21 глава

(Лежит на полу под кроватью Бена, скомканное и надорванное пополам)

телефонные разговоры Джерри и миссис Эванс

25 октября, 2017 г.

– Ало, Джерри? –Здравствуйте. Я очень ждала звонка, но вы не позвонили. Простите, если беспокою, но я уже места себе не нахожу. Как Бен? – Мы были у его лечащего врача вчера. – Да. И что сказали? – Маниакальная фаза, да. Ему выписали новые таблетки. Бен будет ходить на приемы к психотерапевту... у которого он, к сожалению, уже очень давно не был. О стационарном лечении речи пока не идет, Бен не делает ничего опасного. – Стационарном лечении?! В смысле «опасного»? – Нет, сейчас это ни к чему. Джерри, не нервничай, все под контролем. Я знаю, как следить за ним. – Да. Хорошо... Конечно, вы знаете лучше... А что он вообще делает? – Ходит по дому, в основном. Фотографирует все подряд. В целом, так всегда с ним, ничего особенного. – Понятно. Хорошо... Держите меня в курсе, пожалуйста. – Конечно. Пока.

26 октября, 2017 г.

– Привет, Джерри. – Здравствуйте! Как он? – Неплохо. Рано еще надеяться, но, кажется, он приходит в норму. Сегодня он нормально поспал часов семь. До этого не ложился. – Это хорошо...наверное. – Да, хорошо. Таблетки, наверное, начали действовать. Он меньше ходит, теперь в основном в своей комнате сидит. Я заходила пару раз, он сидит на полу или лежит в кровати. Смотрит фотографии из чемодана или рисует. Телефон я у него забрала. – А почему? – Ему нельзя в интернет. Он пишет всяким людям или, куда хуже, покупает все подряд. Один раз он купил онлайн огромный плазменный телевизор с моей кредитки непонятно зачем, и вернуть его назад было целой проблемой. – Понятно... – Ты как сама, милая? – Я... нормально. Наверное. – Точно нормально? – Ну... нет. Не нормально. Чувствую себя ужасно и очень боюсь за него. И я чувствую себя виноватой за то, что все так вышло, и я не смогла с ним справиться. – Бен будет в порядке, Джерри. Это вообще не твоя вина. Он всегда приходит в себя в конечном итоге. Надо просто пережить это. Постарайся успокоиться и нормально поспать. – Спасибо вам. – Пока. Я серьезно, не изводи себя. – Хорошо, я постараюсь. До свидания.

29 октября, 2017 г.

– Алло! Что-то произошло? – Нет, Джерри, все нормально. – Вы не звонили долго. – Нечего было говорить. Он спит как убитый почти постоянно. – А... ну, это хорошо, раз он спит, да? – Да. Один из симптомов маниакальной фазы - это сбой в режиме сна, а раз он спит, значит, восстанавливается. Боюсь, правда, что он переходит в депрессивную фазу. Больше не разговаривает без умолку. Молчит и не выходит из комнаты. – А он... ничего про меня не говорил? – Он несколько раз спрашивал, где ты. Я ответила, что ты вернешься потом, когда ему станет лучше. – Может... я приду? Я правда хочу его увидеть. – Не нужно приходить сейчас. Извини меня, но... у него только начали успокаиваться нервы, а если он увидит тебя, то... – Да. Конечно. Я все понимаю. Без проблем. Если можно, скажите ему, что я по нему скучаю и... что я его люблю. – Конечно. Обязательно скажу ему. – До свидания. – Пока, Джерри.

31 октября, 2017 г.

– Привет, Джерри. – Здравствуйте. – Кое-что произошло. – О боже... я сейчас приеду. – Нет, нет, подожди. Он сейчас спит. Все нормализовалось. – Что случилось? – Мы сидели в гостиной вчера, но вдруг мы услышали шум наверху, а потом грохот, будто что-то упало. Я сразу побежала к Бену в комнату, открыла дверь, а там вся мебель переставлена. Он ее, видимо, сам двигал зачем-то... Я не знаю. Кровать к окну перетащил, стол перевернул ножками вверх, шкаф пытался отвернуть дверцами к стене. Все вещи раскиданы. Я испугалась, а он только сказал, что ненавидит эту комнату. Утверждал, что слышал какие-то голоса из шкафа. Еще от него пахло алкоголем... Не знаю, может, мне показалось, но пришлось обыскать его, как подростка, и я унесла целый склад бутылок у него из шкафа. Потом он начал плакать и дрожать, спустился и лег в гостиной на диване, а мы с Роном остаток вечера двигали мебель обратно. Бен еще сломал книжную полку. Я не знаю, но он, кажется, специально ее сломал. У него все костяшки в крови, думаю, он бил стены. Книги по всей комнате валялись, фотографии со стен попадали... Я уже звонила врачу. Он сам приезжал сегодня утром. Сказал, если что-то еще раз такое повториться, звонить ему, и Бена переведут на стационарное обследование. Чтобы он, ну... не навредил себе. – А он... может? – Может. И уже вредил. Прости, я вообще не хотела тебе все это рассказывать, но ты просила говорить все... – Ничего страшного. Рассказывайте мне все. Мне нужно знать, что с ним происходит. – Разумеется. Постарайся не волноваться сильно. – Как он сейчас? – Никак. Лежит у себя, не говорит ни с кем. Слушает одну и ту же песню целый день. Пишет в ежедневник. Это с ума меня сводит, он, наверное, уже целую «Войну и Мир» там написал... – А вы не читали, что он пишет? – Нет. Он всегда носит его с собой. Да я и не хочу знать. – Понятно... – Он о тебе говорил. – Что говорил? – Говорил, как ему перед тобой стыдно. Когда у него мания была, то он много рассказывал про ваше лето и про ваших друзей из Нью-Йорка. – Да? – Да. – Черт... я точно не могу прийти? – Пока не надо. – Что ж... спасибо что держите в курсе. – Без проблем.

