Глава 29

Кровь мгновенно отхлынула от лица, и сердце бешено заколотилось в груди. Ледяной страх, парализуя, сковал тело невидимыми цепями. Сергей резко обернулся и вскочил со стула, случайно задев локтем стоявшую на краю стола кружку. Звонкий удар фарфора о кафельный пол вырвал меня из оцепенения. Я глубоко вдохнула, внезапно осознав, что забыла о самом простом – о необходимости дышать.

Повернувшись, я увидела отца. Он стоял в дверях, сжав челюсти и опустив руки по швам. Его пристальный взгляд был прикован к Сергею. Мама, стоящая рядом с ним, испуганно прижимала ладонь ко рту, беспомощно качая головой.

Воздух, наполненный напряженным молчанием, сгустился. Взгляд, словно маятник, метался от Сергея к отцу и обратно. Они смотрели друг на друга, будто сражались в немом поединке.

Внезапно отец сложил руки на груди и громко произнес:– Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу.

Фраза, произнесенная с легкой иронией, заставила на мгновение забыть о тревоге. Мы с мамой пораженно вскинули брови, уставившись на отца. Его лицо выражало спокойствие. Он не выглядел злым. Казалось, присутствие Сергея его нисколько не удивило.

– Скажи, Сергей, – начал он, сунув руки в карманы джинсов. – Ты не боишься, что я тебя убью?

Я дернулась, испытав резкий прилив паники. Инстинктивно сжав руку Сергея, я почувствовала холод его ладони, словно прикоснулась к покойнику. Переплетя наши пальцы, он решительно заявил:– Я в это не верю.

Отец цокнул языком и впервые отвел взгляд от Сергея, посмотрев на меня.

– Пожалуй, пришло время поговорить.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и скрылся в коридоре, молча приглашая следовать за ним. Окаменев, я застыла, прожигая взглядом пустой дверной проем, где еще секунду назад находилась его фигура. Мысли кружились в бешеном вихре, сталкиваясь и переплетаясь друг с другом. Лихорадочно перебирая возможные темы разговора, я гадала, приоткроет ли он завесу тайны? Расскажет ли о своем прошлом?

Сергей, заметив, что я не двигаюсь, мягко потянул меня за руку к выходу из кухни. Проходя мимо мамы, я отпустила его ладонь и остановилась, заглянув в ее беспокойные глаза.

– Я думала, вы на работе, – вырвалось у меня, словно оправдание за то, что они застали нас с Сергеем.

Мама грустно улыбнулась.– Я тоже думала, что ты в Италии с Хлоей.

– Ты знала правду, – с уверенностью произнесла я.

Она протянула руки и обняла меня за плечи, крепко прижав к себе.– Разумеется, знала, – прошептала она, обжигая ухо горячим дыханием. – Идите. Я заварю чай.

Кивнув, я подошла к Сергею, терпеливо ждавшему в коридоре. Взявшись за руки, мы вместе вошли в гостиную.

Отец стоял в центре комнаты, скрестив руки на груди. Несмотря на внешнее спокойствие, его напряженные плечи выдавали истинное волнение. Тяжелый взгляд медленно скользнул от меня к Сергею. Он кивнул в сторону дивана, приказывая сесть.

– Полагаю, последние дни вы провели вместе, – произнес он, скорее утверждая, чем спрашивая. Мы с Сергеем переглянулись. В комнате ненадолго повисло тяжелое молчание. Мы не знали, что сказать. Впрочем, отец и не ждал ответа. Покачав головой, он продолжил, впившись в меня пристальным взглядом.

– Я даже догадываюсь, откуда ты узнала про Россию. Кайл или Свейдн? Сергей сильнее сжал мою руку в явном недовольстве, что я нарушила клятву не обсуждать с отцом его прошлое.

– Свейдн, – прохрипела я, чувствуя, как горло сдавливает невидимыми тисками. Каждый звук давался с огромным трудом. Отец кивнул.

– Я сразу все понял, когда ты завела эту тему. Вряд ли ты бы стала копаться в прошлом, если бы рассталась с Сергеем, как я требовал. Я открыла рот, чтобы спросить, почему он молчал о своих предположениях, но голос подвел меня. Из груди вырвался лишь неслышный, похожий на шипение звук.

