастлива с другим парнем, который был бы лучше меня, потому что сейчас я делал ее скорее несчастной все это время, чем счастливой, и я ненавидел себя за это. Все было бы по-другому. Но сейчас уже ничего не исправишь...– Джеймс видел, что мне плохо. Я рассказала про тебя, но он принял это спокойно. Он был рядом, поднимал мне настроение, иногда даже получалось. Мы ходили на свидания, я познакомилась с его родителями, мы были в Бостоне, и все вроде как бы было круто... но нет. Он ясно видел, что я грущу, что я не целую его первая, что не хочу наконец уже переспать с ним, что отпускаю его руку при первой возможности. Мы вернулись из Бостона, поговорили обо всем этом и расстались друзьями. Джеймс ни разу не упрекнул меня деньгами за операцию, хотя меня до сих пор душит совесть. Сейчас у него уже другая девушка, и я за него рада, потому что он хороший и порядочный парень. - Сара вздохнула. - Вот и вся история.Я кивнул. Что я должен был сказать теперь? Изнутри будто выкачали все эмоции, и я сидел полностью опустошенный.– Теперь и ты свою расскажи.

И я рассказал, при этом плача. Я рассказал про то, как плохо мне было, про то, как Джерри помогла мне, и я в нее влюбился. Про то, как долго я не решался начать с ней отношения, потому что думал о Саре, и про то, как все-таки решил двигаться вперед, и как тяжело для меня это было. Про Нью-Йорк, про наше с Джерри лето, про Дилана и Сторми, моих новых друзей. Про учебу, про маму и Бобби, рассказал просто все, что она пропустила. И про мои приступы тоже. Про то, что все стало хуже, тоже. И про то, что Джерри несчастна из-за меня и сейчас в Нью-Йорке, тоже. Слезы высохли, и мы сидели молча, не в силах сказать ни слова больше. – Все будет хорошо, Бен. У вас с ней точно все будет хорошо. Я в этом уверена. Вы подходите друг другу, как никто другой. Я это поняла, как только увидела ее рядом с тобой. – Надеюсь на это. Но мне все хуже и хуже, а она не знает, что с этим делать. Она в ужасной панике, и я это вижу. – Я тоже не знала, что делать. Потом она все поймет и научится. – Я не хочу, чтобы она училась. Я отравлял тебе жизнь, теперь отравляю ей. Вы обе этого не заслужили. Иногда я думаю, что лучше бы вообще был один. – Бен, о чем ты? Какое «отравлял жизнь»? - Сара внимательно посмотрела на меня. – А разве не так? – Не так. – Это так. Дальше Сара не спорила. Все равно я знал, что я, к сожалению, прав. Мое присутствие в жизнях людей никогда не шло на пользу. – Бен. – Что? – У меня предложение. – Слушаю. – Раз ты здесь, и мы все выяснили, почему бы нам просто не послать все нахер и не притвориться, что все в порядке, и не провести время вместе? Давай фильм посмотрим, пиццу сходим поедим. Как старые друзья. Пожалуйста? Я должен был сказать «нет». У меня есть девушка, которая дорожит мною, а я собираюсь провести остаток дня с бывшей, которая почти сказала, что все еще любит меня. Это просто ужасное предложение. – Заманчивое предложение. - говорю я, опять идя на поводу у чувств. Вечно я думаю сердцем, а не головой. - Давай.

