Послесловие автора

  

Послесловия всегда делают меня ужасно робкой. Это так смущает. Каждый раз, когда я их пишу, в глубине души я сгораю от стыда. Я слышу, как внутренний голос говорит мне как ты можешь делать такие смущающие вещи без колебаний?

Наверное, это все из-за того, что раньше я использовала послесловие для извинений. Даже бессознательно, что еще больше усугубляет проблему. Я всегда хотела исправить недостатки моей работы в послесловии. У меня подозрение, что именно это я и пыталась сделать.

Когда я осознала, что именно делаю, то поклялась больше не писать послесловий. Я подумала, что все, произнесенное или написанное автором вне работы, бессмысленно.

Когда я это писала, Номер 6 стал бунко. Как читатель, долгое время живущий без денег, могу сказать, что с бунко у меня духовное родство. Маленькая и доступная книжка стала даром божьим для моего бумажника и его скудного содержимого.

Спасибо, бунко.

Поэтому я могу прямо сказать, что счастлива, потому что люди с ограниченными средствами и любовью к книгам смогут позволить себе купить мою историю в виде бунко. Стоит ли ее читать, ну, обсудим это в другой раз. Оставляю это на суд читателей. Я не собираюсь писать что-то вроде «Это труд всей моей жизни» — такие слова даже за извинения не сойдут. Я все еще хочу верить, что не опустилась до такого уровня.

Моя книга не отстает от реальности. Она очень правдива. Все, что отображено в ней — трагедия, жестокость, тирания наделенных властью, человеческая жадность, желание убивать... любое из этого вы найдете в мире, где мы живем, в куда более ярко выраженной форме.

Как могут люди быть такими жестокими? Такими бесчеловечными? Это лишает меня дара речи. Но вместо того, что продолжать молчать, я спрашиваю себя, смогу ли я найти надежду через Номер 6? Шансы на это еще тоньше, чем мой бумажник. Но я могу только писать, и мне кажется, что я проиграю жестокости и надменности реальности — но я не могу просто поджать хвост и признать поражение, потому и продолжаю писать. Я хочу бросить реальности вызов, используя Номер 6 как мое оружие. Я хочу вскрыть то, что они называют Реальностью, вытащить наружу всю ложь и построить историю не отчаяния, а надежды.

Такие у меня амбиции.

Ах, я снова извиняюсь? Или пытаюсь себя подбодрить? Или я использую разные пафосные слова, чтобы обманом заставить себя и остальных поверить в них? Хмм. Это правда ужасно. Но...

Ты бесишь.

Я будто слышу шепот Нэдзуми.

Какая надоедливая женщина. Если есть время оправдываться, потрать его на борьбу.

Я слышу голос, говорящий мне бороться более яростно и решительно, не важно с кем — с собой, с другими, со временем. Я кривлюсь и даю себе встряску.

Он прав. Теперь, прежде чем написать послесловие, я напишу свою историю — историю без жалоб, извинений или обмана.

Так что вот оно, послесловие, которое не совсем послесловие. Мне очень жаль. Я бы так хотела больше не писать послесловий.

Вот и конец. Хотелось бы передать сердечную благодарность людям из офиса Kodansha's Children's Books: м-ру Ямакаге Ёшикацу, м-р Ямамуро Хидеюки и мисс Джинбо Джунко из Отдела Публикации Бунко.

Спасибо, спасибо большое.

2006, позднее лето.

Асано Ацуко

Послесловие ко второму тому (тонкобан).

Когда вычитаете сейчас эту страницу книги, что происходит вокруг вас?

Что происходит с войнами, голодом, с миром? Прекратились ли убийства? Люди переполнены ненавистью? Отчаяние до сих пор процветает?

Вы верите в слово «надежда»? Я всегда хотела в него верить – что мир станет лучше, а люди отбросят оружие в сторону. Когда-нибудь.

Писать истории для молодежи – все равно, что рассказывать сказку о надежде, ибо ничто не должно рождаться из отчаяния.

До сих пор я считала именно так и послушно, хоть и с презрением, создавала истории о надежде.

