6

Будильник прозвенел рано. Очень рано. Было ощущение, что я закрыла глаза, а он уже пищит набившую оскомину песенку: «Вставай, вставай, и в бой, товарищ!» Надо сказать папе «спасибо». Его подарок. Сменю мелодию. Надоело ее слышать каждое утро.От души зевнув и потянувшись, я пошла умываться.Навстречу по коридору мне попался папа с полным мусорным ведром. Я остановилась. - Пап, ты куда несешь ведро? Прямо по курсу - моя комната. Входная дверь - там, - Я показала верное направление.Папа выглядел смущенным. - Понимаешь, мама сказала, что если тебе встретится с самого утра мужчина с ведром, полным чего-либо, это хороший знак.Мне стало смешно. Мама в своем амплуа. Она от всей души верит во все приметы и гадания. Хохотнув, я спросила: - Чего она еще выдумала? - А ты сходи на кухню, сама увидишь. Быстро умывшись, я пришла на кухню. К слову сказать, по всей квартире у нас были развешаны различного рода обереги: от сглаза, порчи, на счастье, деньги и так далее. Также мама увлекалась фэн-шуем, расставляя мебель согласно этому учению, подвешивая монетки и дракончиков, и, конечно же, «музыку ветра».Не далее как вчера мамуля, вернувшись домой с работы, привела с собой какую-то странную женщину по имени Роза Марковна. Ее лицо показалось мне смутно знакомым, возможно, она выступала на телевидении. Она представилась великолепной гадалкой, велела тащить бумагу, свечи и конфеты. Последние нужны были к кофе, который мы собирались пить. Не растворимый, а настоящий, который варят в турках и по кофеинкам которого можно гадать. Я принесла все требуемое. Сперва Роза Марковна попросила меня скомкать бумагу левой рукой (той, что ближе к сердцу) и поджечь в пламени свечи, что я и сделала. Потом мы погасили свет, и гадалка принялась рассматривать при отсвете пламени пепел сгоревшей бумаги. Похоже, то, что она увидела, ей не понравилось. Потому что она схватилась за сердце и с ужасом уставилась на меня. Объяснять что-либо она отказалась, велела маме варить кофе. Та, вся бледная, приступила к выполнению задания. Наконец, кофе разлили по кофейным чашкам, и Роза объяснила нам, как надо пить кофе: размышляя о будущем, отпивая мелкими глотками, и изредка поворачивая чашку по часовой - и только по часовой! - стрелке. Остатки недопитой гущи вылить на блюдце от себя. Кофе выпили. Конфеты скушали. Остатки гущи вылили. Стали ждать, когда та высохнет. Потом с благоговением стали прислушиваться к Розиным бормотаниям, которые не было слышно из-за радио.

Ну что сказать, ну что сказать?Устроены так люди:Желают знать, желают знать,Желают знать, что будет.

Похоже, гадалка опять пришла к негативным выводам, потому что, посмотрев в мою чашку и покачав головой, она молвила: - Марина, на твоей дочери лежит проклятье.

Счастье в жизни предскажет гаданьеИ нежданный удар роковой.Дом казенный с дорогою дальнейИ любовь до доски гробовой.

