VI

Я стояла перед единственным зеркалом в своей студии, критически оценивая отражение. На мне черное облегающее боди без рукавов с высоким горлом, подчеркивающее каждую линию хрупкого, но упрямого тела. Оно выглядело как вторая кожа. Строгое, почти аскетичное, но в своей простоте безумно сексуальное. Поверх струилась длинная, атласная юбку того же цвета что и боди, которая переливалась при каждом движении, словно напоминая о Париже и его вечерних огнях.    Этот наряд был моей броней на сегодняшнем вечере. Моим выбором оружия для ночи, которая должна была стать нормальной. Для вечеринки, где не должно было быть его.    Внезапный гудок под окном заставил меня вздрогнуть. Сердце на секунду ёкнуло. Идиотская, предательская надежда, что это он, что черное авто замерло у обочины, чтобы нарушить все мои планы. Но, отодвинув занавеску, я вижу внушительный белый Ренджровер. Из окна высунулась Бейли, размахивая бутылкой с какой-то яркой жидкостью. — Спускайся, Золушка! Твоя карета подана! — Иду! Последний раз поправляю уложенные в неряшливый пучок волосы, натягиваю единственную ветровку, намеренно грубую, чтобы уравновесить женственность наряда, и выбегаю на улицу, минуя ступенька за ступенькой. В салоне машины пахло новым кожаным салоном, дорогим парфюмом и предвкушением вечера. За рулем сидит Стефан, растрепанный и не серьезный, как всегда. — Вау, Хлоя! — присвистнул он, оглядев меня с ног до головы. — Ты выглядишь... опасно. Как будто собираешься не на вечеринку, а на дуэль. — Может, и так, — усмехаюсь я, пристегиваясь на заднем сиденье рядом с Бейли. Ричел протягивает пластиковый стаканчик с розовым коктейлем внутри. — Держи, зарядись смелостью. Ты что, совсем не нервничаешь? — делаю глоток. Сладковатая жидкость обжигает горло. — Нервничаю. Но по другой причине, — все замолчали, глядя в окно на мелькающие огни. — Это по какой? — не унимался Боннет, ловя мой взгляд в зеркало заднего вида. — Итан Андерсон, — тихо сказала Бейли, отвечая за подругу . — Даже мне он уже надоел, — мы переглядываемся. Ричел обещала сохранить секрет, и она всегда держит свое обещание, даже, если это значило врать Стефану. В салоне на секунду повисает неловкое молчание. Боннет поморщился. — А, этот тип. Ты не подумай, он не мой друг. — Ничего, — делаю еще глоток, чувствуя, как алкоголь приятно разливается теплом по венам. — Сегодня никаких костюмов. Никаких Итанов. Только пицца, ужасная музыка и, надеюсь, никаких разговоров о Бодлере. — Обещаю, самый депрессивный гость на вечеринке — это я со своей статистикой, — пообещал Стефан, пытаясь разрядить обстановку. Машина плавно катила по ночным улицам, увозя нас от тревог. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу. В темном отражении увидела свое лицо — решительное, с нанесенным макияжем, в элегантном боди, которое вдруг показалось мне не броней, а приманкой. Глупой надеждой, что если буду выглядеть так, как должна выглядеть на вечеринке обычная девушка, то, возможно, и сама ею стану. Хотя бы на одну ночь. — Вы не против, если потом мы заедем в мой любимый клуб? — Боннет всё ещё серьезно поглядывает на задние сидения. Вскидываю бровь, и, недовольно цокая языком, выхожу из машины. — Всего на пару минут! — слышится в след выкрик. — Как я выгляжу? — спрашивает Бейли, когда уже все оказываемся у входной двери. — Как ангел в черном одеяние, спустившийся ко мне прямиком с небес, — томно произносит Стефан и целует руку, на что подруга вытирает её об платье. — Верните мне того Стефана, который вчера сидел со мной на пледе, — отвращено бубнит девушка. — Оплатишь химчистку за свои слюни на моем платье, — поправляя небольшую заколку, она открывает дверь. Вечеринка в самом разгаре. Много людей отдыхают в самом доме, а кто-то сейчас танцует на заднем дворе. Бейли подхватывает меня под руки и ведет к двери, из которой была слышна другая мелодия. Сквозь запах алкоголя и пота мы выходим на свежий