«Ты не знаешь, что значит голодать, дрожать от холода, стонать из-за раны, которая кровоточит без лечения; ты не знаешь, какие страдания начинаются, когда рана заражена личинками и ты гниешь заживо; ты не знаешь, каково это, когда кто-то умирает у тебя на глазах, а ты не можешь помочь. Ты ничего не знаешь. Ты просто бросаешься красивыми словами».

«Ты просто ищешь путь к бегству. Ты всегда пытаешься избежать боли».

«Слова – это не то, что можно спокойно бросать на ветер. Нельзя против воли сказать что-то и смириться с этим. Но ты этого не знаешь. Вот поэтому я тебе и не доверяю».

Бесконечные грубые слова, брошенные Нэдзуми Сиону, ножами и иголками вонзались и в мое тело.

Да: мне кажется, что до сих пор я жила, не зная ничего, не пытаясь узнать. Я не страдаю от болезней; мне нет нужды беспокоиться о еде на завтрашний день; я живу без страха быть взорванной бомбой или ракетой. Я люблю свою немного скучную, но мирную жизнь. И это хорошо само по себе. Но когда я выглядываю из этой мирной жизни, я не могу не видеть, что на самом деле она тесно связана с землями, казавшимися такими далекими; с голодом и войной, от которых страдают жители этих земель.

Человек всегда связан со своей нацией, а нация связана с остальным миром. Невозможно отделить ее. И я наконец-то это поняла.

Поэтому я хотела написать эту историю несмотря ни на что. Вместе с мальчиком по имени Сион, я хотела прикоснуться к миру. Я хотела написать, как молодая и неуклюжая душа открывает свое физическое тело и познает мир через боль и радость.

Но, честно говоря, пару раз во время написания мне подумалось, что я никогда не смогу быть похожей на Сиона. Я не могу так честно общаться с миром, как он. Я не могу так искренне стремиться к другому. Я не могу выражаться так честно. И я всегда боялась пораниться. Я всегда придумываю себе удобные оправдания. Я не могу просить так, как он.

С этой точки зрения, я почему-то чувствую, скорее, поражение, чем удовлетворение.

Простите, я опять ною. Самые непостоянные в своем мнение те, кто много говорит и много жалуется.

В любом случае, история продолжает развиваться. Я искренне надеюсь, что вы будете наслаждаться тем, как Сион и Нэдзуми живут, двигаются и превращают свою историю в жизнь.

Хотя я понятия не имею, что случится с этой парочкой. Я не специально, я честно не могу предсказать, что будет дальше.

Но что я знаю наверняка: я не хочу оставлять Сиона идеалистом, который только болтает; и я не хочу превращать Нэдзуми в террориста, полного ненависти. Я в любом случае не хочу, чтобы так получилось. Что же мне для этого сделать? Чтобы она выжили и не «стали врагами», как однажды сказал Нэдзуми? Я знаю, что должна думать об этом с точки зрения не фантазии, но реальности. А значит, надо сосредоточить внимание на уродстве государств, слабости человека, моей собственной близорукости и никогда не отводить от это всего взгляд.

И, конечно, в результате я хочу рассказать сказку о надежде – не презрительно, с приятной улыбкой на лице, используя вялые и безжизненные слова, приятные слуху. Я хочу говорить словами, которые прочувствовала сама – возможно, бормотать их, если оно того стоит, - но я хочу говорить о надежде, той, что держу в своих руках. Вот каким писателем я хочу стать.

Я не уверена, что у меня это получится. Я прекрасно знаю, насколько я бессильная и неумелая. Но для меня нет другого пути сражаться вместе с этими молодыми людьми.

Я выражаю мою искреннюю благодарность и сердечное восхищение. М-ру Ямакаге Ёшикацу из Издательского Отдела «Коданся», но в то же время хочу пожаловаться ему: «Она такая утомительная, эта работа». Но я, наверное – нет, наверняка – знаю, что он ответит: «Тебе и так потакают. Ты же профессионал. Хотя бы постарайся, чтобы Сион и Нэдзуми над тобой не смеялись. Давай, будь сильной».

