Глава 5

Если чувствуешь себя плохо - не улыбайся. Если хочется плакать - плачь. Если тебе не нравится человек - скажи ему об этом прямо.Я не из тех людей, которые предпочитают утаивать свои мысли, хранить их в закупоренных баночках глубоко в сознании и играть роль счастливого романтика. Моя религия - суровая правда.Люди часто говорят «как бы тяжело не было - улыбайся». Я с этими словами не согласна, больше того, я эти слова не воспринимаю всерьёз. Можно ли улыбаться окружающим в момент душевной боли, когда кажется, словно мир засосала чёрная дыра, кишащая тварями под названием «страхи»? Объясните мне, пожалуйста, как можно оставаться в здравом уме, болтать со всеми, веселиться, если ты, к примеру, сильно поругался с родными людьми? Если провалил экзамены? Если упустил возможность исполнить мечту всей жизни? Нет. Нельзя, это выше моих сил. Слабость ли это - демонстрировать внутренних демонов или что, тем не менее, мне трудно сдерживать свои подлинные эмоции.Людям свойственно меняться. Обстоятельства требуют того, но, к сожалению, чаще всего люди становятся худшей версией себя. Какая теперь я - решать вам, однако осмелюсь высказаться, что обновлённая Рэйчел мне нравится больше, потому что отныне я использую мозг, а не сердце. И два моих полушария деспотично велят быстро закутаться в тёплое одеяло.Ночь перед Рождеством прошла скорее как ночь перед Хэллоуином. После, выражусь так, «извержения», я облегчено выдохнула и выпила приготовленную Айзеком шипучку от тошноты. Мне было безумно неловко перед ним и отвратительно некомфортно перед хозяином дома, чертовым Никсоном, однако поделать я с собой уже ничего не могла. Даже если бы наступил конец света, я бы не двинулась с места, наоборот, обрадовалась бы, что мой личный кошмар наконец-то закончится. Роуз, плохо соображающая, сидела со мной в свободной комнате и ласково гладила руку, виновато кусая нижнюю губу. Она не поднимала взгляда, ибо знала, что своим я её сожру, потому просто помалкивала, понурив голову, будто побитый щенок. Спальня, в которой меня уложили буквально на десять минут, показалась мне забавной, и я подумала, что здесь спит Айзек. Острота моего зрения и наблюдательность позволили заметить на полках разные учебники, которые выдаются в моем колледже, на столике с ноутбуком лежали различные масла и какая-то побрякушка из ракушки. Стул, стоящий прямо в тютелька в тютельку в специально выделенное для него отверстие стола, вещи на комоде, сложенные в ровный прямоугольник, даже домашние тапочки, лежащие впритык друг к другу, подсказали мне неоднозначную черту характера студента - он перфекционист. Помню, подумала в тот момент, что это сложно. Любой непорядок выводит из себя. Интересно, а хаос внутри самого себя перфекционисты способны пережить или они каждый день страдают из-за этого?В конечном итоге, разогнав всех гостей, абсолютно трезвый Никсон, окинув меня раздражённым и высокомерным взглядом, объявил, что отвезёт нас «с моей шумной подружкой» домой. Конечно я возмутилась. Кто угодно, да хоть Фредди Крюгер, но только не этот самодовольный болван, однако, мне пришлось уступить, поскольку Никсон оставался единственным трезвым и не страдающим отравлением человеком в округе. Поэтому мы спустились к моей колымаге, которую я отныне буду ласково называть Бетти, и сели в не очень удобный салон. Благо шатен хотя бы не отшутился по поводу внешнего вида Бетти, а то я ему точно прописала бы парочку ударов в нос. В двадцать минут четвёртого утра мы приехали к дому семьи Фишер.Я вспоминаю эту поездочку с кислым лицом, но сейчас лучше перестать это делать. Интенсивно вытирая полотенцем мокрые волосы, выхожу из душа, кончиком носа услышав прекрасный, сводящий с ума желудок, аромат жаренной индейки. Через мгновение мой живот жалобно заурчал. Несчастный... Да уж, кто-то будет сегодня набивать брюхо всякими вкусностями, а кто-то, не будем показывать пальцем, станет давиться пресной кашей. Отравление в праздники - настоящая катастрофа для любителей поесть. — С Рождеством и доброго утра! - энергично встречает меня, лежащая на кровати, Роуз.Она, одетая в розовый тёплый халат, под которым пряталась белоснежная пижама, смотрит ожидающе на меня и неловко улыбается.Я недовольно буркнула, повесив полотенце на спинку стула. Её комната с последнего моего визита изменилась только тем, что постельное белье теперь вишнёвого оттенка, а туалетный столик не забит всякими тюбиками, косметичкой и браслетами. Все чисто и аккуратно. Наверное, Реджина постаралась.— Скорее адского утра, - сев на край кровати, отвечаю я, всем своим видом показывая, что до сих пор злюсь.Достаю руками до коробки с феном, быстро и ловко подключив его к розетке.— Как себя чувствуешь? Цвет лица стал лучше, - прищурившись, продолжает блондинка.Она лениво переворачивается на живот и, работая локтями, ползёт ко мне, свесив кисти на пол. Я стараюсь держать планку и выглядеть максимально твёрдо. Пусть знает и видит, что вчерашний её побег заставил меня страдать. А что? Она заслужила.— Я выпила таблетку. Мне уже лучше, - говорю кратко и тут же включаю фен, тем самым перебив реплику подруги.Та шикнула и скрестила ноги в воздухе. Потребовалось три минуты, чтобы высушить голову и ещё одна, дабы нанести на лицо крем для сухой кожи.— Твоя мама приехала. Они в гостиной завтракают. Моя ей все рассказала, так что тебя ругать не будут, - мягким голосом поведала мне очевидное Роуз, и я, усмехаясь, поворачиваюсь к ней на девяносто градусов.Подлизывается, старается углы сгладить...— Меня и не за что ругать. Я за твою шкуру беспокоилась, дура, - тыкаю пальцем ей в ребро, отчего блондинка визжит, — я готова выслушать твои объяснения. У тебя со Скоттом какие-то проблемы?Услышав имя возлюбленного, Фишер заметно мрачнеет, стирая улыбку с девственно чистого лица и садится по-турецки, избегая зрительного контакта. Так, мне её реакция не по душе. Начало многообещающее.— Мы расстались, - на выдохе произносит Ро, и я опешила.Приподняв брови ко лбу, раскрыла рот, но ничего не в силах выпалить, ведь сказать в такой ситуации мало, что возможно. Ну, не считая «мне жаль», «какой ужас», «почему так? Это трагедия». Тем не менее мне не нравится разбрасываться клишевыми фразами, я лучше искренне поддержу её молчание. Потому что молчание порой имеет куда больше содержания, чем обильный поток слов.