Я прыснула. Две гарпии воззрились на меня. Я прикусила губу и сделала невинный вид. - Что же это за проклятье? - дрожащим голосом спросила мама. - Точно не знаю, - хмуро ответила экстрасенс. - Но очень скоро это выяснится. Что-то, связанное со смертью.Мама испуганно посмотрела на меня. Роза Марковна еще долго дурила ей голову, а я, вместо того, чтобы повторять материал к экзамену, впустую убивала время. Около одиннадцати вечера Роза ушла, забрав подаренные мамой сто долларов. Вот ведь обманщица! Сыграла на самом дорогом для мамы и сбежала. Да, перед уходом велела родительнице с утра умыть меня святой водой и надеяться на лучшее. - Ты проснулась? - мама была взволнована. - Ну, наконец-то! Садись скорее, ешь, - она пододвинула ко мне тарелку с пятью румяными творожниками. - Мам, да я столько не съем! - возмутилась я. - Нет, съешь, - невозмутимо ответила она. - Хочешь получить пятерку, съешь все.Конечно же, вздохнула я, пять творожников. Вполне в мамочкином силе. Ладно, лучше не спорить, себе дороже выйдет. - А почему ты сегодня не на работе? У тебя же сегодня эфир?Мама вела телепередачу «Просыпайся, город!», начало ее показа было ровно в шесть утра. - Я попросила Наташу подменить меня сегодня. Она с большим пониманием относится к таким вещам. Все у нас в студии очень взволнованы, и беспокоятся за тебя.Точно, подумала я, у мамы на работе все с такими же прибамбасами. Наверное, и Розу Марковну ей там же присоветовали. Помню, когда Наташа рожала ребенка, мама велела мне не носить черного и ступать только с правой ноги. Не удивлюсь, если вся студия сегодня перевязана красными нитками, а у Наташи под левой пяткой лежит серебряный пятак.Кстати, с тоской подумала я, наверняка такая же участь ждет и меня.Угадала. - Эту монетку подложишь в левый носок, поняла? - наставляла мама. - Из дома вышагивай только с правой ноги. И ничего не забудь, чтобы не возвращаться. И умойся святой водой. Вот кружка.Мы переглянулись с пришедшим в кухню папой. Хорошо, хоть в его студии такой чепухи не водилось. Папа вел исследования глубоководных морских обитателей, для этого уезжал в экспедиции, собирал материал и мастерил великолепные познавательные передачи. Они пользовались бешеной популярностью, и были не хуже, чем фильмы компании ВВС. Папа никогда не верил в приметы и другую подобную чепуху, видимо, на рыб они не срабатывают. Этим я пошла в него. - Ага, а еще съешь головку чеснока, чтобы при ответе плюнуть в экзаменатора три раза через левое плечо, и если он не растает, можешь смело требовать пятерку, ведь ты съела-таки эти пять творожников, - выдал папуля.Я сыто икнула. - А если он растает? - с любопытством спросила я, не обращая внимания на нахмурившуюся маму. - Значит он вампир, - захохотал папа, довольный шуткой. Я засмеялась вместе с ним. Но под маминым взглядом смех быстро стих. Мы с папой сделали одинаковые невинные рожицы. - Ты скоро? - спросил папа. - Давай, я тебя завезу. Все равно по пути. - Не надо, - ответила я. - За мной Паша заедет.Настроение быстро портилось. Весь ужас надвигающегося испытания налетел на меня, и я тихонечко завыла. Мне казалось, что я не знаю ничего. О, Боже мой, зачем я предавалась глупым занятиям, размышлениям и мечтаниям, когда надо было учить, учить и еще раз учить?! Я же не сдам экзамена! Меня с позором выгонят из Университета, а знакомые, сдавшие экзамен, будут тыкать пальцем со словами: «А, это Лизка Царева, уборщица-недоучка!» Перед глазами возникла Юлиана и ее амазонки, и они надо мной смеялись, смеялись...Видимо, мои мысли так ясно проступили на побледневшем лице, что папа даже испугался. - Так, быстро иди одевайся, - скомандовал он. - Вон уже и Павел твой подъехал.Я в полубессознательном состоянии оделась, причесалась и пошла на выход. Словно зомби засунула монету в левый чулок, перекрестилась и с правой ноги шагнула через порог. - Обязательно позвони, как сдашь! - крикнула мама вслед. - Мы с папой сегодня поздно придем, у Ларисы Павловны юбилей.Я, не оборачиваясь, вяло помахала рукой и отправилась на заклание. Вышла из лифта, машинально пожелала доброго утра консьержке тете Марусе и вышла из подъезда. Остановилась.Рядом с подъездом стоял автомобиль Паши. Но я смотрела не туда.Прямо передо мной, важно вышагивая, слегка подергивая хвостом от переполнявших его чувств, прошел Толстопуз, кот, живший в нашем подъезде, всеобщий любимец, которого все усердно подкармливали, за что он и получил говорящую кличку.Черный кот.Я в ужасе стояла в дверях, а Толстопуз подошел ко мне, потерся о мои ноги и скрылся в подъезде. Дверь со стуком захлопнулась. Я так и стояла, рискуя опоздать на экзамен. - Лизка, - окликнул меня Паша, - ты что застыла? Мы же опоздаем!Я встрепенулась и подошла к машине. Села.- Да что с тобой? - спросил Паша, заводя мотор и делая потише радио. - Ты сама не своя. - Все нормально, - ровным, но каким-то чужим голосом ответила я.Машина тронулась с места и набрала скорость.

Жил да был черный кот за углом...Говорят, не повезет, если черный кот дорогу перейдет...

