Глава 23

АЙК. Остаток вечера они проводят на веранде, потягивая чай. Когда приходит время уходить, Мерсеры крепко обнимают Лалису. Она достает из заднего кармана деньги и вручает их мистеру Мерсеру со словами:— Буду должна вам еще шестьдесят и к концу недели смогу вернуть всю сумму.

— Нет. Ты ничего нам не должна.

— Пожалуйста, мистер Мерсер, — умоляет Лалиса. — Сделка есть сделка. Я получу обратно свою цепочку, когда отдам вам оставшуюся часть денег.

Он сводит вместе свои густые седые брови, а губы складывает в тонкую линию, словно хочет возразить, но вместо этого согласно кивает головой.

— Придешь на обед на следующей неделе? — с надеждой в голосе спрашивает миссис Мерсер.

— Да, конечно. Я должна проверить, когда у меня выходной, но я приду. С удовольствием.

— И снова нам сыграешь, — говорит мистер Мерсер, и это больше похоже на утверждение, нежели на просьбу.

— Если хотите, — смеется Лалиса. Мерсеры наблюдают, как она садится в машину и выезжает с их подъездной дорожки.

— Они очень одиноки. Такие люди, как они, должны быть окружены кучей внуков, — отмечает Лалиса, выворачивая на Эмерсон-авеню.

Я пожимаю плечами и соглашаюсь:— Думаю, ты права.

— Сотрудникам позволено сидеть в баре и выпивать или нет?

— Позволено. Если в этот день у сотрудника выходной, то смело можно приходить и пить, — объясняю я.

— Хорошо, потому что я не против выпить бокальчик другой, — сообщает Лалиса. Пару мгновений она кажется задумчивой, а затем складывает губы бантиком и хмыкает:— Хмм.

— Все в порядке? — задаю я ей вопрос.

Она едва заметно улыбается.— Просто один из тех дней, когда я предаюсь воспоминаниям.

— Мэгги была там во время ужина?

— Да, но она ни слова мне не сказала, пока мы не ушли.

— Полагаю, этим она здорово тебе помогла, — ухмыляюсь я. — И что она сказала?

Лалиса хмурится и отвечает:— Она попросила меня не забывать о ней.

Несколько минут мы едем в тишине, а затем Лалиса обращается ко мне с вопросом:— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Конечно, — соглашаюсь я.

Облизнув губы, она делает глубокий вдох и выдыхает.— Ты боишься? — ее вопрос удивляет меня. — Перехода, — вносит она пояснение к своему вопросу.

Теперь моя очередь делать глубокий вдох и выдох. Не буду отрицать, что я обеспокоен, но не могу сказать, что боюсь.

— Не столько напуган, сколько мне грустно.

— Грустно?

— Тяжело расставаться с теми, кого любишь. Семья, друзья. И, знаешь, хоть мы и знакомы не так уж долго, мне будет тяжело расстаться и с тобой тоже.

Ее нижняя губа дрожит, и я закрываю глаза, моля Бога о возможности коснуться ее.

— Мне будет не хватать тебя, Айк, — шепчет Лалиса.

Я печально улыбаюсь и смотрю вперед. Мне не нравится видеть ее плачущей. Это разрывает меня на части.

— Когда буду уходить, я вспомню это и уйду с улыбкой, — обещаю я ей, и она вытирает слезы со щек.

— Если бы ты только был жив, Айк Чон...

— Ты бы раздела меня догола и изнасиловала? — дразню я ее, а она смеется, хотя по-прежнему вытирает мокрые щеки.

— Знаешь, думаю, да.

Я вхожу в азарт и охотно присоединяюсь к ее игре «Если бы...». Разве могу я отказаться от этого?

— Если бы я был жив, то пригласил бы тебя на свидание. Ты бы согласилась? — нам не стоило бы затрагивать эту тему, но мы, наконец, признали, что нас влечет друг к другу, и хотя между нами ничего и никогда не будет возможно по вполне очевидным причинам, я хочу знать ее ответ. Хочу знать, каким бы нездоровым это ни казалось со стороны. Кровь с бешеной скоростью несется по венам, и я прижимаю руки к бокам, пока жду ее ответа.

— Смотря на то... — начинает она, — как бы ты пригласил меня?

