Глава 7

Это утро было для Силены особенно тревожным. Сон так и не пришёл: мысли всё время возвращались к мужчине за стеной. Она понимала, что причиняет ему боль, отталкивая, но верила, что только так сможет уберечь его. Пока она не разберётся с делами своего наследия и не найдёт Криса, Доменико оставался под угрозой.

Силена всегда умела мыслить стратегически. В этом и заключалась её сила — она рассуждала не только как мужчина, но и как женщина, соединяя расчёт с интуицией. Там, где мужчины не замечали очевидного, она видела мотивы и скрытые намерения. Её взгляд проникал глубже слов, а способность считывать людей стала неотъемлемой частью её натуры.

Её дед никогда не воспринимал её просто как внучку. Скорее, как материал, который можно использовать и приспособить к жестоким правилам их мира. Он пытался вырастить из неё мальчика — наследника, способного взять под контроль семейный бизнес и продолжить род Беллини. Но он недооценил, что Силена оставалась женщиной — ранимой внутри, хотя и умевшей скрывать это за внешней холодностью.

Со временем та хрупкая девочка, которой она когда-то была, исчезла. На её месте появилась женщина, сильная, твёрдая, не знающая жалости и не способная к доверию. Даже к деду она не испытывала его. Когда он понял, что из неё не получится тот наследник, о котором он мечтал, он решил избавиться от неё, устроив брак. После смерти он лишил её наследства — поступок, который не столько ранил, сколько разочаровал. Но Силена знала: если не по праву, то силой она возьмёт то, что принадлежит ей. Она сама помогала ему строить это, и в глубине души считала себя не меньше наследницей, чем он — творцом.

Теперь же всё изменилось. На кону стояла её собственная семья. Возможно, стоило рассказать Доменико всё — и о врагах, и о тех, кто пытался разрушить их жизнь, чтобы вместе разобраться и защитить то, что они создали. Но страх, поселившийся в ней с того момента, как она узнала о беременности, не отпускал.

Она боялась, что его любовь к ней снова обернётся бедой. Что на этот раз она потеряет не только мужчину, который любил её, несмотря на все её недостатки, но и единственного, кто видел в ней не оружие, не фамилию, а человека.Того, кто принимал её без маски, кто заботился о её внутреннем мире, а не только о внешней оболочке.Того, кто хотел, чтобы она подарила ему не просто ребёнка, а часть себя — ту, которую она так долго скрывала от всех.

Силена некоторое время спустя всё же поднялась и направилась в душ. Ей нужно было прийти в себя, иначе Доменико сразу поймёт, что она не спала.Теплые струи воды освежали, но не приносили облегчения. Внутри всё по-прежнему горело — не от жары, а от той самой неуправляемой тревоги, смешанной с желанием. Гормоны не щадили её, а близость мужа, даже за закрытой дверью, только усиливала это ощущение.

Она закрыла глаза, позволив себе несколько мгновений слабости. Её тело, давно знавшее прикосновения Доменико, отзывалось на воспоминание о них — на его дыхание у шеи, на голос, от которого у неё дрожали колени. Вода скрывала всё — и движения, и тихие звуки, и её беспомощность перед самой собой.

Когда волна удовольствия схлынула, Силена глубоко вдохнула и прислонилась к прохладному стеклу душевой.«Пора остановиться», — подумала она, возвращая себе привычное самообладание.

Она быстро вытерлась, подобрала строгий наряд — чёрную блузку и брюки с широким низом, стянула волосы в хвост. Немного строгости, немного дистанции — то, что сейчас было ей нужно.

Выйдя из спальни, она не увидела Доменико. На столе стоял завтрак, рядом — свежие розы и маленькая записка.Силена машинально развернула её.

«Твои стоны были волшебны, куколка.»

