Глава 5: Холодная месть и горячее смущение (Каллеб~Мэри)

Лёгкий стук дождя по подоконнику смешивался с шипением яичницы на сковороде. Я стоял у плиты, одной рукой помешивая завтрак, другой — листая чертежи на планшете. Проект моста через Платт-Ривер требовал доработки, а дедлайн висел дамокловым мечом. Кофеварка булькала, наполняя крохотную кухню терпким ароматом — мой единственный ритуал роскоши. На столе лежал счет за лекарства матери, напоминая, почему я не могу позволить себе слабину. 

Стук в дверь...

— Каллеб, открывай! Я с пирогом! — за дверью звенел голос миссис Бэйли. 

Я вздохнул, отодвинув папку с расчётами. Старушка ворвалась, как всегда, с сияющими глазами и дымящимся яблочным пирогом. 

— Опять не спал? — она ткнула пальцем в мои синяки под глазами. — Ты же себя в могилу загнать можешь! Вот, ешь!  — Спасибо, миссис Бэйли, — я отломил кусочек. Идеально хрустящая корочка. Яблоки таяли во рту, напоминая о детстве в Колорадо-Спрингс.  — Вы спасли меня от голодной смерти.  — Ой, не притворяйся! — она махнула рукой, усаживаясь на диван. — Вчера мой племянник звонил, архитектором в Чикаго стал! Говорит, там такие небоскрёбы... — её голос дрогнул. — А ты тут один, как перст... 

Я молча поставил перед ней чашку чая. Она взяла мою руку в свои морщинистые ладони:  — Ты же талантливый, Каллеб. Не зарывайся в работу. Жизнь-то одна.

Чтобы хоть как-то избежать уже родных нравоучений, я решил перевести тему, пока не поздно.

— Как ваша дочь? — спросил я, переключая тему с работы.  — Ох, Лиза опять ссорится с мужем... — она вздохнула, садясь на краешек дивана. — А ты? Никто сердце не тревожит? 

Дождь застучал по подоконнику сильнее. Я посмотрел на фотографию деда на стене — он улыбался, держа гаечный ключ, как будто говорил: «Не отвлекайся».  — Некогда, миссис Бэйли. Проект сгорает.  — Всё сгорит, если не давать себе передышки! — она ткнула в меня ложкой. — Помнишь, как ты в 15 лет сломал руку, пытаясь починить мой забор? Тогда тоже твердил: «Успею!». 

Я улыбнулся. Она была права. Но сегодня не время для слабостей.

Дождь за окном усилился. Я смотрел на капли, стекающие по стеклу, и думал о Мэри.

«Сегодня всё закончится». 

--- Дождь хлестал по окнам, превращая лекцию о готических арках в монотонный фон. Я сидел у прохода, наблюдая, как дверь распахивается. 

Она ворвалась, как вихрь — капли дождя в волосах, куртка нараспашку, зелёные глаза, ищущие меня среди сидящих.

— Простите, опоздала! — бросила она преподавателю, но смотрела на меня. 

Мэри прошла через весь зал и плюхнулась рядом, пахнущая дождём и чем-то цитрусовым. 

— Свободно? — её улыбка была дерзкой.  — Теперь нет, — я не отвёл взгляда. 

Она разложила конспект, нарочито громко перелистывая страницы. Через десять минут её карандаш начал выстукивать нервную дробь по краю стола. 

Мой ход.

Я наклонился так близко, что её дыхание замерло:  — Опять не выспалась? Или твоя навязчивость требует ночных репетиций?  

Она повернулась, зрачки сузились:  — Росс, ты заговорил первым. Я должна заподозрить апокалипсис?  — Должна, — моя рука легла на её запястье, прижимая его к дереву парты. Её кожа была горячей. — Потому что моё терпение лопнуло от твоих игр.

Её пульс забился под пальцами, как пойманная птица.  — Каких игр? — фальшивый шёпот.  — Не притворяйся, — мои губы почти коснулись её уха. — Ты пялилась на меня у библиотеки, поджидала у кафе,— пальцы сжали запястье сильнее. — Думала, я не замечу? 

Её губы дрогнули. В глазах — паника, смешанная с яростью:  — Мне... интересен твой стиль!  — Враньё, — я провёл большим пальцем по её пульсу, чувствуя, как он бешено бьётся. — Ты играешь с огнём, Лоуренс. 

Она резко дёрнулась. Её альбом упал на пол, раскрыв страницу с набросками. Среди чертежей собора — мой профиль, яростно заштрихованный. 

— Подними, — приказал я, отпуская запястье.  — Сам подними! — она вскочила, голос сорвался на крик. Все обернулись. — У меня... мигрень! Прошу меня извинить! Сказала Мэри, полетев к выходу.

Финал. Точка.

---

Дождь сменился моросью, окутав террасу дома Майка серебристой дымкой. Мэри стояла у перил, сжимая бокал с вином, пока Джейд разбирала инцидент:  — Ладно, прижал к парте — это крипово. Но почему ты покраснела, когда рассказывала? 

Мэри глотнула вино, пытаясь заглушить воспоминание о его пальцах на запястье:  — Я не краснела! Я злилась! Он... он как робот! Ни эмоций, только холодный расчёт!  — Ага, а роботы обычно прижимают девушек в аудиториях, — Джейд фыркнула. — Может, он просто устал от твоих игр? 

Шум вечеринки — смех, биты, звон бокалов — обрушился на Мэри волной. Она вспомнила, как он смотрел на её альбом:  — Знаешь что? Я уеду к родителям. На всё воскресенье. Мама звонила — папа гриль купил, будут стейки...  — Бегство? — Джейд подняла бровь.  — Перезагрузка! — Мэри отставила бокал. — Этот ботаник... он сводит меня с ума. Лучше подумаю над проектом Гауди. 

Она достала телефон, делая вид, что проверяет расписание автобусов. На экране — ни сообщений, ни пропущенных.

«И пусть. Он даже не заметит моего отсутствия».