3 ноября, 2017 г.

– Здравствуйте! – Привет, Джерри. Что-то случилось? – Нет, просто я сама решила позвонить. Как у него дела? – Пока не знаю. Кажется, у него все-таки маникально-депрессивная фаза. Врач установил. – Серьезно? – Боюсь, что да... не понимаю, почему вдруг. Я сама не своя из-за него. Я думала, что все пришло в норму, когда он стал встречаться с тобой. Все эти фазы почти сошли на нет, проявлялись в легкой форме. – Он был нормальным все лето. Честно, он вел себя, как обычный парень, без всяких странностей. Он даже не грустил, я думала, что все отлично. – Я бы хотела, чтобы это было правдой, но он не может быть «нормальным» так долго. Максимум месяц. Уверена, ты просто не замечала. Все это может проходить в легкой форме, так что даже он сам не всегда может понять, что у него мания. – Но мы все время были вместе... – Может, мания была не такой сильной, как на этот раз, и ты приняла это за обычную радость? – Боже... Может вы и правы. – Не знаю, милая. Не знаю. Понимаешь, это будет преследовать его всю жизнь. Это не пройдет, так что надо научиться жить с этим. И ему, и тебе. Если ты будешь рядом, тебе надо уметь переживать это вместе с ним. Как Сара это делала. – У него это с 14 лет? – Приблизительно, да. Со временем все ухудшается настолько, что я даже хорошего конца не вижу. Просто... не знаю даже, что с ним делать, и чем это все закончится. Он мой сын, уже взрослый человек, мне хотелось бы для него всего только самого лучшего, а никто ничем ему не может помочь. – А что он сейчас делает? – Сидит на заднем дворе. – Просто сидит? – Сидит в наушниках. Смотрит в небо. Я к нему не заходила. – А можно... Можете дать ему трубку? Хотя не стоит. Глупая просьба, простите. Не надо. – Нет, ладно, подожди. Сейчас дам трубку. Милый, это тебя. – Бен? – Джерри? Почему ты не приходишь? – Я... я не могу пока прийти. Тебе надо поправиться. – Не говори со мной, как с ребенком, мне этого тут и так хватает. – Прости, я просто... не знаю, как вообще должна сейчас с тобой разговаривать. Ты как вообще? – Хреново. – Я хочу прийти, правда, очень хочу. Извини меня. Твоя мама говорит, что тебе пока не надо меня видеть. Я боюсь тебе навредить. – Да, моя мама - хренова всезнайка, и она всегда точно знает, что мне будет лучше всего. Спасибо ей большое. – Бен... прошу, не говори так, мы все хотим, как лучше. Чтобы с тобой все было в порядке. – Я тебя жду. Ты мне нужна. С тобой мне станет легче, я уверен. Мне стало легче с тобой тогда, в Нью-Йорке. Пожалуйста, приходи. Я больше тут один не выдержу. – Ты не один. – Поверь, я один. Пожалуйста, приходи, ты нужна мне, как кислород. – Скажи это своей маме, и я сразу приду. – Скажу. – Я очень скучаю. И переживаю за тебя. – Я тоже скучаю. Прости меня... за все это. За то, что я такой. Ты не таких отношений со мной хотела, знаю. – Все в порядке. Главное - приди в себя. Я тебя прошу. – Я бы с радостью, но я... не контролирую все это. – Зачем ты сломал полку? И напился? – Меня выбесило все. Эта мебель дурацкая, фотки дурацкие, которые смотрят на меня, пока я лежу в кровати и даже не могу заставить себя встать. Не могу. Все бесит. Я либо сплю весь день, либо не сплю вообще. Не помню, когда в последний раз ел. Все ненавижу, себя ненавижу. Мне так стыдно перед тобой за то, что у нас такие отношения. Стыдно за то, что было в Нью-Йорке. – Перестань говорить все это и принижать себя! Ты сам прекрасно знаешь, что не твоя вина. – Из-за меня ты уехала и пропускаешь учебу, волнуешься за меня. Я не заслуживаю всей этой заботы, я так виноват... – Бен, ты там что, плачешь? Боже... Я тебя прошу, хватит... Просто поговори с мамой, и я к тебе приеду сразу же. – Я люблю тебя. Пожалуйста, приезжай. – Я тоже люблю тебя. Постарайся уговорить маму.

5 ноября, 2017 г.

– Привет, Джерри.

– Как он? – Плохо. Очень плохо. Просит, чтобы ты приехала. Так что... пожалуйста, приезжай. – Я скоро буду. – Спасибо. Не пугайся, если он будет выглядеть... болезненно. – Мне на это все равно. – Конечно. – Насколько все плохо? – Просто приезжай, и сама все увидишь. – Хорошо. Я уже собираюсь. – Спасибо... до встречи. – Скажите ему, что я еду. – Скажу.