Ну вот, мы подошли к концу. Моя благодарность следующим людям (в этот раз без нытья): м-ру Кагеяма Тору за то, что сделал мир Номера 6 куда более реалистичным и фантастичным, чем смогло бы мое воображение; и м-ру Китамура Такаши за то, что принес Номеру 6 его особый блеск и тень через фотографии. Спасибо.

Февраль 2004,

Асано Ацуко

Послесловие ко второму тому (бунко)

Всем, кто прочитал второй том «Номера 6»: прежде всего, спасибо вам от всего сердца.

В этот раз я решила вести повествование от имени Сиона, чтобы с его точки зрения жителя Номера 6 описать Западный Квартал.

Как выглядит это место в ваших глазах и сердцах, читатели? Продолжая писать эту историю, я столкнулась с собственным лицемерием, которое давило эмоционально иногда... нет, постоянно. Как могу я, никогда не голодавшая и не мерзнувшая, писать о жизни в Западном Квартале?

Помимо всего прочего, это безответственно и высокомерно; поэтому я не люблю говорить об этой истории, а когда все-таки заставляю себя открыть рот, получаются одни жалобы и извинения. Простите.

Но, тем не менее, молодые люди (и девушки) в этом возрасте удивительны, они меня так и притягивают. Я так сильно хочу узнать, как они будут жить в этом мире, что вместо того, чтобы учиться на собственных ошибках, я безответственно и высокомерно продолжаю писать такую историю как «Номер 6». Когда я с радостью и страхом думаю, что в виде бунко эту книгу прочитает еще большее количество людей, мне кажется, что я не прочь пожить бок о бок с этими молодыми людьми и девушками еще немного.

Спасибо вам большое, что прочитали.

Февраль 2007,

Асано Ацуко

Послесловие к 3 тому (тонкобан) – Вместо извинений.

И как вам третий том «Номера 6»? Знаю, нет нужды рассказывать о закулисье создания этой новеллы, но... может, все-таки послушаете?Честно говоря, перед началом работы над третьим томом, я дала обещание моему редактору, м-ру Ямакаге Ёшикацу, сказав ему: «Теперь они пойдут в Исправительное Учреждение. Там будет куча экшена, говорю Вам, куча». Я не лгала ему и не пыталась привлечь его интерес. Я была серьезна. В конце концов, одной из моих амбиций при написании «Номера 6» было описание через слова берущих за душу сцен действий. Но когда я попала в мир третьего тома и оказалась рядом с Сионом и Нэдзуми, я поняла, что будет нелегко прорваться в Исправительное Учреждение, это очень рискованно.Пока я объединяла свое сердце с их сердцами, колебалась вместе с ними в нерешительности, вздыхала от отчаяния или страха, задавалась вопросом, почему мы сражаемся, любим, ненавидим, убиваем – мои страницы закончились. В результате шансов развернуть сюжет осталось немного; никаких разгадок тайн; даже пора года не сменилась – том закончился, когда все только начиналось. Я знаю это, и другие люди мне тоже говорили, что я вечно отмазки придумываю. Но в этот раз я наконец-то подготовилась к жалобам читателей, которые скажут мне «Что это такое?» и в этот раз я признаю, нет мне оправдания.Но внутри Исправительного Учреждения, им придется драться. Очень велика вероятность того, что они прольют чужую кровь или прольется их собственная. Если в результате они убьют кого-то или погибнет кто-то из них, Сиону и Нэдзуми придется столкнуться с переменами. Резко изменится не внешняя реальность, но их молодые души. Я боролась с собой, когда думала о том, как мне принять такую реальность и как написать все это, ища ответ в процессе создания третьего тома.Я не могу забыть слова одного подростка, которого в газете назвали террористом. Говорят, он пробормотал заложникам, которых захватила его группа: «Что мне сделать, чтобы подружиться с вами?».Я не люблю войну и терроризм. Я их презираю. И именно поэтому я хочу знать, что отделяет его и его слова от нас. Есть ли у меня такая сила – не особо понятно, и, честно говоря, не могу представить себя наделенной такой силой. Но я хочу развернуть борьбу. Часть этой борьбы – «Номер 6» и эта история. Ах, в результате это снова превращается в извинения. Возможно, когда вишневый цвет полностью опадет, я смогу донести до вас новую часть свой борьбы в четвертом томе, где я сфокусировалась на двух мальчишках, у которых нет другого выбора, кроме как идти в Исправительное Учреждение. Это тоже станет для меня битвой, вечно извиняющаяся я тоже будет на линии огня. Я сердечно благодарю м-ра Ямакаге за поддержку моей борьбы и такое терпеливое отношение к моим отмазкам; так же спасибо художнику м-ру Кагеяма Тору и фотографу м-ру Китамура Такаши за то, что они уже три раза показывали мир «Номера 6» в своей уникальной творческой манере.