Сплетя наши пальцы, сидим в полной тишине несколько секунд.Да, неожиданно. Оглядываясь назад, на историю любви друзей, я искренне не понимаю, что могло сломаться. Какой механизм дал сбой? Все казалось идеальным: эти безбашенные поступки, поездки на мотоцикле, встречи в «Сходке», свидания... Даже банальная первая встреча. Как чертов романтический фильм. Но если все так радужно и прекрасно, тогда почему любовь угасла и исчезла? Кто виновник беспредела? Может, любовь - это песочные часы? Закончились песчинки, так мы перевернём вверх дном, чтобы заново пошёл отсчёт... И так раз за разом, пока однажды часы не разобьются. Стекло есть люди, любовь есть песок.— Скучаешь по нему? - неуверенно спросила я ломко.Роуз улыбнулась так сладко, так нежно, что я как будто ощутила вкус сахарной пудры на языке.— Скучаю. Люблю... Но быть с ним больше не хочу. Он первый отдалился, Рэй. Теперь он в баскетбольном клубе университета. Звезда, можно сказать. Постоянно в разъездах, на учебе или ещё где-то... Я виделась с ним только по утрам. Мне было так одиноко, Рэйчел, - она моргнула, выпустив скупую слезу и поджала дрожащую губу, стараясь не выглядеть передо мной жалкой.Кажется, мы с ней поменялись ролями. Пришёл мой черёд вытирать чужие слёзы из-за разбитого сердца. Это больно. Не так сильно, как от шипов Бородавчатки, но все же...— Почему ты не позвонила мне, м? Почему тащила этот груз одна? Я бы... - нравоучительным тоном заговорила я, но Роуз устало перебивает:— Что ты? Да брось, Рэй, это не смешно. Как я могла тебе жаловаться на такое, зная твои травмы из-за Эрика?Сердце испустило сильный удар, от которого показалось, что меня ударили кувалдой. Такое ощущение, точно ледяной водой окатили и заставили плясать на морозе. Имя. Одно имя, и я в нокауте. До этого никто: ни мама, ни бабушка, никто не вспоминал данного человека, а эта блондинка взяла и ляпнула. Хотя, чего молчать? Он ведь только призрак из прошлого. Фантом, который стоит изгнать из своей головы.— Причём здесь он? Мы говорим о Скотте. Они очень разные, - нервно поправляя лохматые волосы, тараторю я.— Но они были лучшими друзьями. И знаешь, не такие они уж и разные.— Ладно, - приподняла руки, громко выпалив. — Кто стал инициатором разрыва?Фишер, облизывая уголок ненакрашенных губ, хмурится, после чего издаёт тихое хриплое мычание.— Оба.Закатываю глаза, глубоко вздыхая.— Кто первый предложил расстаться? - парирую, хочу донести до неё очевидную вещь.— Ну, мы ссорились... И я в сердцах сказала, что лучше вообще оставить друг друга в покое. А Скотт ответил, - Ро откашлялась, сделав голос как у парня, — «единственная здравая мысль из твоих уст за последние месяцы».Я смотрю на неё долго, проникая взглядом в самую душу, мысленно ломая кости и лопая сосуды, однако дверь, за которой прячется её нутро, непробиваемое. Что за детский сад, господи?!— Роуз, вы серьезно расстались из-за такого пустяка? Вы либо два идиота, либо ты мне сейчас нагло врешь!Её глаза блеснули непонятным блеском, тотчас напугавшим меня. Реплика моя словно оскорбила подругу: она вся щетинится и спускает брови к переносице.— Клянусь! Все так и было! Зачем мне тебе врать? - взорвалась блондинка, вскочив с кровати на ноги, да так ловко, от чего я ойкнула.Судя по всему, переборщила с напором, однако Ро раньше не была такой чувствительной.Переводя дыхание, смирительно опускаю напряженные плечи и отвожу сонный взгляд. Неразбериха какая-то.— В общем, потом ещё раз поговорим. А сейчас давай спустимся к нашим. Рождество всё-таки, - натягиваю чистые штаны и рубашку, которую мне любезно приготовила Реджина и завязываю пряди в хвостик.Белокурая постепенно успокаивается, и морщинки на её лбу разглаживаются.— Ты должна попробовать мамин пудинг. Он шикарен, - настаивает Роуз, вмиг посветлев, на что я бросаю в её сторону взгляд «ты что, издеваешься?». — Ай, прости, забыла о твоём отравлении.Ха! Отравление - щекотка по сравнению с тобой, подруга. Я и забыла какой она бывает шумной.

***Серость города меня поражает, доводя в какой-то степени до мурашек, потому что вид из окна автобуса, в котором я сейчас сижу, так похож на картинку из интернета, что я не способна, да и не желаю, отрывать взгляда: трасса полупустая, но машины, двигавшиеся по встречной полосе, разрывают серость желтыми фарами, разукрашивая капли на окнах, превращая их в светлячков. Я почему-то сейчас подумала «мёртвые светляки, мёртвые и прибитые к холодному стеклу». Качка убаюкивала. Музыка, поступавшая в уши через белые провода наушников, позволяют мне хотя бы понарошку стать кем-то ещё; скорее героиней сопливого фильма, где тебя все жалеют, бегают за тобой и пытаются славить хоть один твой незначительный взгляд, потому что ты вся такая красивая и особенная. Особенная. Когда-то мне тоже хотелось выделяться из толпы, быть не такой как все, верить, что я избранная... Богом? Дьяволом? Может, без понятия, магом или драконом. Чушь, но в неё хочется верить. Потому что люди устроены верить в то, чего на самом деле не существует, этим самым утешная собственные мысли.Я вышла из автобуса и быстро побежала под козырёк остановки, проклиная синоптиков за их лжепрогнозы: обещали снег - получили ливневый дождь. Он такой противный, что хочется хлопнуть в ладоши, в надежде на его прекращение. Ага, мечтать не вредно.Насупившись, резко выдыхаю и энергично оглядываю улицу, только осознав, что все люди, в отличие от меня, сейчас сидят дома со семьями и сплетничают о всяком «интересном».Мой план был таков: прогуляться по городу, слушая медовый голос любимых исполнителей, а потом отправиться к папе и Изабелле, поскольку оба настояли на моем приходе, таинственным тоном сообщая в трубку телефона «это секрет, приходи, чтобы узнать самой». Делать нечего - я согласилась, отложив вечерние посиделки с Роуз на другой день. Но прогулка моя испорчена, и «спасибо» стоит сказать кучевым тучам, плюющим дождевой водой на наши головы. Пушистый снег превратился в слякоть, повсюду грязь, но уже через пару дней, я вас уверяю, Митсент-Сити вновь переоденется в нарядную белую шубку.Намокнув вплоть до нижнего белья, стуча зубами, я, словно покинутый всеми уродливый, но милый зверёк, подхожу к дому отца, быстро забежав на крыльцо, ледяным пальцем нажимая на звонок. К счастью, дверь открылась сразу, точно Изабелла караулила меня под окном. Она сперва мне широко и сладко улыбнулась, но потом её губы исказились в ужасе, как и брови, жалостливо сгустившиеся у переносицы.