– Как дела у Александра? – спросил отец, обращаясь к Сергею. – Нам так и не удалось поговорить.

– Что произошло между вами? – вопросом на вопрос ответил Сергей. Отец усмехнулся и провел ладонями по лицу, будто пытался стереть с него тревогу. Каждое его движение говорило о бушующих внутри эмоциях.

– То, что я сейчас расскажу, известно всего нескольким людям, – начал он, отведя взгляд. – Александру, Эве и Трикси. Многое из моих слов может показаться вам нереальным, выдуманным бредом. Но большинство фактов можно проверить в интернете. Надеюсь, это развеет ваши сомнения. В комнату бесшумно вошла мама. Ее появление осталось незамеченным до тех пор, пока она не поставила на кофейный столик поднос с небольшим чайником и четырьмя чашками. Она нежно улыбнулась мне и села рядом. Отец молчал, вглядываясь в лицо мамы, словно ожидая ее одобрения. Получив ободряющий кивок, он подошел к окну, отвернулся, видимо, чтобы не встречаться с нами взглядом, и заговорил:

– В первую очередь я должен признаться, что врал тебе, Джил. Я никогда не учился в Манчестерском университете.

Внутренне я ощутила, будто он пнул меня в живот. Воздух с шумом вышел из легких, и я уставилась на его спину в немом потрясении. От напряжения я крепко стиснула ладонь Сергея.

– Я родился, вырос и учился в Москве. В свое оправдание могу сказать, что я действительно планировал перевестись в Манчестер. На третьем курсе меня пригласили стать студентом по обмену. Я успешно сдал экзамены, собрал все необходимые документы, но за месяц до перевода…

– В его жизни появилась я, – перебила мама, грустно усмехнувшись.

Отец тяжело вздохнул.

– Я отказался от перевода, о чем впоследствии сильно жалел. Если бы я настоял на своем и увез Трикси в Англию, наша жизнь сложилась бы иначе. Именно поэтому я так тяжело переживал твой отказ учиться в Манчестере.

В его голосе звучало неподдельное сожаление, от которого сердце болезненно сжалось. Затаив дыхание, я ждала, что он скажет дальше.

– Окончив университет, я попал в интернатуру в Московскую больницу имени Сеченова. Там я и встретил старшую медсестру Эву. Она познакомила меня со своим мужем Александром. Мы быстро нашли общий язык и стали хорошими друзьями.– Эва и Александр присутствовали на нашей свадьбе, – задумчиво добавила мама. На ее губах расцвела улыбка. Она словно на миг перенеслась в тот торжественный вечер.– Все началось в первый Новый год, который мы встречали вместе, – продолжил отец. – В ту ночь Александр представил нас своему брату Дмитрию.

Сергей судорожно вздохнул, услышав имя дяди. Его пальцы сжали мои с такой силой, что я невольно поморщилась от боли.

– Александр почти не знал своего брата, – отрезал отец, и в его голосе прозвучала сталь. – Лучше бы и я оставался в неведении, но, увы, судьба распорядилась иначе.– Однажды зимним вечером я в одиночестве сидел в небольшой квартирке, в которой мы жили вместе с Трикси. По спортивному каналу транслировали футбольный матч, на столе стояло пиво в бокале, а Трикси еще днем ушла к подруге. Одним словом, все располагало к приятному отдыху.

Мама тихо хмыкнула, и на ее лице промелькнула тень неодобрения. Сложив руки на груди, она выразила свое несогласие с отцовским представлением об идеальном вечере.