Всю дорогу мы молчали. Паша обеспокоено смотрел на меня через зеркало. - Лиза, - сказал он, когда мы, наконец, приехали. - Все будет отлично. - Откуда ты знаешь? - скептически спросила я. - Ну, я предчувствую. - Угу, - хмыкнула я, сбрасывая оцепенение, - все эти предсказания и приметы - бред! Ничему нельзя верить.Паша немного обиделся. - Ну, я надеюсь, что все будет хорошо. - Лучше не надейся, - ответила я, - а то еще сглазишь. - Лиза, - он начал терять терпение, - ты сама себе противоречишь. - Знаешь, - теперь обиделась я, - мне хотелось всего лишь услышать пожелание удачи и то, что ты веришь в меня. А ты начал про какие-то предчувствия... - Ладно, я понял, - стиснул он зубы, - это у тебя нервное. Ты нервничаешь перед экзаменом, и вымещаешь свой страх на мне. - Тебе легко говорить, - вздохнула я. - Ты-то экзамен уже сдал.Вот на такой непонятной ноте я вышла из машины. Осторожно, стараясь не шевелить шеей и головой, боясь растерять остатки знаний, пошла по дорожке к дверям Универа. - Позвони, как сдашь, я заеду, - крикнул Паша из машины.Я не ответила.Дальнейшие три часа тянулись в каком-то тумане. Как ни странно, на экзамен я успела. Билет тянула последней - плохо, что фамилия у меня на букву «Ц». Села за стол, и только тогда взглянула на билет. Так, «Стилистика русского языка» - это я знала на зубок, не зря когда-то реферат по этой теме писала. «Влияние декабристов на мировую общественность» - тоже хороший вопрос, но вот только слишком объемный. «Влияние попсовой музыки на подрастающую молодежь» - это что за странный вопрос? Не припомню такого в программе. Ну да ладно, времени у меня много, отвечать иду последней, что-нибудь да напишу. А не вспомню, так придумаю. С этим у меня всегда хорошо было...Минуты текли и текли, мысли тоже перетекали, правда, на бумагу. И вот первый человек пошел отвечать. Боже мой, а я еще ко второму вопросу не приступила. Надо поторапливаться. Пошла отвечать Юлиана, рассказывала долго и нудно, даже один профессор заснуть умудрился, но его вовремя пихнул в бок коллега. Тот пробудился и сходу задал Юльке вопрос, явно не по теме. Та аж посинела, не зная, что ответить. Кое-как выкрутилась и продолжила рассказывать. Наконец, ее отпустили.Пустое место заняла Настена. Ее звонкий голосок зазвенел в аудитории, профессора аж заслушались. Видя, как Настя воодушевлено глядит на преподавателей своими синими глазенками, и немного прислушиваясь к ее речи, я поняла: тут явная пятерка.Эх, когда же моя очередь? Еще пять человек. Я уже написала все, что знала, а третий вопрос буду рассказывать по вдохновению. От нечего делать я стала смотреть в окно. Как хорошо на улице! Как я хочу, чтоб этот кошмар уже закончился! Скорее бы!Время тянулось очень, очень медленно. Я уже не знала, чем себя занять. И тогда стала рисовать на листочках. Собственно говоря, этого делать я никогда не умела, и нарисованный мною Паша до странности походил на приглашенного из другого Университета преподавателя. Он был председателем комиссии. И это он заснул во время ответа Юлианы.В конце концов, преподавателям самим надоело выслушивать ответы студентов. Видимо, ничего нового для себя наши ученые мужи не открыли. Тогда они стали вызывать экзаменующихся не по одному, а каждый к себе.Мне, как всегда, подфартило. Я попала к Никифору Никифоровичу - приглашенному профессору. Он ласково посмотрел на меня. - Ну-с, барышня, я вижу, вы везучая. Вам попался билет, который, на моей памяти, за последние десять лет вытягивали всего два раза. Я, видите ли, сижу в комиссии очень давно.Супер, подумала я. - И оба раза были неуды, - добил меня Никифор Никифорович.Великолепно, подумала я, лучше некуда. Похоже, мои страхи сбываются. Ну, Толстопуз, погоди! - Что ж, приступайте, - разрешил мой мучитель.И я приступила. С жаром, с патетикой доказывала ему, что стилистика нашего Великого и могучего - это круто! Он смотрел на меня, чуть удивленно приподняв брови, словно я его поразила. А когда я закончила свой второй вопрос строчками стихотворения: «Россия вспрянет ото сна, и на обломках самовластья напишут наши имена!» - в его глазах стояли слезы. Похоже, я тронула его своим ответом до глубины души.