Глава 125: Ветер и дождь потушили пламя свечи

Ци Янь немного успокоилась, затем вежливо поинтересовалась:

— Всё ли в порядке со здоровьем Его Величества?

— У-гэ по-прежнему управляет царством, но теперь отец-император посещает каждое заседание суда и сидит за ширмой. Сейчас его здоровье, должно быть, в полном порядке.

Выражение лица Ци Янь не изменилось, но в её сердце зародилось подозрение, которое тотчас же распространилось подобно капле чернил, упавшей в воду.

Дин Ю описывал ей реальное состояние здоровья императора. Судя по его рассказам, Наньгун Жан едва ходил, как он мог ежедневно по несколько часов присутствовать на судебных заседаниях?

Только если...

В голове Ци Янь промелькнуло одно предположение. Она украдкой взглянула на Наньгун Шунюй, пытаясь найти в её выражении лица ответы на свои вопросы, но не заметила ничего необычного.

Эта теория была абсолютно беспочвенной и фантастичной, но стоило ей появиться, как Ци Янь больше не могла думать ни о чём другом.

Может ли быть, что за занавеской из жемчуга и складной ширмой... восседает отнюдь не император?

В это же время Цянь Юань после долгого хождения взад-вперёд возле двери кабинета наконец решил осторожно постучать.

— Хозяин, госпожа Де хочет вас видеть.

Разговор в кабинете резко оборвался. Двое обменялись долгими взглядами, затем Ци Янь извинилась, сложив руки перед собой:

— Этот подданный просит Ваше Высочество немного подождать, он сейчас же вернётся.

Наньгун Шунюй тоже встала, затем, немного подумав, сказала:

— Я пойду с тобой, посмотрю.

Ци Янь вздрогнула, но не стала просить её уйти.

Наньгун Шунюй просто посчитала, что ей действительно не подобает оставаться одной в таком уединённом месте, как кабинет. К тому же, ей стало любопытно, ради кого Ци Янь выдержал двадцать судебных ударов.

— Можешь идти. — Ци Янь отослала Цянь Юаня, и тот тут же испарился.

Они вдвоём прошли через маленькую бамбуковую рощицу, которая росла вокруг дороги, ведущей к самому уединённому двору частного поместья. Ци Янь немного успокоилась, когда не услышала криков Сяоде. Она толкнула дверь.

Сяоде, обиженно надувшись, сидела на кровати. Подле неё были две немые служанки.

Ци Янь взмахнула рукой, и они обе вышли из комнаты. Стоило Сяоде увидеть Ци Янь, как её глаза загорелись. Она отложила деревянную фигурку кролика, которую держала в руках, и подошла к ней:

— Юаньцзюнь~! — радостно воскликнула она.

Ци Янь поддержала Сяоде, тихо сказав:

— Будь осторожнее, почему ты снова закатываешь истерику?

Наньгун Шунюй стояла неподалёку, изучая Сяоде. Честно говоря, она была несколько разочарована. Если бы она не видела большой живот Сяоде и то, как трепетно к ней относится Ци Янь, она бы никогда не подумала, что этот учёный будет держать при себе такую девушку.

В течение последних нескольких месяцев за Сяоде хорошо ухаживали, поэтому она не выглядела такой тощей и изможденной, как раньше. Черты лица явно достались ей от отца; подбородок были резким и волевым, глаза глубоко посажены, а скулы и надбровные дуги немного выступали вперёд. Её брови были густыми и неопрятными. В целом, нельзя было сказать, что эта девушка была совсем лишена обаяния, но такое мужественное лицо не соответствовало стандартам женской красоты царства Вэй.

Наньгун Шунюй опять посмотрела в глаза Сяоде: хоть эта девушка и не была красавицей, её глаза сияли внутренним светом... Она не была похожа на человека, который плетёт интриги или ведёт закулисные игры.

— Почему ты сегодня не пришёл? — обиженно спросила Сяоде.

Ци Янь улыбнулась, затем взяла Сяоде за руку и повернулась к Наньгун Шунюй:

— Я хочу тебе кое-кого представить. Это мой друг, можешь называть его... — Ци Янь остановилась, пытаясь придумать, какое имя не оскорбит Наньгун Шунюй, но Сяоде оказалась быстрее.

— Цзецзе! — воскликнула она.

Наньгун Шунюй поджала губы. В её глазах промелькнуло недовольство.

Ци Янь удивлённо приподняла брови, но поправила:

— Это молодой господин.

Сяоде помотала головой и с серьёзным лицом поправила Ци Янь в ответ:

— Это цзецзе!

Наньгун Шунюй кинула взгляд на Сяоде, и обнаружила, что та тоже смотрит на неё. Её чернильно-чёрные глаза были чистыми и ясными. В них не было и следа подлости или хитрости, поэтому злиться на неё было затруднительно.