– Спокойствие оборвалось внезапным звонком в дверь, – продолжал отец. – В замешательстве взглянув на часы, я предположил, что Трикси вернулась пораньше, и направился открывать. Но поверь, твоя мама никогда не покидала подруг до наступления глубокой ночи.– На пороге стояли трое незнакомых мужчин: один болтался сзади, постоянно нервно оглядываясь на лестничный проем, а двое других держали под руки Дмитрия. Куртка расстегнута, свитер под ней перепачкан кровью, и он с силой прижимал ладонь к левой стороне груди, чуть ниже плеча. Я навсегда запомнил его бледное лицо с синими потрескавшимися губами. Его широко раскрытые глаза выражали немую просьбу о помощи.– Не задавая вопросов, я впустил их в квартиру. Скомандовал уложить Дмитрия на диван, на котором еще мгновение назад сидел сам, и, аккуратно отведя его руку, взглянул на рану. Сначала я не осознал, что вижу. Лишь спустя минуту до меня дошло – это огнестрельное ранение. Выходного отверстия не видно. Пуля застряла внутри.

Краем глаза я заметила, как Сергей покачал головой. Не знаю, о чем он думал, но он явно не соглашался. То ли с собственными мыслями, то ли со словами отца, который тем временем продолжал:

– Извлечь пулю в домашних условиях, не навредив Дмитрию, было почти невозможно. Я медлил, понимая, что ценой ошибки будет его жизнь. Заявив, что ему срочно необходимо в больницу, я оглядел присутствующих и смутно понял, кто передо мной.– Жизнь в России в девяностые годы была сложной. После развала Советского Союза в стране царил хаос, безденежье, дефицит и безработица. Привычный мир рухнул, идеалы рассыпались в прах, а на пепелище старых ценностей молодежь воздвигла новых кумиров. Улицы городов захлестнула волна бандитизма. Мелкие шайки постепенно переросли в большие преступные группировки. Москва превратилась в поле битвы за власть и влияние. Перестрелки и взрывы стали зловещим фоном повседневности. И Дмитрий, как я узнал позже, был частью этого кошмара, одним из участников самой большой и жестокой группировки в столице.

Внезапно Сергей не выдержал. Он вскочил с дивана, и с его губ сорвался полный ярости крик:– Чушь!

Отец впервые с начала своего рассказа обернулся и с грустью взглянул на него.

– Я предупреждал, – усмехнувшись, заметил он. – Впрочем, я бы и сам не поверил, если бы Дмитрия не притащили ко мне с пулей в плече.

– В нашей семье все с детства преданы церкви. Дядя не мог быть преступником, – возразил Сергей, сжав кулаки.

– Зачем мне врать? – строго спросил отец, вздернув подбородок.

Сергей замялся. Его пронзительный взгляд застыл на моем отце, будто пытался просверлить его насквозь. Покачав головой, он с трудом сглотнул. Его плечи повержено опустились, и он рухнул обратно на диван.

– Я понимаю твое негодование, потому что в тот момент чувствовал то же самое, – мягко проговорил отец.

Сергей резко отвернулся.

– Что произошло дальше? – севшим от напряжения голосом спросила я.

Отец взглянул на меня, затем снова повернулся к окну. Недолго помолчав, будто собираясь с силами, он продолжил:– Я понимал, что с тем скудным набором медикаментов, который имелся в домашней аптечке, мне не справиться. Стоило произнести это вслух, как один из его молчаливых приятелей протянул мне клочок бумаги и ручку. Эти люди могли многое, даже достать то, что в стране было в дефиците. Наспех набросав список, я вернул листок обратно, и меньше чем через полчаса получил все необходимое. Я приступил к операции, тем самым определив свою дальнейшую судьбу.– Дмитрий был в тяжелом состоянии, и ему пришлось провести у нас около недели, чтобы полностью восстановиться. Мне удалось поговорить с ним только на следующий день. Впрочем, я и не нуждался в его объяснениях, поняв все самостоятельно. Он лишь помог заполнить некоторые пробелы. Дмитрий оказался не просто рядовым участником группировки, он был одним из старших.– Разумеется, он умолял меня ничего не говорить Александру, и я пообещал ему. Спустя много лет я не раз жалел о своем решении. Я должен был сразу рассказать Александру о криминальной жизни его брата. Но не сделал этого.– Спустя какое-то время после произошедшего с Дмитрием ко мне привели нового пациента. На целый год наша квартира превратилась в импровизированный госпиталь.

– Почему вы не переехали? – услышала я тихий голос Сергея.