Октябрь 2004

Асано Ацуко

Послесловие к 3 тому (бунко) – Мир «Номера 6» #3

Всем привет. Это Асано. Спасибо, что составили мне компанию в мире «Номера 6».Прошло около трех лет после первой публикации третьего тома. Уверена, вы согласитесь, что эти три года можно назвать бурными. Людские сердца, ценности, состояние общества, процессы в нашем мире – все это меняло направления, мутировало и изменялось с головокружительной скоростью.Любовь, справедливость, будущее – вещи, в которые мы безоговорочно верили, находятся на гране исчезновения. Может, именно в таком мире мы сейчас и живем.Я живу уже долго и оставила позади больше половины века. Люди моего возраста склонны думать о нынешнем состоянии мира примерно следующее: «Ну, конечно, этот мир жесток, но, думаю, так оно и должно быть. Со стороны страна вроде Японии кажется мирной. Может, мы можем просто сказать, что волноваться не о чем и все так и оставить», «Ну, что мы теперь уже можем поделать? Мы так далеко зашли».

Но все равно, после встречи с этими мальчиками, которые продираются сквозь улицы щебня, отказываются принимать мир, полный хитрости, пытаются выстоять против суровой реальности и каждый день остаются самими собой – я пришла к мысли, что не могу приукрасить все это или просто сдаться.

Хоть я и говорю так, я не знаю, что я могу сделать, что мне стоит сделать, и я борюсь со своими мыслями и могу лишь колебаться в нервирующей неопределенности. Может, я боюсь предпринять первый шаг из-за страха перед болью.

Угх, уверена, Нэдзуми сейчас надо мной смеется.

Взрослым можно придумывать отмазки и сдаваться; какие бы обстоятельства ни возникли, им остается винить только себя. Но у молодежи все не так. Они должны продолжать жить и выживать. Они не могут так просто смириться с отчаянием.

Увидеть мир с их точки зрения; начать с того места, где я отвергла отчаяние; охватить этот мир словами, не являющимися подделками – смогу ли я это сделать?

Я очень надеюсь бросить вызов себе и окружающей реальности, используя «Номер 6» в качестве своего оружия. У меня мало шансов на победу, но мне хочется верить... я, хотя бы, не проиграю всухую.

Моя сердечная благодарность тем, кто дочитал до сюда.

Лето 2007

Асано Ацуко

Послесловие к четвертому тому (тонкобан) – О жизни и смерти.

Наверное, глупо и стыдно писать только о собственных мыслях в послесловии. Оглядываясь назад, я понимаю, что повторяла эту ошибку снова и снова, и меня саму порой от этого тошнит. Так что это раз станет последним. Выдержите мои жалобы еще разок? Простите.

В этом году я потеряла двух по-настоящему близких мне людей. Один из них Ойка Хидеаки, критик и сотоварищ из нашего журнального кружка. Второй – м-р. Ямакаге Ёшикацу из отдела детской литературы в «Коданся».Оба они по-своему поддерживали меня как писателя на своих должностях. Будучи такой недалекой личностью, лишь потеряв их, я поняла, как много их поддержка значила для меня. В своей потере, растерянности и одиночестве я рыдала, как бродячий ребенок на закате.

М-р Ямакаге в частности был моим незаменимым партнером в создании истории Номера 6. Он был со мной с первого тома. А еще он был тем, кто подарил истории ее название, «Номер 6». Но главное, он был тем, кто научил меня, что значит жить и что значит умереть.

Следующие слова я не могу забыть.

Это было то ли начало лета, то ли его конец – время смены сезонов. М-р Ямакаге и я обсуждали подробности моей следующей работы в такси, когда он сказал: «Мисс Асано, знаете, я эти дни потел».