Она застыла.Мысль, что он слышал, обожгла сильнее, чем душ. Сердце ударило чаще. Чёрт. Это только усложняло всё. Не нужно было впускать его вчера вечером. Но его взгляд, эта небрежно расстёгнутая рубашка, извинения — слишком многое в нём действовало на неё безотказно. Ей стоило огромных усилий не коснуться его, не признать, что она вовсе не держит зла. Ей просто нужно было время, чтобы отдышаться.

Она села за стол. Круассан, фрукты, ягодный чай — заботливо, правильно, но не то, чего хотелось. Сейчас её тянуло на запретное — на кофе, на жареное, на всё, что приносит хоть какое-то утешение, когда разум устал бороться с телом.

Дела в нью-йоркском клубе шли стабильно: поставки оружия не прерывались, партнёры выполняли обязательства. Силена впервые за долгое время позволила себе подумать о расширении. Ей нужно было открыть ещё одну точку — в месте, которое никто из врагов не отслеживал. Даже Доменико не знал всех подробностей.

Клуб был единственным, что уцелело после пожара. Остальные активы сгорели — вместе с частью её прошлого. Восстанавливать она не стала: слишком многое тогда разрушилось. Лишь казино, их главный источник дохода, было возведено заново.

Теперь Силена стремилась вернуть активы деда — того самого, кто после смерти не оставил ей ничего. Официально наследницей считалась тётя, но по сути именно Силена была единственным человеком, способным управлять фамилией Беллини. После его смерти младшие боссы начали между собой борьбу за власть, и если она не вмешается, вся империя рассыплется. Этим сейчас и занималась Рейна — контролировала процесс от имени Силены.

Через несколько часов они с Рейной поднимались по трапу частного самолёта, возвращаясь в Лос-Анджелес. Всё бы прошло спокойно, если бы не одно «но»: лететь предстояло вместе с Доменико.

Она выбрала место подальше, надеясь избежать лишнего напряжения, но он всё равно оставался в поле зрения. Когда Силена взглянула на него, Доменико заметил это и едва заметно улыбнулся, потом прикрыл глаза. Он выглядел усталым — возможно, тоже не спал всю ночь.

Силена поймала себя на том, что смотрит слишком долго. Он, конечно, почувствовал это: облизнул губы, провёл большим пальцем по нижней — движение, которое она знала слишком хорошо. Он делал это нарочно, играя с ней. И, к её досаде, ему это удалось. Силена резко отвернулась и залпом выпила стакан воды, надеясь унять учащённое сердцебиение. Когда снова посмотрела в его сторону, Доменико, довольный своей маленькой победой, встретил её взгляд с тем самым выражением — самоуверенным и опасным.

Чёртов Доменико Карделло.Соблазнительный дьявол во плоти.

Эта улыбка одновременно раздражала и притягивала. Если бы не присутствие Рейны, Армандо и Леона, она, возможно, не сдержалась бы.

Полет оказался настоящим испытанием. Когда самолёт наконец приземлился в Лос-Анджелесе, Силена ощутила облегчение. Дома, в пентхаусе, ей хотя бы не придётся терпеть его взгляд.

Но впереди ждали новые дела. Токсикоз постепенно отступал, и она могла снова вернуться к работе. На днях ожидался приезд высокопоставленных гостей из Италии, и Силена обязана была присутствовать — как и Доменико.

Ещё одно испытание, от которого не скрыться.

Вернувшись домой, Силена сразу же легла спать. Усталость накрыла её мгновенно, но сон оказался коротким — она проснулась около часа ночи. Накинув халат, вышла на балкон.

Прохладный воздух коснулся кожи, свежесть ночи ударила в лёгкие. Силена глубоко вдохнула, наслаждаясь этим ощущением — простым, почти забытым. Она поймала себя на мысли, что слишком редко позволяет себе такие мгновения. Работа, дела, встречи — всё это вытеснило жизнь. Ей стоило бы иногда просто выходить наружу, дышать.

У ворот дежурила охрана. Мужчины заметили её, но не осмелились даже поднять взгляд. Таковы были правила Доменико: никакого внимания, если нет угрозы.

