17 глава

Я не привыкла плакать.

Для того, кто взял на себя большую ношу, это было непозволительно. По крайней мере, я считала так со дня, когда начала своё обучение на территориях Вереста. Перебираться мне помогли контрабандисты.

Обучение длилось долго, тягостно. Кто-то всегда был далеко впереди, а кто-то тянулся следом. Для одних обучение давалось взмахом руки, другие же не могли вызвать в себе даже долю допустимого. Пока мир сталкивался во мнениях, что магия неподвластна для всех, я знала – это только слова.

Способности пылились на затворках души каждого создания. Для одних путь бы установлен, для других – открыт. Но как именно последние пользовались возможностями, определяло их положение.

Мысли о магии сходятся к одному…

Мираж.

Вершитель порядка, под личиной которого скрывался раненый юнец. Я тут же пришла к выводу о том, что им руководила месть.

Педантизм и тирания, которой тот противостоял…

Ийиган построил режим, за который ему пришлось пожертвовать немало жизней. Его родная кровь – нынешний король Эллуира – несметный наглец и самовлюблённый мальчишка. А если дороги привели нас обратно к дворцовым воротам, тем, у которых нам было суждено умереть, мы восстанем. Мы провернем все то, что уже повторялось, и воздадим ненавистникам их же методами.

Отличие будет лишь в целях, которые мы преследуем.

⊹──⊱✠⊰──⊹

Солнечные лучи проникают в комнату, впервые за долгие недели освещая серую комнату.

Я не спала.

Тяжёлая ночь ожидала, что я предамся мыслям и воспоминаниям. Но я не стала себе этого позволять. Как и слез, ведь, даже не смотря на мою силу, они пробирались наружу и дурманили меня.

Нужно скорее одурманить и лицемерного короля, дабы получить разрешение на выезд.

Как скоро выберусь из Рухты, так скоро получу ответы от той, кто могла что-то знать. О заговоре, перевороте, даже учениках… Но по какой-то причине не стала говорить это ни сначала, ни спустя года. Тётушка никогда ничего мне не говорила, но в ее зрелых глазах я видела мудрость.

Никто не остается на мертвой земле из собственного желания, имея возможность уехать. Такой человек должен что-то знать или… ожидать.

Знание, за которое тетушка могла лишиться жизни, но с которым прожила подле столицы ещё двенадцать лет.

Волновало и другое – я могла попросту не успеть. В год восстания тётушке уже шел шестой десяток. Маги живут немногим дольше людей, но то потрясение, которое ее настигло, могло скоротать этот срок.

Отбросив лишние мысли, я принялась раскладывать по полочкам нужные.

Карта Эллуира передо мной была широкой, красочной. Пальцы правой руки постукивали по местонахождению Целота, а левая рука держала края карты у столицы. В самой середине страны находился единственный город, который был популярен благодаря своей магической мощи. По крайней мере, он являлся вторым по значимости городом, после Рухты, где чаще всего производили открытия. Там же теснились артефакты, находились множественные производства на основе магии и прочее.

Не станет удивлением, что город давным-давно пуст. Если там и жили маги, то им приходилось скрыть свой магический потенциал. От короля однажды я услышала, что к исчезновению магических предметов причастен Верест. Но подробностей вспомнить не могу.

Если раньше в мою голову не приходила идея регламентировать и записывать все новости, то теперь я активно занимаюсь этим.

После случившегося на крыше и встречи с Йораном надломы в памяти прояснились. Теперь я четко ощущаю присутствие чужого заклинания глубоко внутри. Кто-то блокировал мое сознание, и мне следует убедиться, страдали ли из-за этого и другие маги Эллуира.

Но для кого это было нужно?

Вероятно, маги предатели каким-то образом контролировали установленный наставником купол над столицей. Он возвел его во время правления старого короля, являясь его правой рукой. Всех целей купола ученикам не разглашали, ну, или попросту не успели разгласить.

В огне восстания сгорели списки.

Так сказала тетушка. Великий обо всем позаботился, лишая сбежавших тяжелой участи и жуткой судьбы. Воспоминания о нем гложут, терают.

