Джубили. Глава четвёртая

Мы обогнули «Вафельную» и пошли по узкой тропинке, ориентируясь по мигающему пунктиру сигнальных фонарей, каждые две секунды разрезавшему мрак. Мы шли прямо посередине улицы — как в фильме про апокалипсис. Минут пятнадцать царила полная тишина. На то, чтобы говорить, требовались силы, которые нужны были для того, чтобы идти вперед, к тому же, если бы мы открыли рты, в них бы попадал морозный воздух.Каждый шаг был маленьким испытанием. Снег был такой глубокий и липкий, что каждый раз мне приходилось с силой вытаскивать из него ногу. Ноги у меня замерзли так, что я их не чувствовала, а вот пакеты на голове и руках и вправду немного помогали.Когда мы все-таки набрали темп, Стюарт решился заговорить.— Так где на самом деле твои родители? — спросил он.— В тюрьме.— Да. Ты говорила. Но когда я сказал «на самом деле»…— Они в тюрьме, — сказала я в третий уже раз. Мне хотелось, чтобы он это запомнил.Переспрашивать он больше не стал, но задумался над моим ответом.— Но за что? — спросил он наконец.— Они… эээ… участвовали в пикете.— Они что, оппозиционеры?— Они покупатели. Это был пикет покупателей.Он остановился как вкопанный:— Не говори мне, что они участвовали в беспорядках на фирме «Флоби» в Шарлотте.— Ну да, участвовали, — согласилась я.— Ни фига себе! Твои родители из Пятерки «Флоби»!— Из Пятерки «Флоби»? — слабым голосом спросила я.— У нас на работе весь день только о Пятерке «Флоби» и говорят. Каждый второй клиент их упоминал. И в новостях это весь день показывали…В новостях? Целый день? Ох, круто. Круто, круто, круто. Знаменитые родители — мечта любой девчонки.— Пятерку «Флоби» все любят, — сказал он. — Ну, многие. И многие считают их забавными.Но потом он, должно быть, понял, что то, что случилось, меня не особенно забавляло и именно поэтому я сейчас шла по улицам странного города с пакетом на голове.— Ты теперь крутая, — сказал он и большими шагами, вприпрыжку обогнал меня. — У тебя же CNN интервью взять захотят! Дочь тех, кто в Пятерке «Флоби»! Ладно, не волнуйся. Я их задержу!Он изобразил, что отгоняет репортеров и отбивается от папарацци. Это было похоже на сложный танец.Стюарт и в самом деле немного меня развеселил. Я даже начала ему подыгрывать, закрывая руками лицо от воображаемых вспышек фотоаппаратов. Так продолжалось довольно долго, потому что это отвлекало нас от реальности.— Это просто смешно, — наконец сказала я, чуть не упав, пытаясь увернуться от воображаемого папарацци. — Мои родители в тюрьме. Из-за керамического домика!— Ну, это ж лучше, чем если б они кокаином торговали, — сказал Стюарт, снова поравнявшись со мной. — Правда? Наверное, лучше.— Ты всегда такой веселый?— Всегда. Это обязательное требование к работникам «Таргет». Я Капитан Весельчак.— Твоей девушке это, наверное, нравится!Я сказала так только потому, что хотела показаться умной и наблюдательной, ожидая, что он скажет: «Откуда ты узнала, что я?..» И я скажу в ответ: «Я увидела фотку в твоем кошельке», — и тогда он подумает, что я просто Шерлок Холмс, и я больше не буду казаться ему такой психованной дурочкой, как раньше, в «Вафельной».(Иногда такого удовольствия приходится подождать, но оно все равно того стоит.)Вместо этого он резко обернулся, моргнул, а потом решительно зашагал вперед. Прежняя игривость пропала, вид у него теперь был совершенно деловой.— Уже недалеко, но сейчас нам нужно кое-что решить. Отсюда к моему дому есть два пути. Можно пойти по дороге — это займет еще минут сорок пять. А можно пойти напрямик.