Мысль о муже появилась сама собой и принесла с собой лёгкую тоску. Но долго ждать не пришлось — ночь прорезал рев мотора. Силена насторожилась; охрана тоже напряглась, оружие уже было в руках. Один из охранников жестом попросил её вернуться внутрь, но она осталась. Что-то подсказывало ей, что это он.

И она не ошиблась.Мотоцикл остановился у ворот, фары погасли. Мужчина снял шлем, и тёмные волосы, растрепанные ветром, рассыпались по лбу.Доменико.

Он был одет не как обычно — тёмные джинсы, чёрная футболка, кожаная куртка. Такой его вид был редкостью. В нём было что-то дерзкое, почти мальчишеское. Он не сразу посмотрел на неё. Достал телефон, что-то набрал и поднёс к уху.

Телефон зазвонил у неё на тумбочке. Силена вернулась в спальню, взяла трубку и снова вышла на балкон.

— Надеюсь, не разбудил, — сказал он тихо, и наконец поднял взгляд. Его зелёные глаза сверкнули в свете фонаря.

— Что ты хочешь, Доменико? Зачем приехал? — спросила она устало.

— Я хочу тебя, Сили. Только тебя. — Его голос стал хриплым, почти отчаянным, словно он держался за последнее, что имел.

— Ты невыносим, Карделло, — выдохнула она. — Подожди, мне нужно одеться.

Он улыбнулся, коротко кивнул и сбросил звонок.

Силена переоделась: кожаные штаны, тёмная водолазка, куртка поверх. Вышла на улицу. При виде её Доменико тихо присвистнул, скользнув по ней взглядом, в котором смешались восхищение и желание.

— С каких пор у тебя мотоцикл? — спросила она, принимая протянутый шлем.

— Нужно было отвлечься, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Но, согласись, он мне идёт.

— Я бы смотрелась лучше, — сказала она, надевая шлем и садясь позади него.

Он рассмеялся, и звук этого смеха на мгновение стер все стены между ними.

На самом деле, он и правда идеально смотрелся с этим мотоциклом.Весь в чёрном, с ветром в волосах, с этим непокорным выражением лица — в нём было что-то первобытное, опасное и завораживающее. Красивый, брутальный, почти дикий. И всё же — в нём оставалась та же внутренняя дисциплина, которая отличала его от других. Ему не хватало лишь пары татуировок, чтобы образ был завершён.

Силена вдруг поймала себя на мысли, что никогда не спрашивала, почему у него их нет. В их мире это было почти традицией — знаки принадлежности, родовые символы, тайные отметины. Кто-то нес герб семьи, кто-то — эмблему братства, кто-то — след крови, в которой вырос. Даже у Романо, помнила она, на спине виднелись очертания татуировки, прячущейся под одеждой. У Доменико же кожа оставалась чистой, будто он сознательно отказался от клейма, которое этот мир навязывал каждому мужчине.

Возможно, это и было в нём самым притягательным — ощущение внутренней свободы, нежелание принадлежать кому-то или чему-то, кроме неё.

Силена опустила взгляд на себя и невольно вспомнила о собственной татуировке — тонкой надписи под грудью, ближе к сердцу. "Guarita". «Исцелённая».

Эти буквы несли особый смысл. Она сделала их уже после того, как рядом с ней появился Доменико. Он стал тем, кто помог ей выйти из тьмы, кто сумел достучаться до той части её души, которую она когда-то заковала в броню. Он не спасал её — он просто любил, так, как никто прежде. И этой любви оказалось достаточно, чтобы она снова начала чувствовать.

Да, его чувство было одержимым. Порой даже пугающим в своей силе. Но ей это нравилось.Буря, которую он вызывал в ней, была как наркотик. Она не могла без него — без его взгляда, без прикосновений, без этого уверенного, чуть хриплого голоса, от которого дрожало всё внутри.

Силена Беллини — женщина, некогда клявшаяся, что никогда не полюбит мужчину и уж тем более не подчинится ему — теперь принадлежала именно тому, кого когда-то считала своей слабостью.С ним всё было иначе. Доменико перевернул её мир, показав, что сила не всегда в контроле, что иногда нужно просто позволить себе быть любимой.