вечерний воздух. — Вот оно! — крик девушки прозвучал немного сипло. — Тут самое классное место! И самое вкусное мясо во всем Майами! — потирая руки, Ричел уже готовится наброситься на только что приготовленную порцию мяса, которую протягивал симпатичный парень за мангалом. Молодой человек поправляет волосы и передает тарелку прямо мне в руки. Запах и вправду восхитительный. — Это Бруклин, но все называют его Брук, — Бейли перехватывает еще одну тарелку и приступает к трапезе. — Как жизнь?, — парень протягивает свою руку и пожимает ей мою ладонь. — Если что-то не понравится скажи мне, я в братстве имею вес. — Бейли! Незнакомая девушка стоит около танцпола, где сейчас некоторые пары студентов просто танцуют, примитивными движениями. Она трясёт небольшим стаканчиком с выпивкой и подходит к остальным. — Тебя так долго не было в братстве, — две пары глаз поворачиваются в мою сторону. — Ты тут новенькая. Француженка по обмену? — Да да, она самая, — легким прикосновением руки Стефан оставляет свою ладонь на плече. Это не выглядит броско, скорее по-дружески. — Недавно приехала в Майами, — парень по началу пытается оторвать кусок мяса из тарелки Бейли, но та ловким движением поднимает руки вверх, показывая, что делиться содержимым не собирается. Тихо хихикаю и протягиваю свою порцию. — Братья Кук тоже недавно вернулись, — игриво улыбается она. — Они же уже выпустились. — Кто такие братья Кук? — Близнецы, выпустившиеся примерно год назад, — Боннет забирает из наших рук уже пустые тарелки и ставит на стол. Жирные пальцы по началу облизывает, а потом вытирает влажной салфеткой, которую ему протягивает Ричел. — Кого я вижу, знаменитый Стефан Боннет! Как же я рад тебя видеть! — Его окликает мужской голос. Это два абсолютно одинаковых парня, изящные белые макушки склоняются к плечам своих хозяев. Они смотрят в разные стороны широкими серыми глазами, молниеносно фиксируя все происходящее на заднем дворе. Парни расслаблены, словно находятся в своей тарелке. — Хлоя, знакомься — это и есть те самые братья Кук, Старший Адриан и Лэндон, — один из парней расплывается в похотливой улыбке, вглядывается в глаза без страха, ныряя в самую глубину души. — Ты...! — не успеваю произнести не слова. Мужчина ловко заткнул меня пальцем у моих губ. — Адриан, — мне протягивают массивную, но очень красивую, жилистую руку, которая с внутренней стороны покрыта мозолями, а с тыльной множественными ссадинами. — Это Лэндон, — старший Кук дарит всем легкую улыбку. — Приятно познакомиться, — иронично выкидывает Бейли. — Часто вы зависаете со студентами? — спрашивает подруга. — Братство на то и братство, — Адриан засовывает руки в карманы своих джинс. — Сюда может прийти любой. Складываю руки в замок на груди и саркастично улыбаюсь парню напротив. Тот отвечает на улыбки не менее раздраженно. — Не смеем вас более задерживать, — старший Кук хватает младшего брата под руку, но Лэндон все не унимается, и не собирается отпускать Стефана, поэтому они втроем удаляются в другой угол заднего двора. — Очень неприятные ребята. Мне остается лишь недоуменно смотреть на свою подругу. Бейли закидывает руку на мои плечи, от чего они в разы становятся тяжелее и немного наклоняет в сторону. — Ты что-то знаешь, — Бейли указательным пальцем тычет в мою грудную клетку. — Рассказывай, иначе Стефан тоже будет знать наш секрет, — девушка убирает палец. — Я видела Адриана подле мистера «У меня встает только на твои секреты», — только и могу ответить я с отвращением. Вновь наблюдаю за двумя белыми макушками и прибываю в непонятках. Близнецы до сих пор разговаривают со Стефаном, и отрываясь смотрят оба прямо в мои глаза. Какое отношение Стефан имеет к этим парням? Связан ли он с Моником? — Братья недавно выпустились. Интересно, что их связывает? — вопрос повисает в воздухе на пару секунд, пока Бейли не хватает себя за волосы, вытягивая их в разные стороны. — Не надо портить укладку