— Напрямик, — тут же ответила я. — Само собой.— Так гораздо быстрее, потому что дорога делает крюк. Я бы и сам напрямик пошел полчаса назад, когда был один…— Напрямик, — повторила я.Я стояла посреди снежной бури, снег и ветер обжигали мне лицо, а руки были обмотаны полиэтиленовыми пакетами. Поэтому я решила, что больше мне ничего знать об этом пути не нужно. Едва ли он был хуже той дороги, по которой мы шли. И если уж Стюарт собирался пойти напрямик один, ничто не мешало ему пойти напрямик со мной.— Хорошо, — сказал Стюарт. — В общем, если идти напрямик, то нужно зайти за эти дома. Мой дом прямо за ними, ярдах в двухстах. Ну, примерно.Мы сошли с мигающей огнями дороги и свернули в темный проход между домами. Я достала из кармана телефон, чтобы проверить, не звонил ли Ной. Нет, не звонил. Я постаралась проделать это незаметно, но Стюарт все равно увидел.— Не звонил? — спросил он.— Пока нет. Наверное, все еще занят.— А насчет твоих родителей он знает?— Знает, — сказала я. — Я от него ничего не скрываю.— И он тоже? — спросил он.— И он тоже что?— Ты сказала, что ты от него ничего не скрываешь, — ответил он, — а не «мы друг от друга ничего не скрываем».Это еще что за вопрос?— Это само собой, — быстро ответила я.— А какой он? Ну, кроме того, что чуточку швед?— Он умный, — сказала я, — но не заумный, как парни, которые вечно намекают на свой IQ, оценки и все такое. Он не особенно напрягается, и ему на самом деле плевать, но оценки у него хорошие. Очень хорошие. Так само собой получается. Еще он играет в футбол, участвует в олимпиадах по математике, и у него куча друзей.Да, я так и сказала. Да, это прозвучало так, будто рекламирую Ноя.Стюарт снова ухмыльнулся и посмотрел на меня с таким видом, будто изо всех сил сдерживает смех. Но как я должна была ответить? Все мои знакомые знали Ноя. Они знали, кто он такой, какой у него характер. Обычно мне ничего не приходилось объяснять.— Хорошее резюме, — сказал он, хотя, судя по тону, оно его не очень-то впечатлило. — Но какой он?Боже! Эта беседа еще долго не закончится.— Он… ну, такой, как я сказала.— Нет, какой у него характер? Может, он тайно пишет стихи? Может быть, он танцует, кружась по комнате, когда думает, что его никто не видит? Может, он такой же забавный, как ты? В чем его сущность?Стюарт наверняка дурачил меня этой своей «сущностью». Хотя мне даже понравилось, что он спросил: «Может, он такой же забавный, как ты?» Мило. Но ответ на все его вопросы один — нет. Ной бывал разным, но уж точно он не был забавным. Обычно он считал забавной меня, но как вы сами могли убедиться, иногда у меня не закрывается рот. Когда такое случалось, Ной уставал от меня.— Серьезность, — сказала я. — Его сущность — серьезность.— В хорошем смысле?— Стала бы я иначе с ним встречаться! Далеко еще?На этот раз Стюарт понял, что от него требуется, и замолчал. Мы шли молча, пока не дошли до пустыря с парой деревьев. Вдалеке, на вершине холма, стояли дома, сверкавшие праздничными огнями. Снега в воздухе было так много, что все расплывалось перед глазами. Это было бы даже красиво, если бы снег не жегся так сильно. Руки у меня замерзли до такой степени, что теперь даже казались теплыми.Вдруг Стюарт остановил меня.— О'кей, — сказал он. — Сейчас нам нужно перейти через ручей. Только он замерз. Я видел, как на нем люди поскальзывались.— А он глубокий, этот ручей?— Не очень. Футов пять.