Глава 10. Ты промокла. А я-давно горю

    Шёл дождь. Медленный,тёплый,ленивый. Он лил прямо с утра, будто небо устало держаться. Я вышла на задний двор босиком-просто дышать. Сбежать от тёти Анны, от школы, от мыслей.Футболка прилипала к телу, волосы намокли, по спине бежали мурашки. Но я не уходила. И вдруг-шаги за спиной.Он.Майк. С мокрыми волосами, в серой футболке и без слов. Он просто подошёл. Встал рядом.-Ты заболеешь.-Сказал он. Голос-глухой, низкий, слишком близко к моему уху.-А ты что,волнуешься?Он смотрел на меня. Долго. Словно не верил, что я настоящая. Словно не верил, что имеет право стоять рядом. -Я ненавижу,что ты умеешь держать меня вот так,-прошептал он.-Как?-Просто быть. И всё рушится.    Он протянул руку и убрал прядь с моего лица. Медленно. Пальцы скользнули по щеке.-Ты мокрая,-тихо сказал он.-А ты-сгораешь,-ответила я.Он рассмеялся. Горько. И всё равно красиво.-Ты даже не понимаешь, как сильно я стараюсь держаться.-Так не держись.Его рука легла мне на талию. Я дрожала, но не от холода.Мы стояли под дождём. Он смотрел мне в глаза-и больше ничего не делал. И это было лучше, чем поцелуй. Потому-что его взгляд раздевал. Осторожно. Медленно. С уважением и жаждой одновременно.Я шагнула.Он не двинулся.Я подняла руки-положила на его грудь. Сквозь ткань чувствовалось, как быстро у него бьётся сердце. Он ждал. Каждый его мускул ждал-когда я отступлю. Но я не отступала.-Поцелуй меня,-прошептала я.-Или уйди. Я больше не могу.Он молчал. Секунду.Две. И на третьей-просто наклонился и сделал это. Медленно. Тепло. Глубоко.Как будто всё, что он сдерживал , вырвалось наружу.Его ладони сжали мои бёдра. Мои пальцы утонули в его мокрых волосах. И мир перестал существовать.    Мы оторвались только тогда, когда гром грянул где-то далеко.Он отстранился, смотрел в мои глаза, будто не верил, что я всё ещё здесь. -Я сделаю тебе больно,-выдохнул он. Я не хочу, но сделаю.-Тогда делай. Только не отпускай меня.    💬И он не отпустил. В тот вечер, в дождь, мы впервые поцеловались-не потому-что не могли иначе, а потому, что больше не хотели иначе.