из-за таких как они, — цежу я и с пропускающим удар за ударом сердцем удаляюсь в дом, оставляя Бейли в одиночестве. — Я сейчас вернусь. Основная масса людей теперь во дворе, поэтому в доме дышать стало намного легче. Все ещё не успокоившись, перебираю ногами до ближайшего пролета, который ведет на кухню. Останавливаюсь, немного отдышавшись и перевожу взгляд на звуки, доносящиеся от туда. На кухне стоят две девушки и что-то смешивают у себя в стаканах. Одна поправляет чересчур короткое платье и улыбается своей подруге. Встаю напротив них и тянусь к графину с водой. — Змеи здесь. Хочу затащить Лэндона на второй этаж, — в открытую выпаливает одна из них. — Давай группой? Отпиваю немного воды из своего стакана, после чего доливаю ещё немного, скрывая свою улыбку от сказанного за роскошно уложенными волосами. — Напиши Терезе, соберемся втроем и устроим групповуху с Лэндоном. От большого внимания к личности Лэндона Кука, из меня вырывается смешок, от чего давлюсь каплями воды, и начинаю откашливаться. Девушки, что ранее мешали алкоголь в своих стаканчиках, поворачиваются в мою сторону и криво улыбаются. — Все норм? — одна из незнакомок расплывается в недовольной гримасе, пока вторая быстро перебирает пальцами по дисплею телефона. — Хлоя, вот ты где, — за спиной слышится знакомый голос. Адриан подхватывает опустевший стакан и наливает новую порцию воды для себя. — Спасибо, что приглядели за ней, — кидает парень. Подмигнув им, Кук выводит меня в коридор. Ловко прижимает к стене и располагается напротив, подперев ногу к стене — Как себя чувствуешь? — Адриан расслаблено улыбается, осматривая мой наряд со всех сторон. — Нормально. — Не смей проболтаться, о том, с кем я работаю, — парень копается в потайном кармане своей кожаной ветровки. — Куришь? — потрепанная жизнью пачка открывается, Кук быстро протягивает ее, делясь сигаретой. Сразу после отказа его руки снова оказываются в карманах. — Как тебе в Майами? — Это допрос для Моника? — Улыбаюсь, давая понять, что ничего не расскажу. Перекидываю ногу на ногу. Адриан лишь наблюдает за действиями, и отводя взгляд, нервно хмыкает. — Твой босс мне порядком надоел, — клубы дыма заполняют собой узкий проход между нами. — Он славный малый, — старший Кук потирает затылок. — Если не злить его, — проходит еще пара секунд, прежде чем парень похлопывает себя по разным частям тела, где располагаются карманы, в надежде что-то найти. — Это тебе, прочти, когда будешь одна. Смесь страха и интереса моментально накрывают с головой. Опять эта чертова белоснежная карточка, манит своим содержимым. Не дожидаясь более уединенной обстановки кручу бумажку, вчитываясь в содержимое. «Жду на облаках». — И это все? — я не успеваю задать вопрос, как замечаю, что Адриан уже прилично отошел от меня в сторону входной двери. — Пойдем, — парень невозмутимо пробивается сквозь толпу, то обходя, то толкая мешающихся людей. Хватая за руку, Кук отодвигает девушку, мешающуюся на проходе и проталкивает меня вперед. Она глядит на него снизу в верх, быстро застегивает босоножки, и семеня маленькими шажками, удаляется в противоположном направлении. — Не стоит принимать проигрыш, как поражение в войне. Ты проиграла только битву, — спокойно проговаривает парень когда мы подходим к двери. — Тут только чистое везение, — стучу себя по подолу юбки, стряхивая пыль. Кук отходит от меня. Вместе мы выходим на улицу. Возле знакомой машины стоят знакомые люди, к которым я хочу поскорее уйти. — Вы в облака? — ожидающе, Адриан смотрит на меня и безмолвно требует ответа. Я почти хотела ответить ему правдой, но меня окликают голоса. — Я надеюсь, что мы больше не встретимся, — даже не попрощавшись, легкой походкой уделяюсь к друзьям. — Будь уверен, Моник выбьет из нее всю дурь, — к парню подходит его точная копия и кидает руку на плечо. — Нам пора в облака. — Доложи Крису, — шепчет Адриан и вместе со своим братом садится в автомобиль.