– Зачем? – удивленно воскликнула мама.

– Да они же были преступниками! – с негодованием выпалил Сергей. – Вы пускали их в дом, помогали им.

– Я спасал человеческие жизни, – пожал плечами отец. – Исполнял клятву, данную еще в университете. И потом, они не те преступники, которых ты представляешь, произнося это слово. С такими людьми можно и нужно было дружить. Они щедро платили за помощь, и я знал, что моя семья под их надежной защитой. В те годы это было важнее всего.

– Бандиты-рыцари, – недовольно сморщив нос, обронил Сергей.

– Любопытное определение, – усмехнулся отец. – Они представляли опасность только в одном случае: если ты перешел им дорогу.

Последние слова он произнес таким ледяным тоном, что по коже пробежали мурашки.

– Спустя еще год родилась Джил. Обстановка в стране постепенно налаживалась, но по-прежнему оставалась тяжелой. Мысль о переезде давно зрела моей голове, и сформировалась окончательно, когда у Александра родился сын с болезнью, которую можно было вылечить только заграницей.– Дмитрий исчез и долго не выходил на связь, пропустив рождение Сергея. Тогда я, не раздумывая, предложил Александру помощь. За годы работы домашнего госпиталя мне удалось скопить приличную сумму, которой, как я надеялся, хватит. Александр, скрепя сердце, принял часть денег, и вскоре вся семья Рей улетела в Германию. Тогда-то все и случилось.– Через несколько дней на пороге нашей квартиры внезапно возник Дмитрий. Он почти волок на себе раненого товарища с пробитой головой. Я, привыкший к подобным визитам, без лишних вопросов принялся за дело. Зашив рану, я отправил их отдыхать. Ночью меня разбудил хлопок двери – Дмитрий вновь исчез, прихватив с собой ключи от моей машины.– В тот же день ко мне заявились странные люди в кожаных куртках. Они спрашивали про Дмитрия. Естественно, я сделал вид, будто давно не видел его, а сам в душе метал в его сторону проклятия.– Не знаю, что он сделал, но Дмитрий явно влип в крупные неприятности. Придя ко мне прошлым вечером, он поставил нас с Трикси и Джил между ними. С этого момента у нашего дома беспрерывно стояла черная машина. За нами следили.– В отчаянии я обратился в правоохранительные органы с заявлением об угоне. Я надеялся, что они смогут отыскать Дмитрия раньше, чем до него доберутся люди в кожанках. Но этого не случилось.– За несколько часов до своей гибели Дмитрий позвонил мне и попросил прощения за то, что втянул меня в свои проблемы. Он предупредил, что как только они расправятся с ним, сразу же придут за мной. Тот человек с раной на голове, которого я спас, должен был умереть в угоду группировки. Дмитрий не смог смириться с этим и привел его ко мне, прекрасно понимая, что тем самым подписывает мне смертный приговор.– Дмитрия взорвали в моей машине недалеко от города. О его смерти я узнал уже находясь в зале аэропорта. Нам с Трикси чудом удалось избежать неминуемого. Задержись мы всего на день, и нас постигла бы та же участь.

В комнате повисла гнетущая тишина. Казалось, все присутствующие затаили дыхание, пытаясь осознать всю горечь и ужас услышанного. Сделав глубокий прерывистый вдох, отец продолжил:– Преступная деятельность Дмитрия вскрылась. Александр, находясь заграницей, узнал обо всем от родителей. Они посоветовали ему как можно дольше не привозить семью в Россию. Он принял решение не возвращаться туда никогда. Я помог ему с переездом в Исландию.– Подробности гибели Дмитрия было трудно собрать воедино. Новости освещали слишком мало информации. Александр не знал о моей связи с группировкой и о том, что Дмитрий погиб в моей машине. Мне следовало открыть ему правду, но я не решился. И это молчание сыграло со мной злую шутку.– После переезда в Рейкьявик для Александра и его родных опасность миновала, в то время как над нашей семьей все еще висела угроза. Мы полностью сменили имена. Александру я объяснил это как необходимость для адаптации в новой стране, и он, поразмыслив, предложил семье последовать нашему примеру. Думаю, нетрудно догадаться, кто изменил имя, а кто нет.– Большую часть нашей дружбы с Александром я лгал ему, и за это до сих пор не могу себя простить.