— Боже мой, Рэйчел! Ты вся мокрая! - она затаскивает меня в дом, прикрыв дверь и повторно оглядывает с ног до головы.Выглядела я, наверное, жалко: белокурые крашеные волосы, тяжелые и липкие, как сосульки висят в воздухе, при этом некоторые пряди умудрились примкнуть к моей мокрой шее. Чёрный дутик, светлые широкие джинсы, кожаные ботинки с ромашками такие же неудобные и мокрые; все чешется, хочется поскорее сбросить одежду с себя и, прыгнув в печку, расслабиться. Отморозила я себе все пальцы на руках, на ногах (особенно ноет мизинец на левой ноге), губы синие, а нос, напротив, красный, и издалека его можно спутать со светофором, черт возьми.Изабелла приносит мне большое махровое полотенце, после чего, родительским тоном велит стоять смирно, сама вытирает мою голову. Я молчу, только жмурясь и пытаясь не улыбаться словно дура. Забавно... Она ниже меня, отчего ей приходится вставать на носочки, и это так мило.— Бегом в ванную. Я принесу тебе сухие вещи, а это можешь бросить в стирку, - наставляет японка.Расслышав незнакомые голоса на кухне, я вытянула шею и вопросительно взглянула на женщину.— У вас гости?— Да, - на ходу отвечает Изабелла, — но пришли они к тебе.Сбитая с толку подобным заявлением, я побеждаю своё любопытство и плетусь лениво в душ, который стал панацеей от недуга в виде замершего тела. Горячие струи воды, охватывающие мою обнаженную спину, выпирающие позвонки, грудь, плечи, кисти рук, где красуются шрамики, как будто расплавляют оковы. Выдавив молочко для тела себе на ладонь, я принимаюсь намыливать сперва живот, а потом остальные части туловища, задержав взгляд на тыльной стороне ладони. Шрам от ожога загудел, словно он совсем недавний и его все ещё беспокоят внешние раздражители, типа горячей воды, соли или приправы. Как-то однажды Ханна сказала мне, что зудят раны, оставленные кем-то на нашем теле или душе потому, что эти люди нас вспоминают. И знаете, мне совсем не хочется думать об этом, однако мысли сами залетели в голову, кружась по кругу, как чокнутая оса, грозя ужалить кого-нибудь. Если человек, подаривший мне этот шрам и вправду сейчас думает обо мне, то это начало конца. Ненависть превращает нас в безумцев, но какой безумец живет без ненависти? Живой пример тот самый парень, имя которого, как имя темного лорда, называть нельзя. А то мало ли... несчастье случится?Капли воды, разбивающиеся о ванную, возвращают меня в реальный мир, а стук в дверь лишь закрепляет данный эффект.— Рэйчел, это я. И я вхожу, - сообщает Изабелла, но голос её слышался приглушенно из-за шума воды.Спрятавшись за шторкой, я выглядываю из своей «крепости», наблюдая за действиями японки. Она кладёт стопку одежды на шкафчик с туалетными принадлежностями и, даже не обратив в мою сторону внимания (за что спасибо), покидает комнату. Уже через десять минут я стояла перед зеркалом и сушила волосы. Что же делать с моей одеждой? Я не уверена, что она высохнет хотя бы до завтрашнего утра, не говоря о сегодняшнем вечере. Почему такие ситуации продолжают преследовать лишь меня? Устало фыркнув, выключаю фен и поправляю чёрный свитер Изабеллы, который пропах её духами: тонкий аромат лилии, не режущий кончик носа. Не знаю почему, но лилия у меня ассоциируется с книгами, а книги с Изабеллой. Замкнутый круг.Выхожу в коридор. На кухне до сих пор слышится звон бокалов, громкий мужской смех и всякие разговоры. Похоже, придётся представиться, тем более ранее мне сообщили, что гость явился по мою душу.— О, вот и она, - застал меня в дверях папа с румяными щеками; видно, перепил, — знакомься, Фил, это моя дочь. Рэйчел.Я, в недоумении глядя то на одного человека, то в сторону нарезающей торт хозяйки, муравьиными шагами плетусь вперёд, к покидающему своё место неизвестному джентельмену.На вид ему лет тридцать пять-девять. Он худой и высокий, похож на бизнесмена или политика; его бледное лицо гладко выбрито, но под определённым освещением заметны следы растительности. Острые скулы, нос длинный и узкий и добрые, необычно яркие голубые глаза. Он протягивает мне ладонь в честь знакомства, и я, нацепив вежливую улыбку, приветствую его.— Садись за стол. Ты голодна? - положив руки на мои плечи, толкает вперёд Изабелла; я повинуюсь.За считанные минуты перед моим носом стояла тарелка, набитая всякой едой. Выглядит очень аппетитно... Особенно моя любимая лазанья, однако, вспомнив про своё недавнее отравление, пришлось прикусить язык и глотнуть только холодную воду.— Итак, Рэйчел, твой отец сказал мне, что ты хочешь стать журналистом? - оценивающе проходит круглыми глазами по мне Фил, фамилию которого мне не сказали.— Не совсем. Ведущей утренних... - папа не позволяет мне договорить, нагло перебив, из-за чего я глубоко вздохнула, мол, ну и ладно.— Она довольно способная. Думаю, это именно тот человек, который тебе нужен. В школе Рэйчел заняла первое место в конкурсе «Золотое перо», - хвалит без стеснения тот, и тут я сильно изумилась.Ого... Он помнит об этом? Серьезно? Во-первых, конкурс этот проводился в классе девятом. Во-вторых, назывался он «Перо мастера». И в-третьих, причём здесь сейчас мои школьные успехи? Папа будто продаёт меня, делая хорошую рекламу. Странно все это.— Любишь читать книжки? - ухмыльнулся, но не издевательски, Фил, достав из кармана пачку сигарет.Глазами спрашивает у отца разрешения закурить, и тот не сразу кивает, взмахнув рукой. Эй, вообще-то здесь беременная женщина!— К чему эти вопросы? - не выдержала я, выпалив вопрос достаточно раздраженно.— Мистер Бенсон главный редактор довольно известной в нашем городе газеты «Future time». Я рассказал ему о твоей мечте стать журналистом, - наконец-то решает просветить меня в курс дела папа.Пока он проговаривал реплику, ни раз не моргнул. Этим жестом мужчина пытался донести до меня всю важность сказанного. Значит, вот как... Они с Изабеллой позвали меня сюда, чтобы познакомить с мистером Бенсоном, дабы я исполнила свою мечту? Нечего сказать. Просто приятно, когда о тебе помнят...Неужели отец так изменился? Раньше появлялся в моей жизни мельком, точно прохожий, а сейчас активно участвует, пытается помочь и направить. Это Изабелла на него так повлияла? Любовь, восставшая из пепла? Забавная штука.