***

На небольшой лестнице клуба возле главного входа, о железные перила облокотилось несколько людей, которые оживленно обсуждали свои интересы и не спеша выкуривали тлеющие остатки сигарет. Шумные и веселые они наслаждаются приятным ночным ветерком города. Огромная вывеска «Облака» почти слепит глаза, но она не такая яркая, как фары автомобилей разного сорта. Сегодня в облаках довольно шумно, по сравнению с обычным будним днем. Гонщики, любители или просто отдыхающие собираются в толпу. Все рассматривают спорткары и коллекционные авто давних годов, которыми здесь тоже любят похвастаться. Наша компания проходит мимо, двигаясь чуть дальше ко входу. Рядом с клубом было бы довольно темно из-за двух фонарей, что освещали не такой уж и большой периметр, но фары помогали исправить эту ситуацию. Известный ночной клуб «Облака», своего рода личная феодальная вотчина Кристиана. Вход — только по списку, за столиками — политики и наследники состояний. Музыка — это низкочастотный пульс, ощущаемый скорее костями, чем ушами. Внутри я чувствую себя рыбкой, выброшенной в аквариум с акулами. Друзья, Стефан и Бейли, уговорили меня продолжать отдых, и кто-то из компании каким-то чудом достал приглашение в это место. Но никто из них не знал, что все уже были приглашены. Теперь все втроем, мы сидели за столиком недалеко от танцпола. — Ничего себе место! Смотри, вон тот, кажется, играет в сборной по футболу! Хлоя, как тебе? — Ричел восторженно перекрикивается музыку. — Напоминает мою кофейню. Только света меньше, а пафоса больше, — недовольно прихлебываю коктейль, который я по началу не хотела брать, но передумала довольно быстро. Именно в этот момент воздух в клубе изменился. Музыка не стихла, но её низкие частоты будто расступились. Головы людей на секунду повернулись в одну сторону к главному входу. В проеме, отбрасывая длинную тень, стояли вестники апокалипсиса в лице братьев Кук. Оба успели сменить одежду на темные, идеально сидящие костюмы тройка. Молодые люди не торопились обводить взглядом зал, но как только эта пара взглядов, холодных и оценивающих, скользнула по нашему столику, сразу же остановилась тут. Я почувствовала, как по спине пошел ледяной пот. Замерла с бокалом в руке, делая вид, что не замечаю их. Адриан что-то тихо сказал вышибале на входе, стоявшему позади, и медленно, не спеша, направился к нашему столику. Толпа перед ними расступалась. Здесь они были хищниками, вышедшим на прогулку в свой вольер. Братья Кук подошли и остановился так близко, что нельзя было не чувствовать исходящее от них запах дорогого парфюма. — Какое приятное совпадение, — голос Лэндона был до удушения громким. — Вы серьезно? — сказала я, не вставая со своего места, даже не здороваясь. — У вас с фантазией вижу туго. Вы просто поехали за нами? Братья застыли. Лэндон усмехнулся, словно я рассказала удачную шутку, и плюхнулся на мягкий диван, рядом с Бейли. — Ты знаешь, зачем мы здесь, — губы Адриана тронула едва заметная усмешка. Он медленно осмотрел всех сверху вниз. Взгляд стал вежливо-равнодушным, как у короля, взирающего на слуг. — Не стоит делать вид, будто для тебя это сюрприз. — Вы следите за мной так откровенно, что это уже почти неприлично, — я закатила глаза. Старший из братьев кивнул с видом человека, который уже забыл о чем шла беседа, и снова посмотрел на моих друзей. — Прошу оставить нас поговорить. Бар за мой счёт, — секундная пауза. Он намеренно сделал небольшую паузу перед фразой «бар за мой счёт», вкладывая в него лёгкую, уничижительную нотку. Он давал всем понять что наше место это временная, удобная дружба.    — Вы правда думаете, что я начну что-то рассказывать? — я прищурилась. Лэндон наклонился ко мне чуть ближе, перекрикивая музыку. — Мы не просим многого. Просто разговор, но уже на наших условиях и на нашей территории.    — Не с вами, — улыбаюсь я. — Для такого пусть он сам приходит. Парень даже не удостоил меня ответом. Только наклонился к Бейли так близко, что его губы почти коснулись её уха. Его шепот был предназначен только для неё. — Мы повеселимся без вас, — Парень выпрямляется, поправляя белоснежные волосы. — Наслаждайся вечером, — кивнул всем сидящим за столиком, чтобы те шли за ним и так же медленно удалился с компанией, скрывшись в темноте клуба, как будто его и не было. Я посмотрела в ту сторону, где Лэндон исчез, оставляя меня наедине с Адрианом.    — Кристиан беспокоится, — старший Кук присаживается на освободившееся место, и склоняет голову на бок.    Это звучит так смешно.    — Ты ошибаешься, — говорю я, не отрываясь от глаз собеседника. — Кристиан контролирует и манипулирует мной, не путай. Имя повисает между нами, тяжёлое и липкое, как пролитый на пол алкоголь. Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение, от которого сложно дышать ровно. — Передайте ему, — продолжила я. — Что если он думает, будто слежка заставит меня быть сговорчивее, то он плохо меня знает.Адриан покачал головой. — Ты сама усложняешь себе жизнь, Хлоя. — Нет, — я выпрямилась. — Я как раз пытаюсь её защитить. От подобных вам. Адриан внимательно изучает моё лицо, будто пытается поймать момент, когда я сорвусь или проговорюсь. — Ты уже слишком глубоко нарыла, — сказал он. — Для Кристиана жизненно необходимо понимать, что ты задумала. Я наклонилась ближе, так, чтобы он точно меня услышал, несмотря на музыку.— А вот это, — тихо сказала я. — Не ваше дело. И уж тем более не его. На секунду между нами возникла пауза. Кук первым выдохнул и отсел на половину места. — Как скажешь, — произнёс он. — Но ты же понимаешь, что для него этого мало? — Конечно, — отвечаю я. — С ним никогда не бывает достаточно. — Ты напряжена. Расслабься. Голос раздался рядом, и на этот раз я не вздрогнула. Адриан привстал, опираясь на спинку дивана, уже без стакана, с тем же расслабленным выражением лица, которое хотелось стереть. — Мы не договаривались о продолжении разговора, — холодно отвечаю я. — Я и не продолжаю, — пожал он плечами. — Просто наблюдаю. Как и всегда. — Тогда наблюдай молча.Парень заливисто смеется, но отступает на шаг. Лэндона все так же не было рядом, и это настораживало сильнее, чем если бы он стоял прямо передо мной. — Ты правда думаешь, что сможешь всё провернуть в одиночку? — спросил Кук после короткой паузы. Я посмотрела на него медленно, тщательно выбирая выражение лица. — Я думаю, что чем меньше людей знают, тем меньше рычагов давления у Кристиана на меня. Улыбка парня становится тоньше. — Повторяю в последний раз, он не привык к тому, что ему отказывают. — А я не привыкла подчиняться. Мы закончили.    Я прошла мимо него, чувствуя, как адреналин снова поднимается. Где-то в глубине клуба сменился трек, толпа взревела. Ночь была далека от завершения, и я знала, что это затишье обманчиво.    Кристиан не получил того, за чем пришли его помощники. А значит, он попробует снова. И в следующий раз — уже не через них.

***

Белый Ренджровер был царством Морфея на колесах. Та музыка, что оглушала нас по дороге на вечеринку, теперь же была выключена. Бейли быстро уснула, да и сам Стефан был готов прикрыть глаза в любой момент. Я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и отстраненно, будто не в этой вселенной, смотрела на проплывающие в ночи огни. Все еще ощущала на себе взгляд Адриана Кука. Шепот, звук. Он сделал шаг, а после, без стыда на лице, наблюдал, долго и безжалостно. — Надеюсь, этот парень не испортил наш вечер? — нарушая молчание, тихо произносит Боннет. — Это был лучший вечер, Стефан, — не поворачивая головы, я улыбаюсь. Машина подъезжает к пункту назначения, высаживая меня около арки. Еще пару минут, размахивая сумкой, веду непринужденную беседу, после прощаюсь со всеми и захожу в дом. Ноги безумно болят. Координация подводит, из-за выпитого алкоголя, поэтому мне приходится облокотиться на перила, и подниматься с их помощью на нужный этаж, словно на костылях. Моя квартира встречает тишиной и тенью. За собой закрываю дверь медленно, не включая свет, позволив глазам привыкнуть к полумраку. — Ты поздно. Голос раздался со стороны гостиной. Спокойный, низкий, уверенный. Такой, от которого внутри всё сжимается ещё до того, как разум успевает среагировать. Я вздрагивая, нащупываю выключатель и включаю свет. Кристиан сидит на моём диване так, будто имеет на это полное право. Плащ небрежно перекинут через спинку стула на кухне, где когда-то стояли подаренные им цветы, рука лежит на подлокотнике, ноги скрещены. Он полностью открыл лицо. Смотрит на меня лениво, даже устало, но я