Отец горько усмехнулся, и его плечи поникли, словно под непосильной ношей воспоминаний. В комнате воцарилась тишина, такая густая, что казалось, ее можно потрогать. И никто не осмеливался ее нарушить.

Когда отец вновь заговорил, его голос стал еще мрачнее:– Страх, привезенный из России, с годами стих и почти забылся. Все шло хорошо до тех пор, пока не умер отец Александра.– Я помню тот ужасный день, когда Александр позвонил мне с этим страшным известием. Он сообщил, что не повезет никого из семьи в Россию из соображений безопасности. На следующий день он улетел, и этот короткий разговор стал для нас последним.

Сердце гулко забилось в груди. Я украдкой взглянула на Сергея, и его взволнованный взгляд встретился с моим. Момент, которого мы ждали целый год, наконец настал. Сейчас мы узнаем правду, что же все-таки произошло между нашими родителями.

Сергей нерешительно протянул мне руку, словно боялся, что я оттолкну ее. Я схватилась за его ладонь и крепко сжала ее. Мы кивнули друг другу, молча выражая поддержку, и снова перевели взгляд на отца.

– Интересно, что все вновь началось со звонка в дверь, – отец невесело усмехнулся, покачав головой. – Прошла примерно неделя с того момента, как Александр улетел в Россию. Я знал, что он скоро вернется, но конкретную дату мы не обсуждали.– Джил была в школе, Трикси на работе. Я не знал, кто так отчаянно давил на кнопку звонка, но, не задумываясь, пошел открывать. На пороге стоял Александр. Его лицо было искажено гримасой гнева. В глаза плескался огонь, губы сжаты в тонкую линию. Я никогда прежде не видел его в таком состоянии.– Он ворвался в дом и захлопнул дверь с такой силой, что задрожали стекла. Затем, не говоря ни слова, выхватил из-под куртки пистолет и наставил его на меня. Я застыл. Руки невольно поднялись. Он начал кричать, сыпать обвинениями. Слова смешивались в единый клокочущий поток ненависти, направленный на меня. Он твердил, что все знает и пришел забрать мою жизнь. Он был не в себе, словно одержимый. Я не знал, что он увидел или услышал в России, но он с абсолютной уверенностью говорил, что я убил его брата.– Времени прошло достаточно, и информация о группировках девяностых постепенно начала появляться в интернете, фильмах и книгах. Если, находясь в России, он интересовался смертью брата, то, вероятно, он узнал о моей косвенной причастности. Возможно, Александр понял ее превратно, превратив меня в виновного.– Я пытался его успокоить, умолял выслушать меня. Но он не хотел слушать, лишь повторял, как сломанная пластинка, что я убийца.– Прогремел выстрел. В ушах зазвенело, а затем наступила оглушительная тишина. На мгновение мне показалось, что я умер. Но шок отступил, и я понял, что жив. Александр промахнулся. Позже, анализируя тот момент, я пришел к выводу, что он не собирался стрелять. Это был срыв. Случайность. И звук выстрела отрезвил его. До него дошло, что он натворил и что мог натворить.– Я стоял как вкопанный, глядя в его испуганное лицо. Он молча спрятал оружие и выбежал из дома, оставив меня одного. Больше я его не видел. И думал, что не увижу, пока не встретил его в больнице в прошлом году.

Комнату вновь окутала тишина. Отец закончил рассказ, и его слова, казалось, все еще висели в воздухе. Леденящий ужас сковал тело, и я, раскрыв рот, жадно хватала воздух, пытаясь успокоиться.

Внезапно Сергей отпустил мою руку и вскочил с дивана. Не проронив ни слова, он вылетел из гостиной. Громкий хлопок входной двери заставил меня вздрогнуть.

Я инстинктивно подорвалась с места и хотела броситься за ним, догнать, удержать. Но мама, схватив меня за плечи, остановила мой порыв. Ее пальцы, словно стальные когти, впились в кожу, причиняя острую боль.