— «Future time»? Никогда раньше не слышала, - хмыкнула я, обратив своё внимание на улыбающегося одним уголком рта Фила.— Мы открылись полтора года назад. Теперь мы довольно известная газета округа.— И самая престижная, - подмечает с важным видом папа.Изабелла накрывает на стол заново: заменяет грязный сервиз на чистый, для десерта.— И что вы предлагаете? - выпрямляюсь на стуле, приняв серьезное выражение лица.— Я хочу понаблюдать за тобой. Если ты мне понравишься, я возьму тебя в штат, а оттуда можно и на телевидение. Кем ты хотела быть? Ведущим утренних новостей?— Простите, конечно, мистер Бенсон, - недоверчиво озарилась я, — но зачем такой успешной газете брать в штат неумелую студентку второго курса, которая только-только учится писать статьи? Не боитесь, что я могу как-нибудь подорвать ваш успех?Моя бровь высокомерно приподнялась. Папа переменился в настроении: если он сидел расслабленно и пару мгновений назад гордился мной, то отныне он напряжённо ерзает на стуле, вслушиваясь в каждое слово, сканируя лицо гостья и, наверняка, ругая мой порыв в уме.Изабелла тоже занервничала. Быть может, моя реплика вызвала резонанс, но лучше взглянуть на подводные камни сейчас, чем потом быть раздавленным ими.Фил звонко рассмеялся, потушив окурок в стакане с водой. Своим хохотом он застал врасплох всех присутствующих.— Боишься, что я тебя обману? - уточняет редактор.— Просто хочу быть уверенной, что это серьезное предложение, а не временный жест вежливости из-за дружбы с моей семьей. Не поймите меня неправильно, мистер Бенсон, но я люблю честность и прямоту. И если это предложение не сулит мне ничего доброго, я не стану ради этого бросать колледж и рушить своё будущее.— Дочь и вправду копия своего отца, - вслух замечает мужчина, не пряча заинтересованных голубых глаз, — я предлагаю тебе вот что... Ты можешь перевестись на дистанционное обучение, Рэйчел. Я и не думал заставлять тебя бросать учебу. Наоборот, это плюс. Считай, совмещаешь и теорию, и практику. Одно другому не мешает.Джордж закивал в знак согласия, вмиг оживившись:— Отличная идея. Сможешь учиться и параллельно работать, повышать классификацию. Рэй, это прекрасная возможность для тебя.Почему по спине прошёлся холодный ветерок? Я что, боюсь? Да, ответственности. Прямо сейчас решается вопрос о моем будущем, и только от одного ответа все может измениться. Стены давят, взгляды давят...Перевестись на дистанционное обучение? То есть, остаться в Митсент-Сити, из которого я мечтала сбежать? Позабыть Ханну? А если мне не понравится работать в газете мистера Бенсона? Черт побери, сколько вопросов и неопределенности. Ответственность никогда не оставит человека в покое, по крайней мере, пока у него есть совесть. Совесть моя сейчас сладко спит, а на дежурство вышел эгоизм и желание жить роскошной жизнью. Я прямо-таки вижу эту картину: знаменитая ведущая горячих новостей, одетая в белое платье с открытой спиной, с красной помадой на губах, чёрные очки на носу и белобрысые волнистые пряди, откинутые за плечи. В моих руках кофе из «Старбакса» и клатч от знаменитого дизайнера. Вот так выглядит тщеславие.Я покачала головой, избавляясь от «запретного плода» и выдыхаю всей грудью.— Мне нужно обсудить это с мамой, - без всякого энтузиазма сказала я.— Конечно. Можешь не спешить. Вот моя визитка, свяжись со мной по этому номеру, как примешь решение, - подмигнул Фил, празднично улыбнувшись. — Из тебя, Рэйчел, выйдет хороший журналист. В тебе есть стержень. В нашей профессии он необходим.

***Обещания нужно выполнять всегда, потому что людям, которым вы их даёте, ваши слова важны. Не уверена насколько были важны мои слова для Роуз, когда я умудрилась сказать, что мы с ней прогуляемся по вечерним улочкам города, но она заставила меня отлипнуть от дивана. А я, между прочим, пересматривала второй сезон «Друзей».После делового знакомства с ведущим редактором газеты прошло два дня. Мы с мамой говорили долго, попивая горячий чай, и она поддержала отца с Изабеллой, сказав: «Нельзя отказываться от подарков судьбы». Больше карьерной лестницы ей по вкусу пришлось мое местоположение: то, что я буду жить снова с ней обрадовало маму больше, и в какой-то степени я женщину понимаю. Одиночество заставляет маму страдать, она совсем зачахла. Я даже уже думаю вытащить её из дома, чтобы познакомить с каким-нибудь мужчиной. Жаль типажа не знаю. Ну, если смотреть на папу, то маме нравятся высокие, с хорошим телосложением, темноволосые и серьёзные джентльмены. Скукотища. По-моему, сейчас ей нужен сорвиголова. Такой человек, который смог бы вытащить её из депрессии и подарить всю свою любовь, чтобы потом получить два раза больше, ибо мама иначе не может. Если любит, то любит до потери пульса. Есть в этом что-то глупое и наивное, этим мы с ней очень похожи.Погода и воздух порадовали, поскольку хоть на улице было сыро, небо, сменившее маску, осталось девственно чистым, и лишь звёзды, казавшиеся мне родинками, даже не пачкали, а скорее дополняли этот пейзаж. Наконец-то я ощутила, пропустила через себя дух Рождества, потому что и сочельник, и сам праздник мне посчастливилось справить не так, как делают это нормальные люди: вместе подарков получила рвоту и нежеланную встречу с тем грубияном. Ладно, оставим. Держаться за неприятные моменты жизни - это, в первую очередь, делать плохо только себе. Поэтому старайтесь не думать, отвлекаться на то, что приносит вам радость. Интересно, лишь так можно спастись от саморазрушения?Гуляя по аллее, украшенной гирляндами с не мигающими желтыми лампочками, которые подобно лианам окутали стволы и ветви деревьев, обращая тех в нечто волшебное и сказочное, не привычное для обычного человека, забитого повседневностью и рутиной. Повсюду, куда не глянь, стоят игрушечные и надувные Санты, его экипаж с оленями, переливающимся в свету огоньков. Открыты кофейни, забитые очередями: каждый хочет попробовать горячий шоколад с маршмеллоу. В самом сердце аллеи возвышается высокая (где-то пятьдесят футов) новогодняя ёлка, украшенная в золото-красные игрушки. На её фоне народ делает много снимков, смеётся, а дети бегают и играются, любопытно разглядывая сперва огромные шары, а потом уже своё кривое отражение. Я смотрю на это и улыбаюсь, чувствую себя расслабленной и довольной. Не каждый день выпадает шанс смотреть на серый мир в цвете. Люди, наконец-то, сбросили оковы обыденности и натянули счастливые улыбки, поздравляя друг друга с праздниками. На следующей неделе Новый год. Ещё триста шестьдесят пять дней, чтобы найти себя. Время быстротечно: только вчера мне было семнадцать лет. Я теряла, находила, снова теряла и вновь находила. Страдала, улыбалась, любила и прощалась. А уже сегодня мне девятнадцать, и я совершенно другой человек. Все, во что я верила, обратилось в пыль. Разочарование приводит нас к саморазрушению. Я пытаюсь это предотвратить.