узнаю этот взгляд. Он означал, что он уже всё давно разложил по полочкам, по своим. — Ты опять взломал замок? — спрашиваю я, снимая ветровку, и как-то глуповато улыбаюсь. На самом деле я рада увидеть его. — Нет, — парень чуть улыбнулся в ответ. — Ты бы сразу заметила. — В глубине души от его улыбки все плавится, словно мороженое под палящим солнцем. Я начинаю краснеть, но тут же бью себя по щекам, чтобы привести себя в чувства. Ныряю во внутрь по облаку из не убранных перьев, после первого проникновения в квартиру. Только сейчас начинаю догадываться, что подразумевалось в записке под «Жду на облаках». — Значит, кто-то помог. — У меня много добрых знакомых, Хлоя. Я усмехаюсь, проходя еще глубже в комнату, не подходя слишком близко. На сердце кошки скребутся от того, как нежно он произносит мое имя. Я готова лезть на стену и прыгать от счастья одновременно, но резко останавливаю себя в моменте. Это из-за алкоголя. — Забавно слышать это от человека, который посылает за мной слежку, — взгляд напротив становится острее. — Я предпочитаю слово «забота». Кристиан со скрипом дивана приподнимается с него, сокращая пространство между нами. Ситуация для меня становится опаснее. — Ты тоже много чего скрываешь, — Моник вскидывает бровь. — Мы в этом похожи. Пытаюсь заглянуть прямо в голубые глаза, но не выдерживаю натиска, и смущенно отворачиваюсь. — Разница лишь в том, что я не вторгаюсь в чужие дома. — Зато играешь в чужие игры, — шаг ближе. — И думаешь, что я этого не вижу. Между нами повисает напряжение. Не прикосновение, не шаг, а именно ожидание. Оно было интимным, потому что на себе я могла почувствовать его палящее дыхание. Он видит меня, он знает, что сейчас он мое самое страстное желание. — Ты не знаешь во что лезешь, — огрызаюсь я тише. — Вот именно, — мужской голос становится еще ниже. — И это начинает меня раздражать. Замечаю это по мелочам: по сжавшейся челюсти, по тому, как его пальцы медленно сжались и разжались, словно он выбирал, что контролировать дальше — ситуацию или себя. — Ты злишься, потому что в тебе играет комплекс неполноценности, — бросаю я. Это была фатальная ошибка. Он оказался рядом слишком быстро. Я не успеваю отступить, даже вдохнуть воздух, когда он хватает меня за запястья, грубо, жестоко, без возможности вырваться. Я словно насекомое в ловушке паука. Его силуэт медленно падает на мои плечи, покрывая собой всю меня. Моник подошел настолько близко, что можно было ощутить тепло его тела. Его пальцы быстро скользят по оголенной коже рук, с силой сжимая их в одной ладони. Кристиан поворачивает меня к себе спиной. — Я не люблю, когда меня провоцируют, — с холодом в голосе кидает парень, опрокидывая меня на подлокотник дивана. Ударяюсь правой щекой о мягкую подушку. Где-то позади ягодицами чувствую пристраивающегося пахом Кристиана. Он ерзает пару секунд, и этого времени хватает разгорячить тело. Ремень между нами появляется незаметно. Чёрная кожа, тихий звук пряжки. Он действует уверенно, точно зная, что делает. Мои руки оказались связаны за спиной, не больно, но достаточно крепко, чтобы я поняла. Это угроза. Моник отступает на шаг и смотрит на меня внимательно, будто проверяя реакцию. — Это тоже часть разговора? — спрашиваю я, стараясь держать голос ровным. — Это способ убедиться, что ты не сбежишь от него, — отвечает парень, ставя черную, дорожную сумку на журнальный столик, прямо перед моим лицом. — Ты, оказывается, слишком хорошо умеешь язвить. Я усмехаюсь, несмотря на положение. — У тебя явно стоит на мой вид сзади. — Возможно, — Кристиан приседает и наклоняется чуть ближе. — Но ты все расскажешь. Не сегодня. Не сразу. Он выпрямляется, потирая ладонью шею, и со злостью в глазах посмеивается, открывая сумку. Чувствую, как все органы внутри перевернулись. Его злость смешалась с чем-то более опасным — азартом. — Я очень терпелив, agneau, — добавил он. — Особенно, когда хочу понять, что именно ты скрываешь от меня. Моник смотрит на меня, скалится своей белоснежной улыбкой, и вытаскивает моток веревки, молоток и плоскогубцы. — Мы не договаривались на такие игры, — сдавленно хриплю я, а после нервно сглатываю скопившуюся слюну. Он не торопится. Это пугает сильнее всего. Кристиан обходит меня по дуге, шаги мягкие и бесшумные. Я