— ...Это молодой господин.

— Цзецзе!

Наньгун Шунюй тихо вздохнула:

— Забудь об этом, раз эта девушка меня узнала... пусть будет цзецзе.

Сяоде улыбнулась. Её улыбка была такой же искренней, как и её взгляд. Она напоминала белоснежный лотос, расцветший на краю пропасти, не запятнанный пылью бренного мира.

Наньгун Шунюй отвела взгляд. Ей пришлось признать, что эта «не красавица» обладала определённой харизмой. Её искренности и непосредственности было очень трудно противостоять.

Сяоде боялась всех мужчин, кроме Ци Янь, но к одетой в мужскую одежду Наньгун Шунюй проявила любопытство. На её лице появилось нетерпеливое выражение, будто она очень хотела подойти ближе, но боялась.

Ци Янь не хотела, чтобы Сяоде с кем-либо контактировала, но понимала, что жизнь взаперти плохо скажется на её психическом здоровье. Она не знала, как лучше поступить, поэтому решила промолчать и позволить событиям идти своим чередом.

Наньгун Шунюй посмотрела на Ци Янь и мягко сказала:

— Тогда я подожду тебя во дворе.

Они вдвоём смотрели, как уходит Наньгун Шунюй, затем Сяоде наклонила голову и спросила Ци Янь:

— Кто эта цзецзе?

— Она... моя подруга.

Ци Янь не могла позволить Наньгун Шунюй ждать слишком долго, поэтому вскоре тоже ушла, сказав Сяоде несколько успокаивающих слов. Удивительно, но сестра и на этот раз не стала цепляться за Ци Янь или устраивать истерики. Она послушно вернулась к своей маленькой деревянной фигурке кролика.

Наньгун Шунюй сидела на каменном сиденье в маленьком дворике и смотрела на пейзаж вокруг. Здесь было очень тихо и красиво, а неподалёку виднелась густая бамбуковая роща. Ци Янь подошла к Наньгун Шунюй и опустилась на сиденье перед ней:

— Извините за долгое ожидание. Если Сяоде чем-то обидела Ваше Высочество, этот подданный просит за неё прощения.

Наньгун Шунюй покачала головой. Она хотела что-то сказать, но почувствовала, что это будет неуместно, поэтому промолчала.

Спустя некоторое время она наконец медленно произнесла:

— Предпочитать законной жене наложницу... Это плохо даже для обычной семьи, не говоря уж об императорском клане. — Ци Янь опустила голову, но Наньгун Шунюй продолжила — Несмотря ни на что, я определенно не верю, что Сяомэй не может зачать. Как бы то ни было... ты всё ещё фума Цзиннюй, и этому... ребенку в животе твоей наложницы нужно её одобрение, чтобы получить золотой и нефритовый документы. Ты всё ещё под домашним арестом, поэтому я хочу, чтобы ты подумал об этом.

Слова Наньгун Шунюй были вежливыми, а её тон спокойным, но эти несколько предложений прозвучали в разуме Ци Янь подобно грому.

В течение последних нескольких месяцев, хоть она и старалась не думать о Наньгун Цзиннюй, поздней ночью она невольно начинала строить догадки о том, как именно принцесса смогла защитить и её, и Сяоде.

Всё было именно так, и Ци Янь ничего не могла с этим поделать.

В памяти невольно всплыла их последняя встреча. Уходя, Наньгун Цзиннюй вполголоса продекламировала строчку: «И лишь луна добра ко мне, безмолвно горе освещая, питая мысли о весне.».

Итак, эта «необразованная и неумелая» девочка, которая вела себя избалованно и всеми правдами и неправдами отлынивала от учёбы... теперь цитировала стихотворения по памяти.

Белый снег во дворе уже давно растаял, но тот день всё ещё стоял у Ци Янь перед глазами, как будто это было вчера. Каждое слово тяжёлым камнем ложилось на её сердце.

Видя, что Ци Янь, похоже, ушёл в свои мысли, Наньгун Шунюй решила его не беспокоить. Она пришла сюда, потому что ей больше некуда было идти, и она не хотела оставаться одна.

Спрятаться в этом маленьком дворике, почувствовать, что кто-то сидит рядом, насладиться тишиной и покоем — этого было достаточно.

В полдень Цянь Юань снова пришёл, чтобы доложить:

— Хозяин, прибыл гость.

Ци Янь взяла визитную карточку и окинула её взглядом, затем сказала Наньгун Шунюй:

— Пришёл заместитель министра ритуалов Гунъян Байши. Брат Гун хочет с ним встретиться?

Наньгун Шунюй на мгновение опешила, услышав это имя, затем встала:

— Раз у тебя гость, я не буду тебе мешать.