И мы сходили в кино. Это было ужасно странно сначала, но потом я даже забыл, что мы вообще расстались. Все было как раньше, как год назад, еще до того, как я встретил Джерри. Сара и я знали друг друга слишком хорошо, поэтому, высушив наши слезы, мы, как ни в чем не бывало, шли рядом и говорили обо всем на свете. Она рассказала про свою учебу, про новых друзей из вуза, про то, какие книги сейчас читает, какую музыку слушает и про многое другое. Мы болтали так, словно ничего не случилось. Одна тема для разговора плавно переходила в другую, и я даже не замечал, как они менялись. Мы смеялись, даже немного дурачились, совершенно забыв о всех событиях прошлого года, и в глубине своей души я нереально наслаждался тем, что я снова иду рядом с ней, говорю с ней, смеюсь с ней, любуюсь ей. Мне этого ужасно не хватало. Не верилось, что это происходило на самом деле. В кино мы перешептывались, смеялись, и на нас все время шикали люди. Фильм был скучный, но это было не так важно. Мне хотелось взять ее за руку, как раньше, но я не брал. Она тоже хотела, но не брала первая, так что мы просто отсидели сеанс и пошли гулять. Уже стемнело, когда мы вышли на улицу. Зажигались один за другим фонари, похолодало, и мы, засунув руки в теплые карманы, не спеша зашагали в сторону остановки. Сара предложила купить пиццу и пойти к ней. Я зачем-то согласился, потому что не мог представить, как вернусь в пустой холодный дом в одиночестве, попрощавшись с ней на улице вот так. В ближайшем продуктовом мы купили пепперони и газировку, а затем поехали на автобусе к Саре. Мы сидели рядом у окна и смотрели, как сменяются одно за другим здания, бегут куда-то люди, загораются вечерние огни. Все это время мы тоже разговаривали. Мне казалось, что нам не о чем будет говорить, когда соглашался пойти с ней, но я ошибся. Даже спустя год, мы легко нашли общие темы. Все таки мы знали друг друга слишком хорошо. У Сары мы с аппетитом съели пиццу, посмотрели телик, при этом почти не обращая внимания на то, что происходит на экране, и долго сидели на диване в гостиной, почти неотрывно глядя друг на друга. Это все было сном. Происходящее тянулось медленно, как в тумане, разговоры растягивались в бесконечный поток слов, цепляющихся друг за друга, и мне казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как мы решили пойти в кино. Сара словно была нереальной, плодом моего нездорового воображения, нарисовавшего ее и этот день с ней. Но все происходило на самом деле. Я снова видел ее и слышал ее мягкий голос. Она была всей моей жизнью, единственным человеком до Джерри, ради которого я боролся с собой и открывал глаза по утрам. Я так хотел, чтобы она была счастлива. Нашла кого-то, кто достанет ей луну с неба, потому что она заслуживает такого человека. Не меня. И я это знал. Но все равно не мог просто так отпустить. Сара прочно отпечаталась в моем сердце и никогда не уйдет оттуда, как бы я ни старался. Когда мне позвонила мама и сказала, что мне надо посидеть с Бобби, потому что она и Рон уезжают куда-то в гости, я нехотя стал собираться, и лицо Сары заметно погрустнело. Мы, неловко шаркая ногами, вышли к двери, и она вдруг сказала: – Подожди меня. Девушка накинула на плечи куртку и вышла вместе со мной на улицу. Стало уже совсем темно, и свет исходил разве что из окон ее гостиной и от фонаря, стоящего неподалеку от дома девушки. Мы прошли до главной дороги и остановились на тротуаре, смотря друг на друга, но больше уже не улыбаясь. Видимо, мы оба четко понимали, что это уже окончательно был наш последний вечер вместе. Я уйду и больше никогда не вернусь - я буду с Джерри. Она зайдет в дом и будет оберегать свою маму - она также будет ждать свою новую любовь. Все кажется логичным и понятным, нам не по пути больше, но как же теперь прощаться, когда мы вспомнили, каково это - снова быть вместе? – Как же мне теперь тебя отпустить... - прошептала Сара, словно прочитав все мои мысли и кутаясь от холода в лёгкую куртку, с грустью смотря мне в глаза. – Не знаю. - отозвался я. Я так не хотел наступления этой минуты прощания, что совершенно не понимал, как себя вести и что говорить. –Мы еще увидимся? - с надеждой спрашивает девушка, и мне становится грустно, как никогда. Я не хотел расставаться с ней. Уже точно не сейчас, когда я снова ее вспомнил. – Это было бы неправильно - видеться вот так. Я не хочу врать, и Джерри не примет этого. А я ее люблю. Сара хмурит свои идеальные брови и обреченно вздыхает, как будто все сказанное мной причинило ей ужасную боль, но она не хочет показывать. – Тогда лучше бы ты не приходил, - тихо и сдавленно говорит она. - Потому что теперь прощаться