Вед первозданного мага убили… люди?

Какое-то время все ломали голову: одни говорили, что новый правитель заключил с Великим сделку, которую тот не смог сдержать. А потому, соответственно, отдал свою жизнь. Но ходили и версии того, что Ийиган прибегнул к помощи заграничных магов, которые что-то знали о тёмном волшебстве. В это отказывались верить, ведь понятия черной магии попросту не существует.

Столица защищена, и её мощь охраняла весь Эллуир, поддерживая в нем силу. Магическую силу.

Что могло сломить нас? Что так просто пошатнуло устрой?

Рухта – первоисточник, зачаток магических сиг. Великая история становления мира сконцентрировалась именно на этих землях. Стал бы кто-то пытаться воздать народу Эллуира по заслугам под предлогом предательства? Что мог дать им Ийиган? Он обыкновенный полководец короля, впоследствии оказавшийся кукловодом.

Какая сила подражала ему, какая мощь могла пойти на такие жертвы? Я не знаю ответ.

Магия – природа, зачаток мира, ее часть. Она не шла на жертвы по имя личных целей. Она не знала понятия нравственности, не ощущала эмоций и не могла быть зла на нас – своих детей. Но магию можно было направить на зло, ее можно было изменить в неправильных руках. И даже сама природа была бы неспособна остановить это.

Я позволила карте захлопнуться, отняв от нее руки. Запустив пальцы в волосы, помассировала голову и ощутила приятное тепло в груди. Йоран был жив. Столько лет я думала, что одинока, что потеряла своего самого близкого друга, но он оказался жив.

Вместе с ним, и этой силой, которая вдохнула в меня жизнь, я готова сражаться дальше. Правда, не знаю, хватит ли у меня смелости признаться, что Йорана, облаченного в образ Миража, хотелось спрятать от всего мира. Хотелось скрыть его, сбежать далеко на север, а оттуда на безопасные территории Вереста… Но это была трусость.

Это было бы эгоистично.

Когда в мою дверь постучали, я обернулась. Настало время сыграть свою очередную роль безумному королю.

⊹──⊱✠⊰──⊹

У дверей меня остановили.

Прислуга прибежала и дала знать, что король Зотан сегодня был не готов принять. Ретировавшись, я глубоко задумалась: кое-кто из прислуг заикнулся о нестабильном состоянии короля. Если Зотан уйдет с трона так же резко, как Ийиган, кто возьмёт корону? Кто займётся управлением Эллуира? Было страшно допустить даже мысль о том, что такая великая страна могла просто развалиться.

Сейчас бы нам не помешало появление нового Великого, который одним своим словом поднимет Эллуир с колен.

Остановившись у одной из улиц, я подняла взор к черным каменистым стенам и широким крышам.

Сейчас день, но мне не помешает наведаться к Миражу и обсудить с ним дальнейшие действия. Ну, или сделать вид, что в первую очередь меня волнует это, а не возможность увидеть друга ещё раз.

Где-то слева раздается женский вопль, резко обрываясь. Звучит глухо, душераздирающе. Не успела я сделать и шага, как из-за одного из домов показался мужчина: он держал женщину в потрепанном платье в своих крепких руках. К ее рту была прижата тряпка, вероятно, чтобы та не вздумала снова закричать.

Меня сразу замечают.

– Не подходи! – вопит мужчина, стоит сделать шаг.

Перевожу взгляд на беднягу в его мясистых руках.

– Отпусти её.

Не смотря на то, что мой голос звучит угрожающе, мужчина не ведёт и бровью. Его облысевшая голова и бородатый подбородок контрастировали с пыльной одеждой и потрёпанными ботинками. Придают вид заядлого трудяги.

Выглядит он прилично, как для крестьянина. Пройдясь взглядом по женщине, я не смогла сказать того же.

Мужчина угрожающе уставился на меня, сильнее прижимая к себе испуганную крестьянку.

– Не дергайся, магичка. Пока король запретов не давал, ты и вякнуть не смеешь.

– И куда ты ее ведёшь? Это твоя жена?

– Жена, – выплёвывает он, начиная противно смеяться.