Иногда он бывал слишком мягким, почти приторным — приносил ей чай вместо кофе, следил, чтобы она ела вовремя, подсовывал пледы, когда ей казалось, что она не замерзает. Иногда это раздражало, но чаще вызывало улыбку. Ей нравилось наблюдать, как его суровость растворяется в заботе.

Она знала, каким он бывает в делах: холодным, решительным, безжалостным.Но рядом с ней он становился другим — живым, открытым, до безумия настоящим.

Многие до сих пор не верили, что Доменико Карделло способен на любовь. Что мужчина с его репутацией, с его прошлым, может быть нежным. Но Силена знала. Она видела это каждый день — в его взгляде, в том, как он к ней прикасался, как иногда просто молчал рядом.

В обществе он никогда не скрывал чувств. Там, где другие старались выглядеть сдержанно, он позволял себе слишком многое: мог поцеловать её при всех, мог положить руку на её задницу, заглянуть прямо в глаза, словно в этом не было ничего постыдного. И пусть шептались, пусть обсуждали — им было всё равно.Они и были тем, кто всегда притягивал взгляды.

Доменико остановил мотоцикл у входа в парк Роуз Гарден. Заглушив мотор, он встал и протянул Силене руку. Она вложила в него свою ладонь, и они медленно пошли к фонтану в центре парка. Вокруг тянулись бесчисленные кусты роз — более двухсот сортов: от привычных красных, любимых Силенной, до редких бело-фиолетовых гибридов. Воздух был наполнен тонким ароматом цветов, смешанным с лёгкой прохладой ночи, которая ласково касалась кожи.

У фонтана их ждал круглый стол, накрытый с изысканной простотой. На нём стояли легкие закуски, нарезки сыров и фруктов, свечи мягко мерцали, а между ними расставлены маленькие букетики роз. В нескольких шагах, почти незаметно, ждали музыканты, готовые сыграть их мелодию. Как только они подошли, тихая, нежная музыка заполнила пространство, словно оживляя этот уголок сада.

Доменико аккуратно отодвинул стул, приглашая Силену сесть. Она шла медленно, разглядывая всё вокруг, поражённая красотой. — Это... невероятно красиво, — пробормотала она. — Не прекраснее тебя, моя королева, — ответил он, улыбаясь мягко, почти игриво.

Силена не смогла сдержаться и сразу же начала пробовать закуски. — Рейна говорила, что ты жаждешь чего-то вредного... Я, конечно, не одобряю, но сегодня моей королеве можно всё, — сказал Доменико, и в этот момент появились двое мужчин с подносами, на которых красовались морепродукты, стейки и большие бургеры с картошкой фри. — Я не хотел выбирать что-то одно, — пояснил он. — Поэтому заказал всё.

Её глаза округлились, дыхание замерло на мгновение. Когда подносы коснулись стола, она вдохнула аромат блюд и, словно хищник, набросилась на еду, осторожно беря понемногу от всего. — Тише, тигрица, — засмеялся Доменико, мягко касаясь её руки. — Всё твоё, не торопись. У нас ещё куча времени до открытия.

— Как тебе вообще удалось попасть сюда в такое время? — удивлённо спросила Силена, не отводя взгляда от него. — Нет ничего, чего бы не смог сделать твой муж, — ответил он с легкой гордой улыбкой. — Пфф... Самовлюблённый и слишком самоуверенный придурок, — закатила глаза Силена, продолжая трапезу, не заботясь о том, что ест не совсем как леди.

Он рассмеялся — чистый, беззаботный смех, такой лёгкий, что казалось, он разливался по всему саду. — Ты такая красивая и милая, когда ешь...

Силена не смогла сдержать улыбку. Чёртов Доменико умел красиво говорить, и в его словах звучала не только игра, но и настоящая забота.