с тобой в разы сложнее. – Прости меня. Я тоже не хочу прощаться. Но по-другому уже нельзя. – я стараюсь придать голосу твердости, но ничерта не получается, и тот предательски дрожит, то ли от эмоций, то ли от холода. Сара делает шаг вперед. Я не двигаюсь и не отвожу взгляда от ее до боли знакомого и красивого лица. Ветер слегка растрепал светлые волосы, в полумраке в ее темных глазах что-то блестело, а розовые губы были заманчиво приоткрыты. – И что же теперь мы будем делать? Я качаю головой. Это просто невыносимо. Мне хочется одновременно и бежать отсюда сломя голову, не оглядываясь и не вспоминая, что я тут был, и остаться навсегда, зацеловать Сару до смерти и укрыться с ней где-то, где нас не найдут и не осудят. Надо выбирать, и делать это сейчас. И быстро, пока нет возможности передумать. – Я не знаю. Но я был рад снова увидеть тебя. Ты не представляешь, насколько мне этого не хватало. Насколько не хватало тебя. Между нами расстояния было всего ничего. Я вижу, что Сара внимает каждому моему слову и смотрит совсем также, как смотрела предыдущие четыре года, что мы друг друга знали. Зрачки у нее были такие широкие, что почти закрыли радужку, и я не хотел больше причинять ей боль. Мне нужно оставить ее, потому что так будет правильно. У нее наконец будет шанс стать счастливой и больше не мучиться в отношениях со мной. Пользуясь тем, что это наш последний разговор, я решился высказать все, что было на душе. –Я благодарен тебе за то, что ты показала мне, как это - любить, за то, что была со мной, несмотря ни на что. Я понимаю, что причинил тебе много боли, и больше всего на свете я хочу забрать ее назад. Я желаю для тебя всего только самого лучшего. Поэтому и ухожу... Поверь, тебе без меня будет лучше. – Нет! – не сдержалась она. – Мне никогда не будет лучше без тебя. – Пройдет время, и ты поймешь, почему я так поступил. Поймешь, что я был прав. Просто запомни, что я люблю тебя. Любил тебя и всегда буду. Только ты не забывай меня, хорошо? Глаза Сары блестели так ярко, словно рассыпанные с неба звезды, и она слабо улыбалась своей самой красивой улыбкой. Я чувствовал, что ей очень больно - она искренне не хотела отпускать меня. Я тоже не хотел. Она любила меня, и очень сильно, и я тоже любил ее, но уже совсем по-другому. – Ни за что на свете не забуду. Я искренне улыбаюсь. Это отличное утешение – знать, что она будет вспоминать обо мне иногда. – Это хорошо. – Ты тоже обо мне помни, договорились? Я делаю еще один шаг вперед, почти полностью касаясь губами ее лба. Мы стоим так близко друг к другу, что наши тела практически соприкасаются. Мое сердце готово было разорваться от того, как сильно оно колотилось. В ушах и висках стучала кровь, мне казалось, что еще чуть-чуть, и я упаду в обморок. Давно я не испытывал такого выброса адреналина. – Я никогда не забывал. – прошептал я, и мои слова были такими тихими, что напомнили мне отдаленный, еле слышимый шелест листьев. Сара медленно поднимает на меня глаза, я слышу ее сбивчивое быстрое дыхание, почти ощущаю, как бешено стучат наши сердца в такт друг другу, и я ненавижу себя за то, что собираюсь сделать. Я, упорно не слушаясь голоса совести, поднимаю лицо девушки за подбородок и целую, просто и легко прикоснувшись к губам. От этого мое сознание взрывается, как бомба. Я ничего не понимаю, не контролирую себя, сосредоточившись только на влажных губах девушки. Как давно я этого не ощущал, как много раз я проигрывал все это в своей памяти. Она кладет мне руки на шею и по привычке прижимает к себе, заставляя сильнее приблизиться. Я поддаюсь, потому что воспоминание о том, как хорошо она целуется, мгновенно вспыхивает в памяти ярким пожаром. Я с нечеловеческим усилием воли обрываю поцелуй, который и без того как назло затянулся, чтобы не дать всему этому продолжения. Я не отхожу и остаюсь стоять рядом. Зря я все это сделал, но по-другому я не мог. Не мог просто так уйти от девушки, которую так долго любил. После всего, что мы пережили вместе, мы заслужили достойное прощание. – Ты - лучшая часть моей жизни. – снова шепчу я ей в волосы. Я не отхожу, и она тоже не отходит. Нам не разойтись, словно нас обоих приклеили к месту. Наши лица все еще застыли рядом после поцелуя, ее руки все еще обнимают меня за шею, я чувствую ее холодные пальцы у себя на затылке, в волосах. По телу в россыпную бегают мурашки, и я не нахожу в себе сил сделать шаг назад. Это тяжелее, чем я даже мог себе даже представить – просто отойти. Преодолев себя, я отпускаю Сару из объятий и в последний раз пристально смотрю на нее. На ее лице ясно написано паническое отчаяние. – Не уходи. Прошу. - голос ее срывается. Она