– Он вернется, – произнесла она уверенно глядя мне в глаза.– Он может пойти к отцу! – в панике выкрикнула я, пытаясь вырваться из ее мертвой хватки.– Не пойдет, – отрезала она. – Сергей не дурак.

Ноги предательски подкосились, и я обессилено упала обратно на диван.

Вдруг оживился отец. Он медленно повернулся и подошел к столику, где стоял остывший чайник. Налив кружку, он сделал медленный глоток, будто собираясь с мыслями. Его взгляд остановился на мне, и в его глазах я увидела глубокое раскаяние.

– Я прожил жизнь во лжи и страхе, – голосом полном горечи прошептал он. – Извини, что скрывал правду. Я говорю это искренне. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

Я в растерянности смотрела на него. Отголоски его рассказа все еще звучали в голове, словно эхо в огромном пустом зале. Потребуются дни, чтобы переварить услышанное, разобраться в этом клубе противоречивых чувств. Но одно я знала абсолютно точно: мой отец ни в чем не виновен.

Встав, я подошла к нему и заключила в крепкие объятия.

– Больше никаких тайн, – тихо сказала я, прижимаясь к нему.

Он кивнул, обнимая меня в ответ.

Выпустив отца из объятий, я заметила в уголках его глаз слезы, которые он быстро смахнул. Обменявшись улыбками, мы повернулись к маме. Ее лицо искрилось неподдельным счастьем. Она протянула мне чашку с холодным чаем и радостно воскликнула:– Наконец-то вы помирились!

Одарив ее яркой улыбкой, я мягко присела рядом. Сделав глоток, я с легким прищуром оглядела родителей и спросила:– Подождите, неужели когда я в прошлом году призналась, что встречаюсь с неким Сергеем, у вас не возникло подозрений?

Они переглянулись.

– Конечно, мы задумались. Несколько раз обсуждали, не тот ли самый это Сергей, – ответила мама.– Но я был глубоко убежден, что Александр никогда не вернется в Рейкьявик, – подхватил отец. – И мы с Трикси пришли к выводу, что такое совпадение практически невозможно. В конце концов, сколько Сергеев на свете?– В жизни случается всякое, – усмехнулась я.

В этот момент в комнату, словно призрак, бесшумно вошел Сергей. Я радостно подскочила, желая обнять его, но тут же осеклась. Его лицо казалось мрачным, темные глаза горели гневом. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к моему отцу. Он смотрел на него так, словно собирался наброситься.

– Допустим, вы говорите правду про дядю, – сквозь зубы прошипел он. – В интернете действительно есть несколько статей о нем. Но про папу я не верю ни единому вашему слову!

Отец, сохраняя поразительное спокойствие, мягко ответил:– Вопрос остается прежним: зачем мне врать?– Вероятно, чтобы обелить себя, – парировал Сергей, в его голосе слышалось презрение.

Отец, не ответив, направился в коридор, жестом пригласив следовать за ним. Он поднялся по лестнице на пару ступенек и печально посмотрел на картину, которая висела на стене столько, сколько я себя помню. Сняв ее, он указал на стену. Задохнувшись от удивления, я прикрыла рот рукой. В стене было небольшое круглое отверстие с рваными краями. Не составило труда сообразить, что именно перед нами.

– Сюда попала пуля, – подтвердил мои догадки отец. – Не знаю, почему я так и не заделал эту дыру. Наверное, оставил как напоминание о том, что не стоит врать. Как видите, не сработало.

Отец горько усмехнулся и вернул картину на место.

Сергей повержено опустил голову. От его подавленного вида сердце болезненно кольнуло в груди.– Джил, ты ведь недавно получила водительское удостоверение? – уточнил отец. Я нахмурилась и молча кивнула, взглянув на него. Отец потянулся в карман и, достав ключи от машины, протянул их мне.– Почему бы вам не съездить куда-нибудь? Развеетесь, придете в себя.

Сергей, даже не посмотрев в мою сторону, кивнул. Схватив ключи, я прошептала слова благодарности, и мы вышли из дома.