Когда она закончила, откинувшись на спинку стула, Силена тихо вздохнула, блаженно улыбнувшись. — Господи... это было потрясающе. — Надеюсь, ты говоришь обо мне, — сказал он, приближаясь к ней, с лёгким блеском в глазах. — Не дождёшься, — ответила она, сдерживая смешок.

Доменико поднялся и, не спеша, протянул ей руку: — Потанцуем? — спросил он тихо, словно опасаясь, что она откажет.

Силена вложила ладонь в его, и он почувствовал тепло её руки, взглянув на неё с мягкой, почти детской радостью. — С удовольствием.

Музыка сменила ритм — от медленного к более живому, и он первым сделал шаг, увлекая её за собой.Силена любила танцы. Не потому, что была в них мастером, а потому что в движении могла выплеснуть всё — раздражение, страсть, боль, желание быть свободной. В танце она никогда не притворялась.

Но и Доменико умел двигаться так, будто каждая нота принадлежала ему. С детства, благодаря воспитанию и статусу семьи, он танцевал безупречно. Вместе с братом и сестрой, Романо и Элизой, он годами оттачивал осанку, умел чувствовать ритм и партнёра.Он не просто танцевал — он управлял.

Силена позволила ему вести, поддалась его движениям. В этом было что-то завораживающее — будто между ними не было ничего, кроме шагов, дыхания и взгляда. Его ладонь уверенно скользнула по её талии, притягивая ближе. Их тела двигались в унисон, музыка стала лишь отголоском того, что происходило между ними.

Он был опасно близко.Слишком близко.

В её голове мелькнула мысль — остановись, Силена, хватит. Может, стоило бросить всё и вернуться к мужу, к привычной безопасности?

— Дом... — начала она, но договорить не успела.

Доменико наклонился и поймал её губы. Поцелуй был горячим, вызывающим, опасным. Он не просил — забирал. Его ладонь с талии поднялась выше, по спине, к шее. Он углубил поцелуй, разрушая границы, будто доказывая, что не отпустит.

Силена попыталась оттолкнуть его, но его хватка лишь крепла. Тогда она прикусила его губу, почувствовав солёный привкус крови. Только тогда он отстранился — с усмешкой, слизывая алую каплю.

— Дикая и непокорная, — произнёс он, голосом, в котором сквозила гордость.

— Разве не такой я тебе нравлюсь? — бросила она, тяжело дыша.

— Я люблю тебя любой, куколка, — его губы тронула ленивая ухмылка. — Но когда ты дикая... это чертовски заводит.

Её бесило, как спокойно он мог смотреть на неё, словно всё под контролем.Она рванулась вперёд, пытаясь застать его врасплох, но он блокировал каждый удар, словно знал её движения наперёд. Он не нападал, только отражал, давая ей возможность выплеснуть злость.

Но тело её предавало.Усталость пришла внезапно.

Она опустилась на траву, задыхаясь, и взяла бутылку, которую он молча протянул. Сделала несколько глотков — вода обожгла пересохшее горло.

— Чёрт... — выдохнула она.

— Сили, ты беременна, — тихо сказал он, садясь рядом. — Твоё тело устает быстрее. Это нормально. Позволь мне быть рядом. Особенно сейчас. — Его ладонь легла на её живот. — Я хочу видеть, как растёт наш малыш. Хочу оберегать вас.

Она подняла взгляд. В его глазах было не просто желание — там жило отчаяние. Он боялся её потерять.

Силена прикоснулась к его лицу, к рассечённой губе, мягко провела пальцем, потом поцеловала.

— Завтра в десять у меня УЗИ. Будь там, без опозданий, милый.

Он улыбнулся, впервые за долгое время по-настоящему. Притянул её ближе, обнял. Она уткнулась в его шею, чувствуя, как ровно и спокойно бьётся его сердце.

Мир стих.

Не было ни войны, ни страхов, ни ролей. Только они — два человека, привыкшие жить под прицелом, но всё ещё ищущие покой друг в друге.