М-р Ямакаге сказал это неожиданно, слегка понизив голос. Во фразе, как и всегда у него, была легкая смешинка. И? Подумала я. Потел? Разве не обычное дело потеть в жару? У меня, наверное, было недовольное лицо из-за непонимания смысла его высказывания. Но он продолжил.

«Когда жарко, я потею как и должен. Это заставляет меня думать, что, вау, я живой».

Я вспомнила, что м-р Ямакаге только недавно вернулся на работу, оправившись после тяжелой болезни; я кивнула, полностью соглашаясь. Теперь же я размышляю над этими словами и понимаю, насколько они весомы.

- Потому что это и значит быть живым. Потеть, когда жарко; плакать, когда грустно; смеяться, когда радостно. Идти вниз по улице и взбираться по ступеням. Дни, пролетающие мимо, обычная рутина – именно они доказывают, что мы живы. М-р Ямакаге научил меня этому. «Номер 6» - история о мальчиках. А еще эта история о жизни и смерти. М-р Ямакаге, возможно, шагнул за пределы работы редактора, чтобы донести до меня, писателя, избравшего темой истории жизнь и смерть, но пишущего в легком комедийном стиле, свое послание.

Мисс Асано, пожалуйста, действительно любите свою жизнь; дорожите ею и старательно, старательно пишите об этом. Превратим «Номер 6» в такую историю – где проходит настоящая человеческая «жизнь».

Он был замечательным человеком. Он не боялся прожить свою жизнь и отправиться в объятья смерти. Мне бы хотелось, чтобы он разделил со мной этой путь дольше – нет, не навсегда.

М-р Ямакаге, Вы ушли слишком рано. Нечестно, что Вы просто исчезли, впечатавшись в мою память. Когда я встречу Вас на том свете, я точно закидаю Вас жалобами. А Вы, наверное, расплыветесь в улыбке, кивнете и мягко извинитесь.

Спасибо всем, кто ждал четвертого тома. И простите меня (за то, что выпустила его куда позже, чем обещала изначально).

И хоть я была готова упасть на колени и признаться, что, может, эта была закончена и из-за смерти м-ра Ямакаге, я благодарю всех, кто поддерживал меня: м-р Абе Каору и м-р Ямамуро Хидеюки; м-р Кагеяма Тору и м-р Китамура Такаши, закончивших свою работу как настоящие профи и пославших мне кипучую поддержку, не нуждающуюся в словах. Большое, большое спасибо.

Август 2005

Асано Ацуко

Послесловие к четвертому тому (бунко)

Стыдно об этом рассказывать, но когда я пишу послесловия, нынче у меня в результате получается нытье и оправдания. Думаю, и так ясно, что в каждой истории – и «Номер 6» не исключение – жалобам или оправданиям места нет.Поэтому в это раз я решила написать не послесловие, а просто мысли, пришедшие мне на ум.Когда я писала четвертый том «Номера 6» - или даже на протяжении работы над всем сериалом – я размышляла о том, что такое «надежда».Надежда – это вера в будущее.Прямо сейчас, в этом мире, так ли крепка моя вера в будущее, как я писала? Я все еще думаю над этим (ведь и серия еще продолжается).Я думаю и думаю, но, сколько бы я этим не занималась, точного ответа в голову не приходит.Не то, чтобы я потеряла надежду. В такое время и в таком возрасте, вполне естественно, что я ощущаю надвигающуюся опасность (хоть это и не всегда направлено на то, что надо). Но я не отчаиваюсь и не сдаюсь. Но если бы кто-то спросил меня, насколько искренней надеждой я обладаю – мне оставалось бы лишь озадаченно склонить голову. Это точно трудный вопрос...Голод, войны, разрушение, бедность, убийства, отчаяние...Люди меняются и внутри, и снаружи, эти изменения изгибаются и поворачивают; в нашей повседневной жизни мы, подобно людям, плывущим на хлипкой бамбуковой лодке, не знаем, когда окажемся втянутыми в водоворот.Маленький огонек надежды, мерцавший внутри меня при написании первого тома, теперь стал почти не различим с моей точки зрения.У меня зрение ухудшилось?Или огонек стал слабее?Хмм? Это начинает походить на жалобу. Взять на заметку: помни, что это не то.