Не дожидаясь, тянет ту к ступеням за их спинами. Женщина начинает сопротивляться, на ее глазах стоят слезы.

Судя по виду того дома, жить в нем было невозможно – слишком стар. Внизу, под стенами, виднелись несколько заставленных железяками окон, уходящих вниз. Подвальное помещение.

Юркнув взглядом по остальным примечательным частям, делаю несколько шагов навстречу мужчине. Тот, не успев затащить жертву и на одну ступень, дёргается. Он в удивлении поворачивается в мою сторону.

– Ты что, препятствуешь королю?

До чего мерзко звучит его самоуверенность. Она пропитала воздух вокруг нас.

Я взываю к магии. Сияние в моей руке раздваивается, а после образовывается на руке крестьянина. Он кричит, словно от ожога, и выпускает испуганную женщину из рук. Та, отшатнувшись, наступает на подол собственного платья и спотыкается прямо на грязь. Взглянув на нее, перевожу взгляд на мужчину. Тот шипит – его лицо перекосилось от боли.

Делаю очередной шаг, второе сияние образовывается уже на шее, куда следом ложится моя ладонь.

Мужчина хмурится, хрипит без возможности вдохнуть, и хватается за мою одежду короткими ногтями. Обжигающим взглядом сверлю его гадкое лицо, сжимая кольцо из сил вокруг плотного горла.

– Думаешь, я не знаю, что здесь происходит?

Кольцо сжимается сильнее. Крепче становится и моя ярость. Мужчина распахивает глаза, в ужасе смотря на мое лицо.

– Возьми и подчини меня. Давай же, мрака кусок.

Злость распаляется, а после круг растворяется в воздухе, рассыпаясь искрами огня. Мужчина падает на ступени, громко хрипя в попытках вдохнуть.

Склонившись над ним, шепчу сквозь крепко сжатые челюсти:

– Хочешь, покажу тебе, как магия относится к насильникам? Как проникает под их кожу и жарит изнутри?

Чужие руки обхватывают меня со спины, заставляя отшатнуться. Испуганный мужчина прикрывает в ужасе голову. Я слышу, как громко он задыхается. Девушка за спиной крепко жмёт лицо между моих лопаток. С каждым усиленным шагом она отводит нас дальше от несчастного.

Тонкий голос надрывается:

– Нет, остановись!.. Ты не должна брать на себя такую ношу!

Рассредоточившись, потухаю огонь, опоясывающий ладони. Но он не прекращает гореть в глазах.

Позволяю увести себя на противоположную сторону улочки, где испуганная девушка наконец отнимает свои руки. Она негромко всхлипывает. Когда я поворачиваюсь, замечаю, как трясется ее тело и какой страх стоит в глазах.

Меня она тоже боится, и возможно не меньше, чем того мужика. Это разрывает мою душу с новой силой.

– Т-там… – ее дрожащая рука указывает на дом, а следом, дрогнув, переводит в сторону. – Три дома… Только на этой улице. Гвардейцы не всегда помогают, потому что отлавливают Тёмного мага.

Она снова трясется и всхлипы становятся громче. Я тут же подступаю и заключаю беднягу в крепкие объятия. Магия волной накрывает ее хрупкое тело – совсем худое, с выпирающими костями – и успокаивает. Исцеление унимает боль вместе с плачем.

Задаю осторожный вопрос:

– Как давно это происходит?

– Недавно. Я… я сбежала. А они… Они нашли. Держали взаперти месяц. Здесь много подобных мест, но королю плевать.

Я шепчу успокаивающие слова. Глажу по запутанным пушистым волосам, перепачканным в пыли.

Если мой вновь объявившийся гнев сейчас же не утихнет, будет гореть дом за домом, улица за улицей. И чувство мести меня пугало.

– Теперь все хорошо. Мне отвести тебя в безопасное место?

Девушка слегка отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза. Ее веки и нос опухли и покраснели, а по бледным щекам катились слезы. Но она вдруг улыбается – слабо, истощенно Но все же улыбается.

– У меня есть дом… Далеко на границах города. И семья.