— И где он?— Где-то впереди, — ответил Стюарт.Я вгляделась в белую пелену. Где-то там, впереди, под снегом, таился ручеек.— Мы можем вернуться, — сказал он.— Но ты же собирался идти этой дорогой, несмотря ни на что? — спросила я.— Да, но тебе вовсе не нужно мне ничего доказывать.— Ничего страшного, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал уверенней, чем было на самом деле.— Значит, будем идти вперед, и все?— План такой.Так мы и сделали. Мы поняли, что дошли до ручья, потому что снег уже не казался таким глубоким, плотным и хрустящим и под ним чувствовалось что-то скользкое.В этот момент Стюарт снова решил заговорить.— Вот везет тем ребятам в «Вафельной». Их ждет лучшая ночь в жизни, — сказал он.В его голосе чувствовался какой-то вызов, как будто он хотел, чтобы я заглотила наживку. Не стоило вестись на эту уловку. Но я повелась.— Ох, — вздохнула я. — И почему все мальчики такие простые?— В смысле? — спросил он, искоса посмотрев на меня, и тут же поскользнулся на льду.— Ну, почему ты говоришь, что им везет?— Потому что они заперты в «Вафельной» с дюжиной черлидерш.— Ну вот откуда эти высокомерные фантазии? — сказала я чуть резче, чем хотела. — Неужели вы, мальчики, и правда думаете, что, если в округе хоть один парень отыщется, девочки сразу на него полезут? Что мы готовы наброситься на каждого и наградить сеансом групповых ласк?— А что, такого не бывает? — спросил он.Я даже не стала на это отвечать.— А что плохого в черлидершах? — спросил он, довольный тем, что меня разозлил. — Я не говорю, что мне нравятся только черлидерши. У меня просто нет предубеждений.— Это не предубеждение, — твердо сказала я.— Нет? А что тогда?— Меня раздражает сама идея черлидерш, — сказала я. — Красавицы по бокам спортплощадки, убеждающие парней в том, что они крутые.— Ты судишь о людях, которых не знаешь, обсуждаешь их внешний вид и делаешь выводы. По мне, похоже на предубеждение, — сказал он.— Нет у меня никаких предубеждений! — не сдержалась я.Мы были одни в этом поле. Наверху — оловянно-розовое небо, а вокруг — только силуэты голых деревьев, похожие на тонкие руки, прорывающиеся из-под земли. Белый кружащийся снег, свист ветра и тени домов вдалеке.— Слушай, — сказал Стюарт, не желая прекращать свою дурацкую игру, — откуда тебе знать, что в свободное время они не работают медсестрами? Или, может, котят спасают или кормят бедных.— Потому что они не делают ничего такого, — сказала я и обогнала его. Я поскользнулась, но удержала равновесие. — В свободное время они делают эпиляцию воском.— Ты все выдумываешь, — крикнул он мне в спину.— Ною мне бы не пришлось объяснять. Он сам бы все понял.— Знаешь, — спокойно сказал Стюарт, — может, этот Ной и вправду такой чудесный, как ты говоришь, но лично я пока не впечатлился.Мне все это надоело. Я развернулась и решительно зашагала обратно.— Ты куда? — спросил он. — Эй, да ладно тебе…Он пытался сделать вид, что не произошло ничего особенного, но мне все это надоело до чертиков. Я шла быстро, не останавливаясь.— Обратно далеко идти! — прокричал он, стараясь догнать меня. — Не надо! Я серьезно.— Прости, — сказала я, стараясь сделать вид, что мне все равно. — Просто я подумала, что мне лучше…Раздался новый звук. Новый звук на фоне свиста ветра и скрипа снега. Он был похож на треск бревна в костре, и в этом чувствовалась какая-то неприятная ирония. Мы оба застыли. Стюарт бросил на меня тревожный взгляд:— Не двиг…И лед ушел у нас из-под ног.