— Сфотографируй меня, - сует в руки телефон Роуз, отбегая на пару метров.Блондинка, с беретом на голове, пальто и фиолетовой помадой на широких устах, которая резко выделяется на фоне её белоснежной кожи, встаёт в позу, натянув дежурную улыбку. Я хмыкаю, делая пару хороших кадров. По крайней мере, я на это надеюсь, потому что Ро постоянно двигается, меняя положение рук и головы.— Взгляни, - протягиваю телефон к хозяйке.Она нетерпеливо рассматривает получившиеся фото и довольно мычит.— Тебя сфотографировать? - спросила она.— Нет, не хочу.— Поедим яблоки в карамели? Как душисто пахнет!Простояв в цепочке очереди минут пять, мы делаем свои заказы, попросив ещё две бутылки обычной воды, после чего, переплетая руки, блуждаем по бордюру, откусывая десерт. Он горячий, тягучий и липкий; боюсь испачкать волосы, которые, по вине неожиданных порывов ветра, сами лезут к карамели. Как чертова муха, бьющееся о стекло, видя перед собой прекрасный пейзаж, но не осознавая, что на его пути «железная» прозрачная изгородь.— Роуз, - окликнула подругу я, выбрасывая остатки яблока в мусорную урну и вытирая испачкавшиеся пальцы влажной салфеткой, — мне сделали интересное предложение.— Руки и сердца? - усмехнулась блондинка, поправляя воротник пальто.Ха-ха, смешно. Иногда её шуточки доводят до могилы.— Это связано с моей будущей профессией, - подробно пересказав ей наш разговор с мистером Бенсоном, я стала ждать реакции, но Фишер задумчиво молчала, рассматривая одну точку.Она так долго не моргала, сконцентрировавшись, что зрачки её расширились, словно от наркотика.— Думаю... - протянула она, приподняв подбородок. — Это твой шанс. Ты должна попробовать.— Да? Не знаю, - тяжело вздыхаю, плюхнувшись на свободную скамейку, — почему-то я не уверена.— Рэйчел, хватит думать. Тебя это до добра не доведёт.— Почему это? - обиженно фыркнула я.— Потому что твоя способность драматизировать никогда ничего хорошего не проносила. Все «за»: твои родители, Изабелла, я. Мы поддержим тебя. В чем причина твоей неуверенности?В местности, хотелось ответить мне. Не хочу оставаться в этом забытом богом месте. Жить далеко от Митсент-Сити было самым вразумительным решением. Я училась не вспоминать старых друзей, Эрика, который, ничего не сказав, не объяснив, черт побери, не предупредив, покинул меня. Мерзко от самой себя. Вспоминая слёзы, пролитые из-за этого человека, я вскипаю тотчас. Не тратьте слёзы на тех, кто их просто-напросто не заслужил, потому что слёзы ваши высохнут, но вот память об этом моменте будет преследовать вас долгое время. Со мной, к примеру, так и есть. Я дура. Самая настоящая наивная дурочка из всех на этой земле.Моей главной задачей было отпустить прошлое, забыть всех людей и жить спокойно, а теперь мне нужно все эти старания перечеркнуть к чертовой матери и вернуться к самому началу? Боже, аж сердце закололо... Это будто паническая атака: тяжело дышать, голова идёт кругом, а паника и страх, что я могу встретить здесь Эрика Нансена пожирает плоть изнутри. Мне страшно. Я не хочу видеться с ним. Не хочу! Не хочу! Боже правый, я даже думать не хочу, что встречу его, но, если это произойдёт, я скажу ему при нашей встрече что-то дерзкое, твёрдое, режущее и с ног сбивающее, а не ванильное «привет».— Рэйчел Милс! - толкает меня Роуз, и я вздрагиваю. — Что с тобой? Три часа уже зову.Дыхание стало сбивчивым, однако мне удалось взять себя в руки и успокоиться. Ро абсолютно права - мне не стоит думать.— Все в порядке, - отбиваюсь, заправляя надоедливые пряди за плечи.Стало зябко, поэтому обхватываю себя руками, стараясь согреться и смотрю на свои зимние ботинки, на сей раз без рисунков с ромашками. Им ещё нужно подсохнуть.— А я не знаю, что делать мне, - опечалено вздохнула Фишер, выпустив изо рта тёплый пар, — запуталась очень.Поворачиваю шею в её сторону. Она сидит сутуло, перебросив одну ногу на другую и как-то грустно поджимает рот, бегающими глазами рассматривая каменные плиты.— Почему бы тебе не позвонить Скотту? Вы должны помириться, - предлагаю я невинным голосом, на что Ро усмехнулась и покачала головой, словно из моих уст только что вылетела чушь.— Этому не бывать. Мы уже никогда не будем вместе, Рэйчел. И хватит вспоминать о нем, ладно? - в конце реплики она говорила слегка раздраженно.Похоже, больная тема. Заноза, которую нужно вытащить. Почему у меня ощущение, что подруга чего-то не договаривает? Раньше она все мне рассказывала, но, судя по всему, время отдалило нас - Роуз мне не доверяет.— Хорошо.Следующие полчаса мы посвятили сумасшествию: когда где-то музыканты играли весёлые песни, мы рвались танцевать, причём нелепо, будто нам живот скрутило или судороги застали врасплох. Не знаю, что именно привлекало внимание горожан: наши бездарные танцы или громкий, несвойственным юным леди, смех. После танцев мы играли в «Пол- это лава». Роуз пришлось бежать, сломя голову, до ближайшей лавочки или какого-нибудь выступа, но она в конце концов проиграла, ведь десять секунд, данные мною, скоропостижно истекли. Что же, Ро в долгу не осталась. Коварная подруга дождалась момента, когда вокруг не было ничего, только ровная улица без камней, выступов или ступенек, и произнесла лисьим голосочком «Рэйчел, пол - это лава». Ощутив дрожь в груди, я выпучила глаза и, судорожно, под противный счёт подруги, принялась разыскивать спасение. На седьмой секунде я подбегаю к лавочке, где сидела молодая парочка, и, запыхавшись, сажусь между ними, закинув ноги на шокированную девушку. Их лица напугали меня, честно признаться, а потом стало очень стыдно. Прося прощение за неудобство, я убегаю к задыхающейся от смеха блондинке и испепеляю ту яростным взором, мысленно поджигая той волосы керосином.Мы продолжаем гулять, но Фишер и не думает затыкаться, плетясь позади и детально описывая лица той парочки. Ох, спасибо, я и сама помню каждую мелочь тогдашней секунды. До сих пор щеки горят.