вот-вот снова разрыдается. В горле у меня встал ком, и я силой заставляю себя продолжать отступать. – До встречи. - наконец говорю я, искренне надеясь, что мы еще увидимся. Она просто стоит и смотрит, слезы без остановки стекают по ее щекам, в светлые волосы дует пронизывающий ветер, и она готова кинуться ко мне, но все же смирно стоит на месте. Это было последним, что я видел, смотря на нее. Я отвернулся и быстро зашагал к остановке. Пока я ждал автобус, слезы рекой текли по щекам. Я всхлипывал, как ребенок, сжимал кулаки в карманах до невыносимой боли. Я не мог остановиться плакать, потому что это было непередаваемо грустно. Я никогда в жизни не думал, что нам с ней придётся вот так прощаться. Она была права... уж лучше бы я не приходил. Я как будто потерял ее во второй раз, и сейчас было даже тяжелее. В автобусе я все еще велел себе успокоиться, но продолжал реветь. Люди странно смотрели на меня, но я не обращал никакого внимания, надел капюшон и отвернулся ото всех. Всхлипы раздавались на весь полупустой салон, но мне было плевать. Я смотрел в окно, но уже ничего не видел из-за застилавшей глаза пелены. Ни зданий, ни людей, ни огней - просто какие-то движущиеся размытые пятна. Я, опустошенный и измотанный, вернулся домой, умылся холодной водой, прежде чем идти к Бобби. Посмотрел на себя в зеркало и увидел смазанный след от нежно-розовой помады на губах, который не смылся. Я искренне не хотел его стирать. Я смотрел на этот след, понимая, что это все, что осталось у меня от Сары - наш последний поцелуй. Но, все-таки, после долгих размышлений, смыл водой и мылом. – Бен! – громко стучит в дверь в ванную Бобби. – Да, приятель? - отзываюсь я, приоткрывая дверь, молясь о том, чтобы брат не заметил моих ужасно-красных глаз. – Тебе Джерри весь вечер названивает. Ты телефон дома оставил. Черт... Джерри. – Спасибо, что сказал, я сейчас ей позвоню.

Бобби убежал назад к себе в комнату, крикнув мне напоследок: – Я тебя жду! Я вытер лицо полотенцем и пошел искать, где оставил телефон. Он лежал на столе в моей комнате, и я увидел 8 пропущенных. Мне стало стыдно, больно, мерзко от самого себя. Быстро набрав номер Джерри, я стал слушать долгие невыносимые гудки, заранее начиная придумывать, что сказать. Наконец раздался ее встревоженный голос: – Бен! Тебя где носит?! Ты хоть представляешь, как я волновалась? - затараторила она. - Почему ты трубку не брал? Что-то случилось? – Нет, нет, все хорошо, я просто оставил телефон на беззвучном и ничего не слышал. Успокойся. Я в порядке. – И где ты был? - не унималась она. Она это из беспокойства, я знаю, не из недоверия. Мне тут же стало тошно от мысли, что я не оправдал ее доверия к себе. Сплошное разочарование для всех, кто меня любит. – Гулял. - сказал я, и тут же пожалел об этом. Джерри же прекрасно знает, что я не хожу один гулять... – Гулял? - удивленно переспросила она. – Да... просто, знаешь, по району. Надоело быть дома. Тишина в трубке. Я чувствую, как у меня от волнения подступает к горлу тошнота. Я ненавидел врать. А сейчас я вру Джерри. – Понятно. Как ты? – У меня все хорошо. - отвечаю я. - А ты как? Как на учебе? – Все нормально, не так плохо, как я думала. Мне нужно еще кое-что догнать и сдать несколько работ, но я много учусь, чтобы побыстрее вернуться к тебе. Скоро, наверное, уже приеду. - воодушевленным голосом рассказала Джерри. Я знал точно, что она улыбалась все это время. Я ее просто не заслужил... Мне было мерзко с самого себя. Я был с Сарой, пока моя девушка переживала из-за меня и училась, чтобы вернуться ко мне как можно скорее. – Это круто! Ты большая молодец. - сказал я, но мой радостный тон оказался ужасно жалким. Джерри, тем не менее, не заметила.

– Да. Ладно, если все в порядке, я пойду спать, а то завтра рано вставать. Ты тоже ложись. – Спокойной ночи... - бормочу я. – Добрых снов. Люблю тебя. - Джерри кладет трубку, и я медленно опускаю телефон от уха. – И я тебя... - говорю я сам себе, не представляя, что теперь буду делать. – Бен! Ты идешь? - кричит Бобби из соседней комнаты. – Да! Иду я, иду. Остаток вечера мы с братом болтали о всякой ерунде, пока Бобби не отрубился прямо у меня на коленках. Я на руках отнес его в кровать, укрыл его мягким одеялом и выключил свет. Все как всегда. – Люблю тебя, Бен. - промямлил младший брат сквозь сон. – И я тебя, приятель. - ответил я, ощущая внутри пустоту и боль. Я не заслужил любовь всех этих прекрасных людей. Я предатель, ужасный человек, лжец. Мне было стыдно перед Джерри, и я не спал пол ночи, думая, как теперь избавиться от этого гнетущего чувства вины и не разрушить то, что имею. И так ничего и не придумал.