все еще лежу на подлокотнике дивана с заведёнными за спину руками, ощущая ремень кожей, чувствуя, как каждое движение отзывается напряжением в плечах, и болью в животе. — Ты знаешь, зачем я здесь, — начинает он наконец, прерывая тишину. — Для того, чтобы взять меня силой? Парень останавливается напротив моих бедер. Слишком близко. Я поднимаю на него взгляд, осматривая крепкие мышцы под накрахмаленной рубашкой. Руки медленно перетягивают веревку в кольцо, оставляя красные следы на коже. — Не играй со мной, mon ange. — Тогда не связывай меня, — парирую я. — Мы оба понимаем, что это уже не разговор на равных. Его челюсть напряглась. — На равных он закончился давно. Он сделал паузу, словно давал мне шанс для оправданий, но я молчала как рыба в воде. Мужская рука осторожно, словно прощупывая почву, накрывает мое бедро, поглаживая большим пальцем. С губ срывает тихий стон, который надеюсь слышала только я. Чувствую, как он приседает на колени, хватаясь двумя руками за мои ноги, покрывая их редкими поцелуями. Господь... Утыкаюсь в подушку лицом, чтобы хоть как-то остановиться приток крови к щекам. Даже переглядки с плоскогубцами не помогают унять румянца. Веревка медленно оборачивается вокруг голени прямо к лодыжкам, оставляя после себя жжение. Я не пытаюсь сопротивляться ему. — Мой брат, — произнёс он медленно. — Перед смертью искал тебя. Вот оно. Воздух стал плотным, как стекло. Я не решилась глянуть на него. Внутри всё сжалось. — Твой брат искал многих, — сказала я осторожно. — Это еще ничего не значит. — Значит, — резко отвечает Моник. — Потому что ты — единственная, кто исчез из его окружения сразу после этого, — он наклонился ближе, его голос стал тише, опаснее. — Он что-то узнал. И ты была рядом. — Я была рядом со многими людьми, которые что-то узнавали, — я задыхаюсь. — Не все они умирали. Кристиан возвышается божеством надо мной. Я не могу смотреть ему в глаза, боюсь. Слышу скрип диванной спинки, и ощущаю тяжесть на теле. Парень хватает мою цепочку на шее, перебирает подвеску пальцами, крутя, и растягивая ее в разные стороны. — Ты думаешь, мне легко об этом говорить? — в его голосе впервые прорезалась злость, жёсткая, с надломом. — Ты думаешь, я не перебрал каждую версию, каждое имя в этом городе? — будто за поводок, Кристиан тянет на себя золотую цепочку, заставляя меня приподниматься. — Он доверял тебе, Хлоя. — Нет, — тихо прошипела я. — Он использовал меня. Кстати, как и ты сейчас. Это ударило сильнее, чем я ожидала. Я увидела это по его глазам. Боль, мгновенная и неконтролируемая. — Он боялся, — тяжело выдыхает Моник. — В последний месяц он был не таким. Он говорил, что за ним следят. Что если с ним что-то случится... Тишина. Я сглотнула. — ...то это не будет случайностью, — закончил он. — И потом он умер. А ты пропала оставив меня одного. Молчание затянулось. Музыка с улицы доносилась глухо, будто из другого мира. Наконец, его рука отпускает мою подвеску, давая возможность хотя бы дышать. — Я не убивала его, — откашлялась я. — И если ты пришёл сюда за признанием, то связыванием рук его не получают. Он смотрел пристально, будто пытался разорвать меня на атомы взглядом. — Но ты знаешь, кто это сделал. Хотя, это и не был вопрос, я медленно покачала головой. — Я знаю, что правда опаснее, чем тебе кажется. И если я её скажу... Его дыхание становится тяжёлым. — Ты защищаешь их? — Я защищаю себя, — с хрипом выдаю я. — И, хочешь верь, хочешь нет... тебя тоже. Это стало последней каплей в терпении парня. Он резко отходит, проходит по комнате, сжимает спинку кухонного стула так, что побелели костяшки пальцев. — Ты всегда такая, — сказал он глухо. — Полуправда, намёки, ложь, — Он повернулся ко мне снова. — Я не оставлю тебя в покое, Хлоя. Я доберусь до правды. С тобой или без тебя. Я встретила его взгляд спокойно, хотя сердце билось бешено. Непродолжительное время мы просто смотрим друг другу в глаза. Я молюсь богу, дабы не задохнуться при таких глупых обстоятельствах: на диване, связанной по рукам и ногам. Моник долго разглядывает мои попытки устроиться удобнее в этой позе, но его внимание привлекает журнальный столик. Только не это. — Кристиан, — я сдуваю прядь волос с лица, открывая вид на свои красные щеки. — Не смей. Силой ты получишь только молчание.    