Перевожу дух. Нельзя показывать ей, на что способны мои силы в гневе. Это напугает.

Уверяю девушку в том, что опасность больше не грозит, и поворачиваю от мужчины. Как оказывается, тот давно смылся, но сейчас не время для него. Я не могу ее бросить.

Я стягиваю со своих плеч свой длинный черный плащ, и скрываю беднягу от всего мира. Нам удается поговорить еще какое-то время пути к оживленному проспекту, после чего я нанимаю карету. Лошадь фыркает, заставляя девушку вздрогнуть, но моя рука крепко прижимает к себе ее за плечи.

Путь до ее дома оказывается ближе, чем предполагалось. В карете мы молчим, из моей головы не выходит острое осознание. Так много скрывалось за стенами города, и я могла этого не знать…

В воспоминаниях возникает образ Миража. Мои ладони сжимаются. Теперь я вижу, за что именно он боролся и зачем. Ярость – такая непривычная для мага, вроде меня – пылает на сердце. Я не в силах от нее избавиться.

Она постепенно разрушает что-то внутри. То, за то я не могла ухватиться.

Вскоре карета останавливается. Я вынимаю из небольшой набедренной сумки мешочек с монетами и незаметно протягиваю девушке. Та подпрыгивает, оторвавшись от своих мыслей, и я благоговейно улыбаюсь ей.

– Береги себя. Я помогу остальным женщинам, обещаю.

Она распахивает дрожащие веки и крепко прижимает к своей груди мешочек, кивая.

По следам у дома мне удается определить, действительно ли девушка жила здесь прежде и были ли люди на пороге – ее семьей. Пожилая пара с громкими рыданиями приняла свою дочь обратно. Когда они поворачиваются, меня поблизости уже нет. Я слежу за тем, как крестьяне скрываются в маленьком старом доме и ухожу прочь.

Казалось, что ниже столице уже не упасть: в ее чреве гадкие твари нарушали законы, предатели устраивали свои правила, люди без разума творили невесть что.

И чего ради?

Удовольствий, чувства превосходства? Не сказать, что раньше Эллуир был способен пострадать от набегов неверных или пасть под горькой статистикой потерь… Но эти потери не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось сейчас.

Беззаконие удручало. Низшие умы, подобно плотоядным падалям, бросались на свежее мясо. Мясом были менее крепкие люди: женщины, дети, старики.

Когда магов было больше и они могли свободнее передвигаться по улицам, бедствия предотвращались. Могли бы сами маги становиться за сторону ужасов высокомерия и похоти? Иногда. Однако природа брала свое, и каждый из них осознавал, на что решался.

Помня о словах Миража про мой неощутимый след, я обретаю невидимость и отправляюсь к тайному месту. Войти приходится снизу, пробравшись через окно и выбив дверцу в потолке. Выйти к ней можно было только через лестницу, минуя два этажа.

Когда оказываюсь внутри, Миража не нахожу, а потому решаю изучить его записи и книги. Однако порыв ветра внезапно распахивает окно, останавливая меня. Маг пролезает внутрь, наглухо закрывая за собой ставни.

– Рухта скоро превратится в яму для помоев. – Мой голос звучит твердо, и Мираж на миг замирает. Я серьезно смотрю на него. – Здесь уже введен закон о работорговле?!

Мужчина тяжело вздыхает, и разворачивается, чтобы установить блокирующее заклинание.

– Пока нет. Но я расчищал город не первый год, раз за разом встречая новые безумства. Позволь угадать – рабство? Ты вышла на их точки?

– Верно. Девушка, которую я высвободила, была на вид едва ли старше нас. Мне пришлось поставить два барьера – на ту улицу и ее дом. Вернусь туда, как только закончим здесь.

Потерев переносицу, я падаю на диван. Даже радость от встречи с Йораном теперь не была столь красочной на фоне ужаса, с которым я столкнулась вновь.

– Насилие… Не понимаю, чего им может не хватать…

– Чувств, красок, ощущений, – парирует Мираж, проходя в центр комнаты и присаживаясь на небольшой столик напротив меня. – Им не хватает власти и ощущения, которая она даёт. Это присуще людям. Не все способны умом добиться положения, потому применяют силу на тех, кто слабее.