Истории больше всего ненавидят и избегают оправданий. В то же время, они поддерживают твою борьбу за веру в будущее.

Истории не пишет и не придумывает тот, кто говорит «Ну, вот как-то так» с искаженными пессимистичными прогнозами; не исходят они и от того, кто отбрасывает все со словами «Мне уже все равно, что случится». Только тот, кто посматривает на тоненький лучик света и делает неуверенный шажок вперед – только из этого шажка история и рождается.

Наверное, вера в этот маленький шажок как-то связана и с верой в будущее.

И вы, те, кто дочитал так далеко – давайте вместе сделаем этот неуверенный шаг вперед, почему бы и нет?

Лето 2008

Асано Ацуко

Послесловиек тому 5 (бунко). Серия «Номер 6» наконец-то достигла пятого тома. Я до сих пор помню, какжаловалась в первом томе: мне было стыдно, что я превратила послесловие воправдания, и я говорила, что больше не хочу их писать. Но, спокойно обдумаввсе, я пришла к выводу, что не нравились мне не послесловия; это была я – придумывающая отмазки, оправдывающая себетак и сяк – вот что мне не нравилось. Так что я просто перенесла своенедовольство на само послесловие. Должна признаться, это далеко не кореньпроблемы. Я уже устала от этого, честно.Сейчас мне правда кажется, что такие, как я, люди – постигшие искусствосамосохранения, трусливые, но амбициозные, должны писать истории, подобные«Номеру 6». Я уже где-то писала об этом, но «Номер 6» для меня не совсемобычная работа. В моей работе я всегда акцентировала внимание на людях. Яхотела писать о них и узнать больше. Единственным инструментом познания людей вмоих руках стала писательская деятельность. Я хотела узнать этих девушек ипарней, женщин и мужчин. Хотела понять, что они за люди. Именно это стояло замоим желанием начать писать и именно потому я и пишу до сих пор.Но, когда я еще не начала работать над «Номером 6», я хотела познать мир,прежде чем узнавать людей. Я жаждала истории, которая поможет мне столкнуться смиром, в котором я живу. Это был мой первый опыт. Поэтому, поначалу меня малоинтересовала истинная форма Сиона или Нэдзуми – что они думали, что любили, чтоони ненавидели, проживая свои жизни. Протагонистом стал Святой Город, амальчики - лишь второстепенными персонажами. Но вскоре эти надменные мыслиразлетелись на кусочки. Невозможно создать мир, в котором люди оставались безвнимания. Люди всегда связаны с миром. Люди – это то, что и составляет сам мир.Мир создается людьми, которые обогащают его, портят его, разрушают и сновавозвращают к жизни.Прежде, чем я это поняла, я уже отчаянно следовала за Сионом и Нэдзуми,очарованная созданным ими миром, переменами в них и их судьбами. И хоть это изаняло много времени, меня наконец-то озарило, что этот мир можно создать,только следуя за ними, наблюдая за ними, постигая и описывая их. Это былопасный вызов. Я чувствовала себя богомолом, который машет своими крошечными клешнямина огромную надвигающуюся корзину. У меня нет решения. Мне не хватает мужества прямо смотреть на мир или на саму себя. С техпор, как я это поняла, мне больно слышать слова Нэдзуми и ощущать взгляд Сиона.Так что вот до чего мы дошли: что же мне делать? Хотелось бы мне просто забыть об этом... О, господи, теперь вместо оправданий жалобы пошли. Хмм, нехорошо. Но я задержусь здесь еще ненадолго. Если я сейчас не соберусь, то сама не узнаю,зачем вообще все это писала; и так далее, и тому подобное, бла-бла-бла.Спасибо следующим людям за их поддержку и за то, что они терпеливоследили за моим рискованным поединком и терпели мои слабовольные отмазки: м-рХарада Хироши из отдела издания бунко; м-р Ямаширо Хидеюки из отдела детской литературы.Моя сердечная благодарность так же и тебе, читатель, нашедший время прочитатьэту работу.Лето 2009Асано Ацуко