- Похвально, похвально, барышня, - сказал он и черкнул в своих записях что-то, ужасно напоминающее пятерку. - Даже стыдно спрашивать вас после таких великолепных ответов третий вопрос...Да и не надо, подумала я с надеждой. - ...но все-таки расскажите мне о вашей точке зрения, хотя бы немного.Добрый вы дедушка, подумала я.-Ну, э, - начала я, - давайте сначала разберемся, что же такое попсовая музыка... - и начала лить воду. Минут десять болтала, он только кивал головой. - ...Таким образом, подростки создают культ попсовой музыки, что их объединяет. А поп-музыка (хоть и по большей части включает тексты вроде «Я дебила разлюбила, разлюбила, ля-ля-ля») - это песни, очень важные для сердец молодежи, и она положительно влияет на дух тинейджеров, тогда как другие музыкальные направления... - я уже хотела начать рассказывать про то, что слушает Робби. - Достаточно, - сказал Никифор Никифорович. - Я поздравляю вас. Вы - первый человек, который сдал экзамен, вытянув этот билет.Услышав это, я облегченно обмякла на стуле. Я чувствовала себя выжатой как лимон. - Действительно, редко встретишь девушку, столько эрудированную в различных областях знаний. Похвально, очень похвально.И тут его взгляд упал на мой листок с ответом. На то самое место, где я, изнывая от скуки, пыталась изобразить Пашу. Но получился почему-то Никифор Никифорович. Его рука замерла над ведомостью.Мое сердце на миг забыло, что значит биться. Я подумала, что преподаватель меня сейчас убьет. - Можно посмотреть? - с напряжением в голосе спросил он.Я молча протянула ему листок. Две минуты оба молчали. - Знаете что, девушка, - наконец сказал он, - я говорил, что у вас несомненные таланты в красноречии и эрудиции. Но это... - Он показал на рисунок. Я сжалась от страха. - Это... это же просто превосходно! - Я, не веря ушам и глазам, посмотрела на него. Профессор был в восторге! - Я всегда плохо получался на фотографиях, нефотогеничен, что поделаешь, но ваш рисунок... Просто поразительно! Я восхищен! Можно, я заберу его на память? - с надеждой спросил он.Я выползла из аудитории и устало привалилась к стене. Сил не было совершенно. Вот уж точно, Никифор Никифорович - самый настоящий вампир. Энергетический. Хорошо, хоть обошлось без плевков через левое плечо. Хватит с него и моего шедевра. Результаты экзамена должны были объявить только через час, но я не стала ждать. Настёна остается, она и посмотрит мою оценку. Уж на три-то я ответила, вернее, нарисовала.Я медленно спустилась по лестницам и вышла из дверей Альма-матер. Как же холодно. Странно, на улице жара, а меня знобит. Может, заболеваю? Перенервничала, а после стресса немудрено. Не стала звонить ни родителям, ни Паше, сразу пошла к остановке. Почему - не знаю. Наверное, не было сил.В автобусе я спала, чуть не проехала свою остановку. Пока шла от остановки до дома, немного оклемалась. Что за странное оцепенение на меня напало? Надо встряхнуться. А то и в самом деле оправдаю чаянья Розы Марковны.У подъезда сидел Толстопуз и умывался. Ладно, подумала я, не стану трогать тебя, животное. Живи себе. Толстопуз с презрением посмотрел мне вслед и продолжил свое занятие.Поднявшись в квартиру, я решила принять ванну и выпить кружечку молока. Минут двадцать нежилась в теплой воде с огромным количеством пены, потягивая молочный коктейль из трубочки.Потом включила компьютер и принялась раскладывать любимый пасьянс - меня это всегда успокаивало. Но сегодня пасьянс никак не сходился. Видимо, потому что опять захотелось спать. После горячей ванны меня разморило. Надо доползти до кровати и лечь по-человечески. Но странная слабость не давала это сделать. Я вдруг почувствовала, что рука, держащая «мышку», начала неметь. Я потрясла рукой и подвигала пальцами. А что, если мне прикорнуть прямо здесь? Полежу немного, а потом расправлю диван и засну. Засну... как же мне хочется спать...