Вдруг, когда терпение мое лопнуло и я хотела обернуться за спину, дабы рявкнуть на подругу, глаза заметили одного человека... Вмиг планета остановилась, и волнение поглотило меня разом. Нервная система была поражена, как от попавшегося в кровь нейротоксина. Голова пульсировала, и с каждой пульсацией точно становилось больше. Секунда. Одна секунда понадобилась мне, чтобы узнать этого человека. За прошедшие два года она сильно изменилась: исчезли короткие пряди, как у пацана. Теперь у неё каштановые локоны ниже широких плеч. На лице косметика и тёплая улыбка. Единственная вещь, оставшаяся без существенных изменений - её стиль: кожаная тёплая куртка, зауженные чёрные джинсы и белая водолазка. На ноги я не смотрела, но более чем уверена, она обута в спортивную обувь.Казалось бы, что может усугубить положение? Хм, может, её карие глаза, уставившиеся в мою сторону и улыбка, быстро сползающая с лица? Она хмурится, пытаясь понять тот ли я человек, о котором она думает. Да. Ты меня нашла, Эмма.Уловив движение с её стороны, я растерянно моргаю и, задержав дыхание, делаю шаг назад, врезавшись прямо в Роуз. Представления не имею, отчего такая реакция, но сейчас, честное слово, нет никакого желания здороваться и болтать с Эммой, ведь все эти два года я мечтала забыть про неё и «Сходку». Стереть из памяти, убраться вон, тем не менее, фантом прошлого настиг меня. Перед глазами пелена воспоминаний: первая встреча с ней, ночь на мосту, разговор по телефону... Именно с ней связаны и горькие моменты с Эриком. Она как нить, связывающая бусины памяти воедино. Нет, нет, нет... Она что-то говорит рядом стоящей женщине и идёт в нашу с Ро сторону. Я истерически захныкала, считая быстрые неспокойные удары сердца. Давление скачет, хоть я и на улице, меня словно стенами придавило.— Роуз... уходим отсюда. Быстро! - взмолилась я, произнося слова тихо, боясь, что Эмма меня услышит.Но она пока ещё далеко, хоть в то мгновение казалось иначе.— Что случилось? Ещё слишком рано, - протестует блондинка, не замечая старую подругу и моего состояния.Бам, бам, бам, бам, бам - стучит сердце. Вопит. Рвётся на части от испуга. Лихорадочно гадаю как быть дальше, уголком зрения следя за действиями брюнетки, надвигающейся подобно катастрофе.— Пошли...— Рэйчел, ты плохо себя чувствуешь? Опять тошнит? Ты сильно побледнела.Через пять секунд, когда я твёрдо убедилась в намерениях Эммы подойти ко мне и поговорить, я, сумасшедшая девчонка, срываюсь на бег в противоположную сторону, жадно глотая ртом морозный воздух, не видя никого перед собой, толкая прохожих. Раз, два, три... Раз, два и три...Не желая легких, бегу что есть мочи, игнорируя укол в боку. Мельком, сквозь купол орущих мыслей, слышу оклик Роуз. Она бежит за мной, но не в силах догнать, сдаётся, остановившись, чтобы отдышаться. А я все бегу, не чувствуя ног. Меня словно несёт ветер, и я не сопротивляюсь, отдаваясь его резким порывам. Страх сделал это со мной. Сломал, прожевал и выплюнул. Слабые люди, подобные мне, всегда будут убегать, пока, в конечном итоге, не упадут.Веселые песенки и гирлянды остались позади. Тишина следит за мной. Зная, что Эмма теперь меня не потревожит, я все ещё бегу, пока не случается следующее. Скользкая кирпичная дорожка встречает меня не совсем приятно: я теряю равновесие на гололедице и, вскрикнув, падаю. Однако боли от удара никакой не ощутила, только тёплые руки, вцепившиеся в меня мертвой хваткой. Раскрывая веки, замечаю перед собой чёрное дно неба и сияющие яркие звёзды, до которых никому из нас не дотянуться, а потом мне помогают выпрямиться, и, держась за голову, я неуверенно оглядываюсь.— Я думал, что обознался, - немного с беспокойством проговорил Айзек.Боже мой, наверное, впервые за все эти дни я так счастлива его увидеть. Во-первых, он меня спас, ведь сейчас я могла лежать с разбитым, как кокос, черепом, пачкая аллею кровью и крошечным мозгом, судя по последним выходкам.— Спасибо, - глубоко дыша, держусь за грудь.— Почему мы встречаемся, когда с тобой что-то происходит? - расслабившись, усмехается парень.— Да потому что она магнит для неприятностей, - объясняет высокомерно шатен, приближающийся к Айзеку со спины.Закатываю глаза, узнав не очень приятного знакомого. Следом за ним в нашу сторону идёт низенькая девушка, чьи волосы молочного шоколада собраны в два длинных хвоста. Это та особа... Сестра, Никсона, кажется?— Что здесь происходит? - спрашивает она, спрятав руки в карманы куртки из овечьей шерсти. — О! Мы разве раньше не встречались? На... парковке, - щёлкает пальцами, предполагая.Отличная память. Видно, в организме избыток магния.— Рэйчел, это Би. Моя троюродная сестра, - представляет нас друг другу воспитанный, в отличии от кое-кого, Айзек.— Здравствуй, - коротко улыбаюсь я. В этот момент в сумке зазвонил телефон, отчего я, извиняясь, беру его в руку и читаю имя абонента - Роуз. Черт возьми, вообще забыла...— Ну и где ты?! - орет в трубку подруга, не успела я даже к уху мобильник поднести. К счастью.Оборачиваясь полукругом, чтобы разглядеть хоть какое-то знакомое здание.— Эм, рядом с кафе «Бонжур». Знаешь, где это? - отвечаю, делая вид, что насмешливый взгляд Никсона меня не бесит.— Я сейчас приду и убью тебя. Стой на месте, поняла?!Что тут сказать... Мне правда конец, потому как даже причину внезапного побега сказать Ро я не могу. Она начнёт меня расспрашивать, я разозлюсь, мы поссоримся и все. На этом точка.Прячу сотовый обратно в сумку, пытаясь понять откуда такой странный осадок на душе. Точно я сделала что-то неправильно... А, ну, да.— Ты тут одна? - решил продолжить беседу Айзек, заметив некое напряжение.— Нет. Я с подругой. Роуз. Помнишь её?Приятель тужится, напрягает память, в голове с размаху открывает ячейки в поисках нужного имени и, похоже на то, находит.— Ещё одна блондиночка, - опережает брата Никсон, язвительно усмехаясь.Прорубив, словно топором дровосека, сквозную дыру взглядом в человеке напротив, безразлично фыркаю и весело болтаю с Айзеком, парочкой фраз перекинувшись с давольно приятной, нежели её братец, Би. В ходе беседы всплыло её полное имя - Беатрис.