С уверенностью заглядываю в район его глаз, заметно хмуря брови.

– Если бы в моих силах было навсегда остановить это.

– Любая птица, даже самая остервенелая, рано или поздно выбирается из гнезда, – отвечает он, опуская голову. Делает вид, что рассматривает свои перчатки.

Дабы не продолжать сложную тему, перевожу внимание куда-то в сторону, позволяя нам обоим немного остыть. Не знаю, с чем сегодня сталкивался Йоран, но мне подобных истин хватило с головой. После случившегося с Ксандрой я не спала ночами, не стану и теперь.

В конце концов, я возвращаю свой взгляд к мужчине. Замечаю, что он смотрит в ответ.

– Скажи, ты вспоминаешь о прошлом?

Мираж старательно не выдает своих эмоций. И даже если бы я очень постаралась, не смогла бы его прочитать.

Он скрывался, а после восставал, подобно миражу среди пустыни, но никогда нельзя было понять, что являлось истиной. Только отчего-то эти меры предосторожности, которые касались и меня, отражались на сердце острым лезвием. Нельзя было бесконечно закрываться и не доверять.

Только не мне.

– Вспоминал. Не было ни дня, когда я не думал обо всем. О том, что мы потеряли, не успев обрести: о доме, детстве, короле.

– Король Вечных… – прошептала я, слабо улыбаясь. – Люди до сих пор помнят Короля и почитают. Не смотря на годы и смену власти, они навсегда запомнили его как друга магов, отца сирот, и верного, честного правителя. Именно при его правлении явился наставник, ставший другом и правой рукой.

Мираж дополнил:

– «Король Вечных и Великий маг. Отцы Рухты». Как-то так? На границах о них тоже говорят, приравнивая к богам и устанавливая иконы в честь падших в тот день правителей.

Я прикрыла веки. Воспоминания и давным-давно расплывшиеся в голове образы пронеслись мимо глаз.

С губ сорвался шепот:

– Убили даже детей…

– Наследников трона, – Йоран кивнул. – Народ годами не мог дать отпор. Никто не знал, чего ожидать от Зотана и его верных псов – предателей крова. Соседние государства не желали встревать в эти баталии. Они считали, что лучше всего игнорировать внутренние междоусобицы соседней страны, продолжая сотрудничество. Ведь Рухта славится продовольствиями. Многие века они боялись захватить нас, поэтому решили вести дружбу. И даже смерть Великих не коснулась их тогда.

– Деньги решили всё, – подытожила я. – Похоже, Ийиган вербовал своих слуг достаточно сильно. Если только он не…

Болезненная мысль кольнула мое нутро.

Кажется, осознание выразилось на моем лице, потому как Йоран чуть склонился ближе.

– Если он не… что, Злата? О чем ты подумала?

Заметив его открытую заинтересованность, я решила оставить эту догадку при себе. Как бы сильно я не скорбела по Йорану и мечтала объединиться с ним в наших дальнейших начинаниях, не могла сделать этого так просто. Нечто не давало мне. Какое-то внутреннее, затухшее чувство.

– Ничего. Я уже размышляла об этом, но пока не остановилась на общей догадке.

Йоран медленно кивнул, поверив, или сделав вид, что поверил мне. Он всегда просекал мою ложь в детстве, не знаю, мог ли улавливать это и сейчас, спустя столько лет. Но одно ясно наверняка… Он, как и я, крайне заинтересован общей ситуацией.

Я перевела дух и продолжила мысль в голове:

Если только Ийиган не использовал темную сторону магии, чтобы вербовать людей и избавиться от короля и нашего наставника. Если только он сам не был хорошо скрываемым магом, которого так боялась заграничная власть. А его единственный сын, Зотан, мог стать прямым наследником не только престола, но и темных сил отца…

Сомнение зарождалось в моей груди тяжёлым прочным сгустком. Обладатели темной стороны магии не подпускались к делам страны, а их нахождение на троне было строго воспрещено испокон веков. Понятие «черная магия» было распространено в народе, у людей, а потому и среди магов использовалось для достижения взаимопонимания.

