learthing

Папа всегда говорил, что за белой полосой жизни следует чёрная. И между ними может быть день, неделя, месяц или всего несколько минут. Вот ты живешь и радуешься жизни, а через несколько дней ты живешь и пытаешься выжить.Я купила билеты в Африку, выбрала день, время, до Малави оставалось плыть 30 минут.Судно начало тонуть. Я не умела плавать. Холодная вода. Шлюпок нет. Я одна. Одна среди этой большой воды, где-то там, в глубине. Вода отражает свет, и мои волосы переливаются как мамины глаза. Они тянуться вверх, а тело - ко дну.Перед глазами мелькает вся жизнь. До и после тех 4-х лет. И я понимаю, для чего это все. Для чего мне нужно жить.А теперь, главное — суметь всплыть. Я не помню что было потом, но когда я очнулась, я лежала на кровати в маленькой, но весьма уютной комнате. На стенах весели какие-то расчёты, фотографии рыб и кораллов. Рядом с кроватью стоял стол. На нем была большая стопка бумаг и рамка с фотографией. В комнате больше никого не было. Я лежала, у меня болела голова и першило горло. Дверь в комнату открылась и я увидела перед собой мужчину. Он держал в руках большой тазик с водой и полотенце.Он вошёл, не говоря ни слова подошёл к кровати, промокнул полотенце в воде и положил мне на лоб.— Так станет легче. Я искоса посмотрела на него, затем перевела взгляд на рамку.Мужчина был в больших широких штанах. С серо-голубыми глазами. Блондин. Остальные черты лица разглядеть я не смогла. Так как видела все как в тумане.Он сидел рядом со мной и время от времени менял полотенце. В комнате была полная тишина. —Эх, Крабик ты мой... Я лежала и по-прежнему смотрела на него. Из глаз сами по себе начали течь слезы. Такие солёные, но вкусные. Поэтому время от времени, когда они стекали к губам, я слизывала их языком и глотала.На его лице была улыбка, но не такая, какая бывает от радости. А та, которая настолько искренна, что проникает внутрь тебя и тебе становится намного легче. Улыбка от счастья. Я пожила у него недельку, пока полностью не отошла от той самой чёрной полосы. Он показал мне свои заметки, рисунки. Показал город, океанариум, но озеро Ньяса я так и не увидела.Только вот чего-то не хватало. Томми... В один день, в воскресенье, я рассказывала папе про свою исследовательскую работу, про победу, про то, что мой портрет теперь висит на стене почета, там же, где и портрет Томми. Затем он начал спрашивать меня о брате. Только вот я не сразу поняла почему спрашивает он меня, а не я его.Он спрашивал про его успехи, про то, скучает ли он и т.п, но я не понимала его. Я молчала. Отец смотрел на меня такой легкой улыбкой, наверно радуясь, что скоро он вернётся домой и увидит своего сына и жену. Наконец я прервала эту тишину. — Пап, Томми... Я думала он с тобой. И Мама так думала. Разве это не так? Или это ты так шутишь. Я знаю, сейчас откроется дверь и зайдёт Томми и как всегда начнёт кричать "learthing", хоть я даже и не знаю значения этого слова. Папа смотрел на меня уже без улыбки, а задумчиво и помутнено. — Сюззи,о чем ты говоришь? — А как же ваша экспедиция? Томми же поехал с тобой. Ведь его интересует подводный мир.— Сюззи, Томми не проявлял к этому большого интереса, хоть я и делал все возможное, чтобы привлечь его, но его больше тянуло к спорту. В тот день, когда мы последний раз видели твою маму, мы с ним договорились, что он поедет на свои соревнования, а после вернётся домой. А я полечу прямым рейсом сюда, на изучение озер. — Но почему? Почему ни я, ни мама не знали о вашем плане?— Знаешь, Сюззи, Мэрии всегда была против увлечения Томми, и поэтому, мы решили все сделать в тайне от вас. — То есть... — Да, я тоже не знаю где он.— А что за соревнования?—Какие? — Ну ты сказал, что Томми... — А... Да я не помню, между «learthing» и «selaytbe», по-моему... Я помню только, что он говорил про какого-то капитана, Джейка или Джека. Якобы если Джейк не сможет поехать, то его поставят на замену.—Валли-Стоун?— Что?— Джейк Валли-Стоун? — Да, да, точно он. — Ты его знаешь?Я опустила голову и смолкла.