Джубили. Глава седьмая

Утро явилось ко мне в обличье пятилетней девочки, прыгавшей у меня на животе. Она с такой силой давила на меня, что у меня глаза выпучились.— Как тебя зовут? — весело спросила девочка. — Меня — Рейчел!— Рейчел! Перестань прыгать! Она же спит!Это был голос мамы Стюарта.Рейчел оказалась жутко веснушчатым мини-Стюартом с улыбкой до ушей и взъерошенными со сна волосами. От нее едва заметно пахло колечками Cheerios, и ей явно не помешало бы вымыться. Дэбби стояла рядом с кружкой кофе в руках. Она включила Деревню Санта- Флоби. Откуда-то со стороны кухни вышел Стюарт.Я ненавижу просыпаться и обнаруживать, что чуть ли не целая толпа глазеет на то, как я сплю. Но, к сожалению, со мной такое часто бывает. Я ужасная соня. Я однажды проспала пожарную тревогу. Дрыхла три часа. Правда, в собственной спальне.— Мы пока не станем открывать подарки, — сказала Дэбби. — Просто перекусим и побеседуем с утра.Она явно решилась на этот шаг ради меня, потому что для меня у них подарков не было. Лицо Рейчел стало похоже на переспелый фрукт, готовый распасться пополам. Стюарт посмотрел на маму, как бы спрашивая: «Ты уверена, что это хорошая идея?»— Ну, для Рейчел мы сделаем исключение, — быстро добавила она.Удивительно, как быстро у детей меняется настроение. Я и чихнуть бы не успела, а полное отчаяние на веснушчатом личике уже сменилось восторгом.— Нет, — сказала я. — Лучше вы и свои откройте.Дэбби решительно мотнула головой и улыбнулась.— Мы со Стюартом подождем. Иди умойся перед завтраком.Я прошмыгнула в ванную и уставилась на себя в зеркало. Волосы у меня выглядели так, будто я собиралась устроиться в цирк, кожа покраснела и шелушилась. Я попыталась привести себя в порядок при помощи холодной воды и мыла, но получилось не очень.— Хочешь позвонить родителям? — спросила Дэбби, когда я вышла из ванной. — Поздравить с праздником?Тут мне пришлось обратиться за помощью к Стюарту.— Ты только не падай, — сказал он. — Ее родители из Пятерки «Флоби».Тайное стало явным. Но Дэбби это совершенно не смутило. Наоборот, ее глаза заблестели, как будто она познакомилась со знаменитостью.— Твои родители участвовали в протесте? — спросила она. — Ох, почему же ты сразу не сказала? Я обожаю Деревню Санта-Флоби! Какая глупость — арестовывать людей! Им обязательно должны разрешить поговорить с дочерью! В Рождество! Они же никого не убивали, в конце концов!Стюарт посмотрел на меня, как бы говоря: «Вот видишь!»— Я даже не знаю, в какой они тюрьме, — сказала я.И мне сразу стало стыдно. Родители томятся где-то в тюрьме, а я даже не знаю где именно.— Ну, это легко узнать. Стюарт, посмотри в Интернете, в какой они тюрьме. В новостях наверняка говорили.Стюарт тут же вышел из комнаты со словами «Будет сделано».— Стюарт в этом настоящий мастер, — сказала его мама.— В чем?— Ой, да он что угодно в Интернете найти может.Дэбби, как и многие другие мамы, еще не поняла, что любой может отыскать в Интернете что угодно, для этого вовсе не обязательно быть волшебником. Но я ей об этом не сказала, потому что не люблю намекать людям на то, что они не понимают простых вещей.Стюарт вернулся, добыв нужную информацию, и Дэбби набрала номер.— Я заставлю их разрешить тебе поговорить с родителями, — сказала она, прикрыв трубку рукой. — Они еще не знают, какая я настой… а, здравствуйте!Кажется, звонку Дэбби были не рады, но Дэбби их приструнила. Сэму бы это понравилось.Она протянула мне телефон и, улыбаясь, вышла из кухни. Стюарт взял на руки извивающуюся Рейчел и вынес ее из комнаты.— Джубили? — сказала мама. — Доченька, ты как? Добралась до Флориды? Как бабушка и дедушка? Ох, доченька…— Нет, я не во Флориде. Туда поезд не доехал. Я в Грейстауне.— В Грейстауне? Не доехал? Ох, Джубили… Где ты? Еще в поезде? Все хорошо?Мне не хотелось рассказывать маме все, что случилось за последние сутки, поэтому я решила говорить коротко:— Поезд застрял. Пришлось сойти. Я встретила новых знакомых. Сейчас я у них дома.