Ци Янь посмотрела на небо и задумчиво произнесла:

— Уже время обеда. Как насчет того, чтобы остаться на обед перед возвращением?

Наньгун Шунюй задумалась на мгновение, после чего кивнула в знак согласия.

Ци Янь приказала Цянь Юаню сообщить на маленькую кухню частного поместья, чтобы повара приготовили обед. Она специально заказала несколько жареных гарниров и бутылку вина из османтуса.

— Разве ты не воздерживаешься от алкоголя по болезни? — удивилась Наньгун Шунюй.

— Байши любит выпить. Все вина в этом поместье получили похвалу Её Высочества, поэтому Байши часто приходит не для того, чтобы увидется с этим подданным, а за выпивкой.

Они вдвоём направились на передний двор. Гунъян Хуай был одет в простые цветные одежды. Увидев Наньгун Шунюй, он удивлённо распахнул глаза:

— Юаньцзюнь, это?..

— Это мой старый друг с поэтического вечера, Гун Шу.

Гунъян Хуай сложил руки в уважительном приветствии:

— Рад знакомству, брат Гун.

Увидев, насколько ужасная у Гунъян Хуая память на лица, Ци Янь не удержалась и рассмеялась. Он был заместителем министра ритуалов, поэтому не раз видел Наньгун Шунюй на дворцовых банкетах, но не смог узнать её в мужской одежде.

Видя, что Гунъян Хуай колеблется и нервничает, нетерпеливо поглядывая на Ци Янь, она сказала:

— Я доверяю брату Гун. Байши может говорить свободно.

В глазах Гунъян Хуая мелькнула тень сомнения, но он решил довериться Ци Янь:

— Знаете, кажется, во дворце кое-что произошло...

— Давайте поговорим в кабинете. — предложила Ци Янь, поняв, что назревает серьёзный разговор.

... ...

Гунъян Хуай сделал два глотка горячего чая, затем поставил чашку и сказал:

— Официально никто ничего пока не подтвердил, но я услышал это от господина главы секретариата, так что это похоже на правду... Похоже, что госпожа Высочайшая Супруга Хуэй скончалась.

Наньгун Шунюй резко встала со стула. Её лицо побледнело:

— Такие важные вещи нельзя произносить вслух. Насколько мне известно, госпожа Высочайшая супруга Хуэй всё ещё в расцвете сил...

Гунъян Хуай взглянул на Ци Янь. Увидев, как она кивнула ему, он объяснил:

— Я бы не осмелился рассказать об этом, если бы не был уверен. Я понимаю, что не должен говорить такое при посторонних, но Юаньцзюнь доверяет тебе, а я доверяю ему. Я работаю в Министерстве обрядов, а мой отец — министр императорского клана. Сначала о таких вещах узнают императорские лекари, потом мы. К тому же, зачем господину главе секретариата распространять ложную информацию?

Наньгу Шунюй коротко поклонилась Ци Янь:

— Я уйду первым.

— Должен ли я проводить брата Гуна? — Ци Янь тоже поднялась с места.

— В этом нет необходимости.

... ...

Когда Наньгун Шунюй отошла достаточно далеко, Ци Янь снова спросила:

— Байши, такие слова нельзя произносить вслух. Госпожа Высочайшая супруга Хуэй ещё не достигла и пятидесяти лет, к тому же, у неё никогда не было серьёзных проблем со здоровьем. Почему это произошло так внезапно?

— И ты туда же? — хмыкнул Гунъян Хуай. — Подумать только, я ведь прибежал сюда только для того, чтобы сообщить тебе эту новость. Кто такой этот Гун Шу? Надежён ли он? В общем, отношение Его Величества к этому вопросу показалось мне несколько странным. Господин глава секретариата срочно уехал, а по возвращении дал мне несколько указаний. Похоже, он не собрается заниматься похоронами...

Наньгун Шунюй срочно вернулась во дворец, чтобы переодеться, но заметила, что Байхэ и Шаояо встревожены и мечутся туда-сюда, как муравьи на сковороде. Едва увидев Наньгун Шунюй, они тут же подбежали к ней:

— Ваше Высочество, вы наконец вернулись. Совсем недавно Его Величество отправил в поместье посланника с приказом вам немедленно войти во дворец!

Гунъян Хуай не лгал. Родная мать второго принца Наньгун Вэя и четвёртого принца Наньгун Чжэня, Высочайшая супруга Хуэй, умерла.

К тому времени, как Наньгун Шунюй дошла до дворца, над дворцом Чэньгэнь уже висел чёрный шёлк. Это казалось странным: на протяжении всего пути Наньгун Шунюй ни разу не услышала звуков плача. Весь дворец был тих и пуст, будто из него разом ушла вся жизнь...