Мы стояли в уголке минут пять, болтая о том о сём, пока ждали злую Роуз, обещавшую прикончить меня за незапланированный побег. Но я не виновата! Никто, лишь Небо знало о неожиданной встрече с призраками прошлого... Если ты готов, то взглянешь в лицо страхам, но пока просто плыви по течению. Мое течение унесло меня к обрыву. Замечательно.— Ты сумасшедшая? - подходит к компании фыркающая подобно котёнку Ро, стараясь не обращать внимания на внимательный взор из-под ресниц шатена.— Давай потом об этом поговорим, - «сигналя» глазами в сторону ребят, примирительно молю я. — Помнишь Айзека?Девушка, скрестив руки на груди, встаёт рядом и резко меняет выражения лица: если недавно она хмурилась и скалилась, то теперь приветливо лыбилась, будто ничего и не было. Она, будучи общительной и самоуверенной, сама представилась и заговорила сперва с черноволосым, затем с Би, похвалив её «необычно крутой» стиль одежды. Только Никсон остался без должного внимания, и я подумала, что это из-за той ночи. Возможно, блондинка чувствует смущение за мое состояние, за машину или что-нибудь такое. Во всяком случае, шатен не замечает скованности Фишер по отношению к своей персоне, свободно изучая подругу обыденным взором. Нет, если бы этот взгляд кричал пошлости, я бы, конечно, спрятала девушку за плечами, но меня сильно удивила незаинтересованность Никсона в Роуз. Он что, дивергент? Ро пленяла абсолютно каждого парня, как будто мёд мишку, однако замеченное мною - не ошибка. Роуз Фишер его не впечатлила.— Ну так что? - вмиг обращаются все ко мне.Я качаю головой, отгоняя назойливые мысли, и, хлопая глазами, вопросительно смотрю на воодушевленных ребят.— А?— Ты сегодня совсем в облаках летаешь, - вынесла диагноз Роуз, потерев переносицу, — Айзек и Би предлагают к ним присоединиться. Мы собираемся в кафе. Ты «за»?Ох, когда я все умудрилась пропустить мимо ушей? Переварив стратегию ребят, я открываю рот и не знаю, что придумать, лишь бы не идти.— Ну, может, в другой раз? - отнекиваюсь профессионально неумело.А-ля девочка без стержня. Как глупо. Надо было хотя бы оправдание сообразить, а уже потом рот открывать.— Да ладно, мы не кусаемся, - отшучивается Би, притягивая меня к себе.Несмотря на низкий рост, ей удаётся закинуть руку мне на плечо и обнять. Я оцепенела, поскольку девчушка застала меня врасплох.— Говори за себя, - фыркает Никсон, — у нас были свои планы, зачем нам лишний груз?Повисло секундное молчание, которое лично для меня показалось многочасовым. Уши Айзека стремительно краснеют от стыда за несдержанность брата, а низенькая брюнетка театрально закатывает глаза, мол, какой ты идиот. И правда - идиот. Что с ним не так? Строит из себя короля мира, все ему не так! Знаете, если вы вдруг замечаете грубость в свою сторону - не терпите. Дайте отпор, чтобы обидчик раз и навсегда покончил со своим копролалием.— Прости? «Груз»? - пройдя чуть вперёд, приподняла уголок рта я. — Ты с людьми точно разговаривать не умеешь.Почуяв запах очередной перебранки, Роуз и Айзек принялись просить нас остановиться и прийти в сознание, увы ярость штука скользкая. Глаза, застеленные яростью, ничего не видят. Мои, по крайней мере, точно.— Почему же? С людьми я как раз прекрасно общаюсь, а вот с неуравновешенными дурочками пока общий язык найти не могу, - принял вызов Никсон, скорчив кислую гримасу.Что?!— Ты меня сейчас больной дурой назвал? - шипя, приближаюсь вплотную к парню я, раскрыв глаза пошире, будто пытаясь ими проглотить глупца. Кулаки чешутся врезать по лицу, потому что он слишком несносен.— Брейк! - разряжая обстановку, разнимает нас Би, глядя на шатена с укором и явным раздражением. — Мы в любом случае идём все вместе в кафе поесть мучного, а вы должны либо игнорировать друг друга, либо научиться нормально разговаривать.Беатрис кажется немного младше меня, скорее всего она школьница выпускного класса. В свои семнадцать я была совсем другой, но брюнетка меня радует своим характером. Она намного сильнее и уверенней меня. Смотришь на это холодное дерзкое личико и понимаешь, кто здесь босс. Небось все в школе по ней тащатся.Фыркнув одновременно, мы с Никсоном отходим подальше друг от друга, сохраняя приличную дистанцию, как будто оба носим в себе смертельно опасный вирус. Роуз на ушко спрашивает меня о произошедшем, почему мы так ненавидим друг друга, но я только качаю головой. Ненависть ли это? Не думаю. Да, соглашусь, к Никсону я питаю раздражение, однако, когда тот молчит, то кажется нормальным парнем. А стоит ему слово хоть одно выплюнуть - все! Да здравствует война миров. В печёнках уже сидит.А вообще... Какого черта шатен позволяет себе говорить со мной в подобном тоне? Что я ему сделала? Недолюбливать человека без какой-либо причины - либо идиотизм, либо проблемы с мозгами. И сейчас, подглядывая на надутого Никсона, смело заявляю, что побеждает второй вариант. У него просто не все дома.Кафе оказывается полупустым, что только на руку компании шумной молодёжи. Мы садимся недалеко от бара и декоративной большой вазой в азиатском стиле. Металлические столы круглые и высокие, собственно, как и стулья. Мне пришлось подпрыгнуть, чтобы залезть на обивку, но уже потом, когда Би ловко взбирается на стул ростом с неё, я понимаю, что для этого существует специальная подножка. Отлично.Пожевав от неловкости нижнюю губу, отдававшуюся вкусом железа, сажусь между бодрым и по его же словам голодным Айзеком и смеющейся Роуз. Ребята ловко хватают заламинированное меню, обсуждая разные блюда и напитки, как я тоже решаюсь присмотреться, потянув руку к последнему листку. К несчастью, в эту секунду Никсону пришла та же идея, отчего, в итоге, наши пальцы соприкасаются.Разряд тока прошёлся от мизинца ног до макушки головы, заставив глотнуть воздуха и округлить глазёнки, напряжённо подняв плечи.Шокированные, полные негодования и смущения лица находят друг друга, и мое сердце остановилось, как и весь мир. Черт, черт, черт! Почему это происходит именно со мной и именно с ним?! Ненавижу это. Жизнь - это капризный ребёнок, которому скучно сидеть без дела, именно поэтому он вытворяет вещи, от которых людям плохо. Жизнь - эгоистка!Придя в себя, я резко убираю ладонь, спрятав под столом и старательно игнорируя зудящие участки, которых умудрился коснуться Никсон. Почему мне стало жарко? Ах, точно, потому что я злюсь! Меня бесит вся обстановка и особенно тот факт, что мы с Ником умудрились занять места друг напротив друга. Просто зашибись.