Моник держится в стороне, опираясь руками о спинку стула. В его глазах заиграли, пожалуй, самые настоящие бесы. Они уже отплясывали у костра, разведенного для меня. Он вальяжно подходит к столику у дивана, не спуская взгляда с меня. Кристиан облизывается, ждет реакции, и он несомненно получит ее.    В его руке, лениво перекатываемые между пальцами, поблескивали металлические плоскогубцы. Он не торопился приступать к задуманному, просто проверял меня. Я не отвожу своего взгляда от металла. Молчу. Только пальцы, едва заметно сжимающиеся за спиной, выдавали напряжение.    Подойдя ближе и наклонившись, он опёрся ладонью о корпус моего тела, оказываясь рядом с моим лицом. Металл в его руке тихо звякнул, когда он слегка сжал инструмент.    — Ты и сейчас будешь такая же несговорчивая, — сказал он негромко.    Она продолжаю молчать. Складывается ощущение, что если притвориться мертвой, он отстанет или ему все это надоест, но Моник продолжает щелкать плоскогубцами в руках, ближе поднося их к моему рту. Дыхание стало чуть глубже, я начинаю нервничать сильнее.    Он слегка наклоняет голову, внимательно разглядывая мои глаза, будто пытаясь поймать тот самый момент, когда страх станет сильнее упрямства.     Плоскогубцы поднялись. Остановились в нескольких миллиметрах от моего рта. Я даже могу почувствовать холод металла на своих губах. Мои плечи заметно дрогнули, но я не дергаюсь. Кристиан это замечает. Он задерживает инструмент в воздухе, будто давая мне время представить, что будет дальше. Его теплая ладонь приподнимает меня за нижнюю челюсть, помогая балансировать на подлокотнике дивана. Большой палец касается нижней губы, бесцеремонно отодвигая ее и, оголяя нижний ряд зубов. Секунда. Две. Тишина натянулась, как струна. А затем послышался его смех.    — С какого начнем?    Не в силах терпеть это безумие, я крепко зажмуриваю глаза и готовлюсь к самому худшему исходу, который только могу себе представить. Слышен еще один смешок. Плоскогубцы опустились обратно. Я приоткрываю один глаз, разведать обстановку, пока он выпрямляется, отступая на шаг и проводя рукой по волосам, словно сбрасывая с себя напряжение, которого на самом деле не было.    — Я не собирался, — сказал он спокойно. Я хмурюсь, все еще до конца не веря ему. Он долго смотрит на меня, а после развязывает. Молча. Резким движением, грубо, будто хотел закончить это как можно быстрее, прежде чем передумает. Ремень соскользнул с запястий, кожа заныла от возвращающегося кровообращения, но я даже не пошевелилась. Кристиан сделал шаг назад, словно между нами вдруг выросла стена. — Не думал, что ты так хорошо держишься, — он не улыбнулся. — Не выходи со мной на связь, — прорычал он. — Не делай глупостей. — Забавно слышать это от тебя, — ответила я. Плащ оказалась на нём в одно движение. Он задержался у двери на долю секунды. Не обернулся, не сказал ничего напоследок. Просто открыл и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь, будто был здесь всего лишь гостем. Тишина рухнула на квартиру. Я опустилась на пол только тогда, когда щёлкнул замок. Руки дрожали, но я сжала пальцы в кулаки, заставляя себя дышать ровно. Кристиан сел в машину медленно. Дверь за ним захлопнулась глухо, отрезая его от ночного воздуха. В салоне пахло кожей и холодом. Он положил руки на руль, но двигатель не завёл. Несколько секунд он просто сидел, глядя прямо перед собой, туда, где светились окна дома. Одно из них — моё. Он выдохнул сквозь зубы и всё-таки завёл мотор, но тронуться не спешил. Машина осталась на месте, растворённая в тени деревьев и припаркованных автомобилей. Идеальная позиция: не бросается в глаза, но позволяет видеть подъезд, вход, свет в окнах. Моник откинулся на спинку сиденья, достал телефон, но экран так и остался тёмным. Он не звонил. Не писал. Не отдавал приказов. Он ждал. Каждое движение в доме напротив фиксировалось автоматически. Прошёл кто-то чужой, загорелся свет этажом выше. Погас. Моё окно всё ещё светилось.    — Ты не сказала, — прошептал он в пустоту. — Но ты знаешь. И это было хуже любого признания. Он остался, но уже не как враг, а как человек, который решил больше не выпускать цель из поля зрения, даже если для этого придётся караулить ее до рассвета.