Но чистой темной магии быть не могло – были способы управления существующими силами. Раздвоение магических волн, их смешение.

Заметив, сколь затяжной стала тишина, подаю голос:

– Как ты думаешь, что происходит с Зотаном?

– Возможно, он болен. А возможно просто псих.

– Я ожидала конкретный ответ.

Мираж пожимает плечами.

– Я не знаю. Мне не удалось подобраться ближе и разузнать больше. Зотан не покидает дворец, он буквально заложник своих же страхов. Но каких? Рассчитываю узнать об этом уже не первый год.

– Где ты жил все эти годы?

– У границ. Меня спасли крестьяне, выходили тоже они. Обыкновенная семья: седой маг плотник и его жена, болеющая неизлечимой болезнью. Их дети погибли в восстании, и чтобы возместить свое горе, они воспитали меня. Отплатив им, я ушел. Мой путь не решился несколькими годами в окружении новых людей, он возгорался ненавистью нового режима.

– Ты сказал, что тебе не хватило месяца до встречи с Ийиганом. Где и как ты обучался магии?

Его плечи дрогнули, послышался смешок. Такой, как когда предаешься давним воспоминаниям.

– Подпольные школы не переставали существовать. Я разъезжал по Эллуиру, пока не остановился на границе с Верестом.

Досадная мысль, что он, возможно, миновал Целот, кусала за душу. Почему бы так называемой судьбе не подумалось свести наши раненые души раньше, там, в снежном Целоте? Почему она не помогла нам пересечься на границах Вереста, сбежав и навсегда оставив прошлое о пылающей Рухте?

Протянув руку к свисающей с колен ладони Йорана, я обхватила ее. Сквозь перчатку ощущалось тепло. Голова мужчины приподнялась, и на моих устах образовалась едва заметная улыбка. Он такой… чужой, далёкий. Неизведанный. Даже не смотря на пропасть между нами, было интересно раскрыть нового Йорана.

– Каковы твои мотивы? Твоя цель? Свергнуть Зотана и его власть?

– Именно.

Его пальцы сжимают мои в ответ, а голос звучит твердо. Мужественно.

– Я не остановлюсь, пока не уничтожу любое упоминание о предателях.

Безусловно соглашаюсь с ним.

– Нам нужен план. Строго продуманный.

– На самом деле, я полагал, что ты вернёшься обратно в Целот.

– Что?

Моя рука отпускает его. Я отстраняюсь.

– В войне за дом ты предлагаешь мне… сбежать?

– Я был готов сделать вид, что сдаюсь Зотану, лишь бы ты вернулась туда, откуда прибыла. Целая и невредимая.

– Что ж, значит, нечто помешало тебе это сделать.

В ответ на презрение Мираж качает головой и тихо усмехается.

– Ты оказалась проворнее, чем я предполагал. Ты погрузилась в проблемы Рухты стремительно.

– Это и мой дом, Йоран. Не знаю, помнишь ты или нет. Бросить начатую войну мы оба теперь не способны, а раз наша встреча все же произошла… Просить меня уехать весьма эгоистично.

– Да, я это понял.

Он хрипло смеётся, чуть склоняясь над своими коленями. По свешанным вниз рукам медленно струится фиолетовый дым, а после таким же цветом воспылают иероглифы древней магии, защищающие окно и стены.

Это удивляет меня.

– Теперь я вижу. Сложная магия, древняя. Но ты никогда не был прилежным учеником.

– У меня тогда появилось слишком много свободного времени.

На иронию в его голосе реагирую усталой улыбкой. Спустя минуты раздумий задаю волнующий вопрос:

– Кто-то ещё выжил? Кто-то из наших?

Йоран медлит с ответом.

– Нет. Я не находил их.

– Грустный переворот во имя глупых целей забрал невинных. Забрал детей.

– Они были детьми не меньше, чем мы с тобой. А ребенок Ийигана сейчас жив и здоров. Ими руководил самый ясный и в то же время темный помысел…

Дополняю ответ без особых размышлений:

– Ненависть к магам.