— У знакомых? — В голосе мамы прозвучали нотки волнения, которые говорили о том, что она подумала, уж не попала ли я к насильникам или наркодилерам. — У каких знакомых?— У хороших знакомых, мам. У мамы с двумя детьми. У них есть Деревня Санта-Флоби. Не такая большая, как у нас, но некоторые домики совпадают. У них есть магазин жвачки с полным прилавком. И лавка дядюшки Фрэнка. И даже кафе «Весельчаки» первого поколения.— Вот как, — с облегчением произнесла мама.По-моему, мои родители считали, что коллекционерами домиков «Флоби» могут быть только порядочные люди. Социопаты не стали бы любовно выставлять малюсеньких пряничных человечков в витринах лавки. Хотя именно это многим казалось признаком неуравновешенности. Наверное, кто для одного — псих, тот для другого — образец здравомыслия. Я подумала, что очень находчиво описала Стюарта (хотя о нем и не было речи) как «одного из двух детей», а не как «какого-то парня с пакетами на голове, которого я встретила в „Вафельной“».— Ты все еще там? — спросила мама. — А что с поездом?— По-моему, он все еще на путях. Вчера он врезался в сугроб, и отопление и электричество отключили. Поэтому мы и сошли.Я снова здорово придумала — сказать «мы», а не «я одна плелась по автостраде в метель». И я не соврала. Джеб с Эмберами и Мэдисонами сошли с поезда сразу после того, как я проторила им дорогу. В шестнадцать лет за своими словами нужно следить со строгостью гениального дипломата.— Как ты там в…Как спросить у мамы, хорошо ли ей в тюрьме?— Неплохо, — смело сказала она. — Ох, Джули, доченька! Мне так жаль… Мы не хотели…Я слышала, что она вот-вот разрыдается, а это означало, что и я скоро разрыдаюсь, если ее не остановлю.— У меня все хорошо, — сказала я. — Обо мне тут очень заботятся.— Можно с ними поговорить?«С ними» означало «с Дэбби», поэтому я позвала ее. Она взяла трубку, и они поговорили как мама с мамой: ну, в стиле «ох уж эти дети». Дэбби говорила с мамой очень убедительно, и, слушая ее, я поняла, что завтра она меня точно никуда не отпустит.Я слышала, как она решительно отвергла идею о том, что мой поезд скоро сможет тронуться с места и я наконец доеду до Флориды.— Не волнуйтесь, — сказала она моей маме, — мы позаботимся о вашей дочке. У нас много вкусной еды. Мы ее накормим и отогреем, а там все и образуется. Она хорошо проведет праздники, я вам обещаю. А потом мы отпустим ее домой.Пауза, за которой скрывался высокий голос мамы, высказывающей искреннюю сестринскую благодарность.— Что вы, она нас вовсе не беспокоит! — продолжила Дэбби. — Она просто чудесная гостья! Да и разве не для того нужны праздники, чтобы принимать гостей? Берегите себя. Мы, коллекционеры «Флоби», очень переживаем за вас.Повесив трубку, Дэбби промокнула глаза и записала номер телефона в «Эльфийском списке», прикрепленном к холодильнику.— Мне нужно позвонить насчет поезда. Если можно, — сказала я.К телефону никто не подошел, наверное, из-за праздников, но автоответчик предупредил меня, что ожидаются «значительные задержки». Пока голос перечислял, что и зачем я могу нажать, я выглянула в окно. Все еще шел снег, сильный, но уже не похожий на конец света.Дэбби ненадолго задержалась в кухне, но потом вышла. Я набрала номер Ноя. Он взял трубку после седьмого гудка.— Ной! — сказала я полушепотом. — Это я. Я…— Привет! — сказал он. — Слушай, мы тут как раз собирались завтракать.— У меня была тяжелая ночь, — сказала я.— Ох. Очень жаль, Ли. Слушай, я тебе скоро перезвоню, ладно? Номер у меня есть. С Рождеством!Он не сказал «Я люблю тебя». Не сказал «Мой праздник без тебя испорчен». Теперь уже я была готова разрыдаться. Слезы душили меня, но мне не хотелось выглядеть плаксой, рыдающей из-за того, что с ней не может поговорить мальчик… даже несмотря на то, что моя ситуация была не совсем обычной.— Конечно, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Пока. С Рождеством.А потом побежала в ванную.