— Я определилась, - перевернув меню на обратную сторону, сжимает губы Беатрис.— И я, - в унисон объявляют Роуз и Айзек.Дыхание участилось. Он сверлит меня скептическим, любопытным и пронзительным до глубины души взглядом, словно я интересный неразгаданный артефакт. Наверное, думает какая я глупая.— Я буду кофе, - не взглянув в меню, чеканит Никсон.Хватит на меня смотреть, хочется крикнуть во все горло.— Лимонной воды... И, - быстро выхватываю из рук Фишер меню, судорожно бегая глазами по строчкам, — черничный кекс.— Хорошо. Здесь самообслуживание, поэтому давайте я схожу и закажу, а кто-то другой все это принесёт, окей? - дипломатично закивала брюнетка, уточнив у каждого о его предпочтениях.Выслушав и перепроверив, она, опираясь руками о бортик столика, отодвигает стул и спрыгивает на кафель, виляя бёдрами, направляется к барной стойке.— Ненавижу черничный кекс, - сложив руки на груди, заявляет как должное Никсон.Его острый подбородок высокомерно приподнялся, словно этим действием парень пытается меня в землю вдолбить. Какой проныра. Полагаю, шатен страдает комплексом неполноценности, поскольку иначе объяснять его поведение невозможно. Или ему просто-напросто нравится бесить меня.— Есть его будешь не ты, - напоминает, устало вздыхая, Айзек, поглядев на меня. — Вы в одной школе учились? - намекает на блондинку, поправляющую короткие пряди за проколотые уши.— Ага. Мы с детства дружим, - предаваясь воспоминаниям, отвечаю я, улыбнувшись подруге.Она подтвердительно кивнула, поёрзав на одном месте.— А где учишься ты? - смерив глазами скучающего Никсона, вздохнула Фишер.Вот и мне интересно. Никогда раньше не встречала его на улицах Митсент-Сити. И даже на городских межшкольных спортивных играх. Возможно, просто не обращала внимания, кто знает? Однако вскоре шатен развивает мои сомнения, нехотя открываясь двум малознакомым девушкам.— Закончил школу я в Германии, а сейчас помогаю отцу с фирмой.— То есть, нигде не учишься? - уточнила я.Шатен наладил зрительный контакт со мной и чавкнул.— Я занимаюсь на дому. Финансы. Чтобы поддержать бизнес отца. Довольна ответом?— Вполне, - специально широко улыбаюсь я, сверкнув голубыми глазами, смутив, надувшего щеки, Никсона.— Ты выглядишь зрело, - неловко усмехаясь, подмечает Роуз. — Сколько тебе лет?За стол возвращается довольная чем-то Би. Она складывает накрашенные губы в тонкую полосу и сжимает какую-то бумажку в кулачке, тем не менее, кроме меня этого никто не замечает. Потянувшись, аккуратно выглядываю в сторону бара и нахожу за стойкой молодого, но гораздо старше Беатрис, человека. У него кучерявые густые волосы, смуглая кожа и острый нос. Выглядит вполне симпатичным, но порядочным ли? Похоже, они с брюнеткой обменялись номерами.— Двадцать два?! - удивленно воскликнула подруга, отчего я подпрыгнула на месте.Боже, напугала... Пытаясь усмирить дыхание, я обидчиво хмурюсь и толкаю блондинку локтем в бок.— Знаю, - проводя ладонью по волосам, щебечет кареглазый. — Я неотразим.Все лишь фыркнули на его замечание и, когда Айзек любезно согласился принести заказы, мы принялись за трапезу. Мой черничный кекс оказался умопомрачительным: шоколадный бисквит во рту тает, а в самой сердцевине десерта джем с крупными ягодами. Язык блаженствует, вкушая кисло-сладкую смесь, за которую и убить не жалко. Прикрываю глаза и мычу от удовольствия, с головой погрузившись в свою тарелку, ножиком разрезая кекс пополам, нанизывая на вилку. Обязательно попрошу маму испечь подобный... Это нереально вкусно!— Что с твоей рукой? - заметив след от ожога, пискнула взволнованно Беатрис, застав меня врасплох уже второй раз за этот вечер.Все замерли, перестав есть, и обратили свои взоры на мою ладонь, с интересном изучая некрасивый шрамик. Я машинально убираю руку в сторону, глотая кашу во рту, которая предательски затвердела и будто застряла в горле.Роуз знает обо всем, потому сжала под столом мое колено, как бы показывая свою поддержку.— Да так, - посмеиваясь, подминаю голову, — в детстве любила приключения.— Так и не скажешь, что шрам у тебя с детства. Он довольно свеж, - вытянув шею вперёд, любопытно заглядывая на прижатую к туловищу ладонь, подмечает Никсон.— Ты кто, дерматолог?! - закипая, фыркнула я, испугавшись чужого интереса.Воздуха стало критически не хватать, а плёночный цветной фильм транслируется перед носом, мозолит глаза, заставляет страдать своими повторяющимися кадрами. Рыжеволосая макушка и скользкая улыбка вонзились острыми клинками прямо в сердце, и я резко отодвинулись от стола, схватившись за грудь. Душит невидимая петля воспоминаний. Почему я не могу их отпустить? С ними тяжело жить. Почему люди не пытаются избавиться от того, что приносит им несчастья? Если так сделать, многое упростится.Би и Айзек обеспокоено переглянулись, после чего уставились на меня.— Рэй, выпей воды, - протягивает бокал с лимонным напитком Роуз, но я отказываюсь.Хочу сжечь пленку. Пусть фильм подойдёт к концу, иначе мой мозг рванет в космос!— Рэйчел, прости Никсона. У него язык без костей, - замахивается на брата Би и шипит.— Что я такого сказал? - не понимает тот. — Вы, подростки, такие импульсивные, аж тошнит. Гормоны играют, да, Рэйчел? - язвительно цокает языком шатен.Чаша терпения переполнилась его же ядом. Обида сдавливает кости. Я поднимаю глаза, искрящие от ненависти, и несколько раз моргаю.— Да что ты знаешь вообще? Посмотри лучше на себя! Тебе двадцать, но ведёшь ты себя как школьник с комплексами. Ты чего пристал ко мне? Так нравится играть на чувствах других? Псих, - больше ничего не говоря, сообщаю Ро «я домой» и, шагая быстро, размашисто, выхожу из душного кафе, заодно заплатив за всех наличкой.Глупый Никсон! Что ему известно?! Я прошла через огонь и воду, а он смеяться думает? Ненавижу таких людей, ибо они смеются над страданиями других, считая это мелочью. Обесценивать проблемы - самая грубая ошибка, которую может допустить человек. Ваше кривое слово, жест, взгляд стоит кому-то жизни. Самооценки. Уверенности. Вы просто ломаете душу, как спичку, даже не дав ей шанса загореть.Подхожу к дороге, поглядывая по сторонам и успешно останавливаю такси, садясь в тёплый салон, невнятно назвав домашний адрес. Надеюсь, больше с Никсоном мы не увидимся, поскольку парень напоминает мне всех засранцев из прошлого.Машина двинулась с мёртвой точки. Наконец-то покой...