8.Лука Мартинелли

От лица Луки Мартинелли:

Когда я вошёл в его кабинет, то почувствовал это. Это было не просто напряжение. Это было нечто чуждое, нехарактерное для него. Данте всегда был для меня человеком, чьи эмоции были как непроницаемый экран. Он никогда не проявлял их, и, честно говоря, я даже не мог бы сказать, какого это жить без чувств и эмоций, да я знал это ведь был с ним с детства. Он был как камень — спокойно и уверенно управлял своей жизнью, лишённый всего, что могло бы его тронуть. Даже когда мы сталкивались с трудностями, он оставался абсолютно хладнокровным.

Но сегодня, когда я вошёл в его офис, я сразу почувствовал перемену. Всё было так, как и всегда — его тело оставалось идеально спокойным, его голос не дрогнул ни на секунду. Но... его глаза. В них был огонь. И этот огонь был чужд ему.

Он сидел за столом, уставившись в одну точку. В его взгляде не было ни жестокости, ни той бездушной пустоты, которую я знал. Он смотрел в никуда, но я знал — что-то внутри него сломалось. Он никогда не испытывал эмоций. Все что его волновало, это власть и контроль. Но сейчас что-то изменилось.

Алессандро стоял рядом, и я видел, что он тоже чувствует перемену. Мы оба молчали, ощущая тяжесть этой тишины. Не было того холодного спокойствия, которым Данте обычно скрывал свои мысли. Теперь его взгляд был полон... неопределённых, непонятных эмоций.

Я начал говорить. Моё обычное спокойствие было привычным. Данте всегда доверял мне, и я знал, что как только я начну говорить, он услышит меня. Но я заметил, что даже мои слова не могли вернуть его в прежнее русло.

— Данте, — сказал я, осторожно выбирая слова. — Мы нашли информацию о девушке. О Ариэлле Де Росси. 19 лет. Родители — русская психотерапевт, итальянский программист. С детства занимается балетом. Она в Милане, учится в академии, которую ты спонсируешь. Приехала с подругой, по имени Сара, они вместе учились балету с детства, и в прошлом году их приняли в Академию. Ничего подозрительного нет, я отправил досье на твою почту.

Я сделал паузу, ожидая реакции, но Данте даже не пошевелился. Он продолжал смотреть в одну точку. Его руки были сжаты на столе, но он не двигался. Мне это не понравилось. Я продолжил, и не мог не заметить, как его дыхание стало чуть тяжелее, как будто он пытался контролировать нечто, что было слишком сильным для него.

— Она занимается балетом всю свою жизнь, а точнее с трёх лет до сегодняшнего дня, — сказал я. — Родители поддерживают её, и любят хоть и заняты своей работой. Мать — чуткая и понимающая, отец — строгий и требовательный, но поддерживает её выбор. Она в поисках совершенства, как и ты сам, Данте.

Я видел, как его глаза слегка сузились. Он поднимал голову, и на его лице было что-то странное. Я не знал, что это. Но это определённо было не просто любопытство. Это было нечто большее.

— Я хочу знать всё, — сказал он коротко, и его голос был тихим, но решительным. — Всё о её жизни. Всё, что связано с ней. Не упустите ни одной детали.

Я почувствовал, как его слова звучат не как обычный приказ. Это было больше, чем просто требование. Это было на грани одержимости. И я знал, что он не осознаёт этого.

Он молчал ещё несколько секунд, и его взгляд стал ещё более острым. Его напряжение нарастало, и я осознал, что с каждым словом, которое я произносил, он терял контроль. Это было слишком много для него, слишком нехарактерно. Данте никогда не был таким.

---

Когда мы вышли из его кабинета и направились вниз к остальным, атмосфера в доме была напряжённой. Мы все знали, что с Данте что-то не так, но никто из остальных не знал причин. Когда мы спустились за ужин, они все сразу почувствовали это. Даже Рико, который всегда был уверен в себе и не стеснялся подшучивать, почувствовал, что что-то не так.

— Данте, ты как-то затих, — сказал Рико, подмигивая. — Неужели даже ты перестал быть таким холодным? Или ты просто задумался над последними "делами"?

Данте не ответил. Он просто сидел за столом, молча, как камень. В его глазах было что-то невообразимое — странный огонь, как будто он пытался сдержать бурю внутри. Все присутствующие чувствовали это, но никто не осмелился говорить напрямую. Я видел, как Матео с подозрением наблюдал за ним, как Алессандро, всегда верный, но молчаливый, внимательно следил за каждым его движением.

Рико снова попытался пошутить, но его шутка не вызвала у Данте даже тени улыбки. Он был поглощён своими мыслями, мыслями о ней.

Мы все сидели за столом, и я осознавал, что теперь не только я, но и Алессандро — мы все видим, как он меняется. Это не было просто случайностью. Это было нечто, что он не мог контролировать. В его глазах теперь было больше, чем просто пустота. Там была тревога, была... потребность.

И эта потребность — не была просто желанием контролировать. Это была одержимость. Он не осознавал этого, но я знал. Он потерял себя.

---

**Конец главы.**