Я чешу затылок.— Думаю, я бы уговорил тебя на свидание, заманив в ловушку. Так, чтобы ты не могла сказать мне «нет». Я бы приехал к тебе на работу с цветами и сказал: «Пообедаешь со мной?».

Улыбаясь, она спрашивает:— И мы бы обедали прямо у меня на работе?

— Почему бы и нет? — усмехаюсь я. — Ведь это лучший ресторан в городе, разве нет?

— Конечно же. Значит, прижал бы меня к стенке, да? — ухмыляется она.

— Бесспорно, — подтверждаю я ее предположения. — Так что бы ты ответила?

— Я бы согласилась пообедать с тобой, — грустно улыбается она.

— Я бы рассказал тебе о своей службе в армии и о своей семье.

— Я бы скрыла от тебя, что вижу мертвых, — добавляет она.

— Серьезно? — удивленно спрашиваю я. Мне грустно слышать эти ее слова. Я хочу знать о ней абсолютно все. Неужели она думает, что если бы я был жив, то не поверил бы ей?

— Поначалу бы молчала, пока не уверилась бы, что ты влюблен в меня и тебя не испугает эта новость, — взгляд ее серых глаз встречается с моим, а затем она снова возвращает свое внимание на дорогу.

— Это не заняло бы много времени, — говорю я ей.

Я влюбился в Лалису сразу же, как услышал ее смех. Будь я жив, на все бы пошел, лишь бы она была моей. На секунду она опускает взгляд, а затем вздыхает. Нам следует прекратить играть в эти игры. Уверен, что вообще не стоило даже начинать, но я не в силах остановиться. Пока еще нет.

— Я бы проводил тебя до дома и поцеловал на прощанье.

— Я не стала бы возражать, — с грустью сообщает она.

— После того как мы бы встречались какое-то время, я бы привез тебя на то место у реки, куда возил тогда, и, чтобы доказать тебе свою любовь, вырезал бы наши инициалы на большом дереве. В большом сердечке буквы «А» и «Л», — и я правда представляю себе все это: ее серые глаза сияют любовью, пока она наблюдает, как я вырезаю сердечко на дереве; вижу, как она улыбается мне, когда я заканчиваю. Боже, как бы я хотел подарить ей все это.

— А потом мы бы занялись сексом, — шутит она и фыркает сквозь слезы.

— Прямо там, у воды? — уточняю я и смеюсь. — Так ты эксгибиционистка, — дразню ее я.

— Почему бы и нет? Меня застукают в момент благоговения от твоего романтического жеста. Мне будет плевать, если кто-нибудь увидит. Значение будем иметь только мы с тобой.

Мы оба молчим, наслаждаясь тем, что кроется в ее последних словах. Значение будем иметь только мы с тобой. Я задыхаюсь от эмоций — они комом встали в горле. Живой человек может хотеть чего-то, чего у него нет, но у нас немного другая ситуация. Я в буквальном смысле никогда не смогу быть с ней. Это убивает меня. Нужно сказать что-нибудь — хоть что-то — но Лалиса спасает ситуацию и говорит:— Ты бы подготовил корзинку для пикника и покрывало.

Прочистив горло и будучи не в силах остановиться, я продолжаю описывать эту фантазию вместе с ней.— Я укладываю тебя на одеяло.

— И целуешь, — выдыхает она, подстегивая меня.

Я улыбаюсь.— И где-то рядом течет река, а с веток деревьев на нас осыпаются осенние листья.

— Воздух прохладный, и мы оба покрываемся гусиной кожей, но нам все равно.

— Потому что мы одно целое, — говорю я и с трудом сглатываю.

Вспыхнувший в голове образ, где обнаженная Лалиса лежит подо мной, прекрасен и мучителен одновременно. Я даже могу почувствовать ее дыхание на своей шее, когда она хнычет. Представляю себе, как приоткрываются ее губы, когда с них срывается стон.И я дорожу каждой чертовой минутой. Я бы любил ее так, словно это в последний раз. Как, черт подери, мы дошли до этого? Мы расписали фантазию, которой никогда не стать реальностью. В глубине души я понимаю, что все это неправильно. Мы все сильнее привязываемся друг к другу, и из-за этого нам будет сложнее расстаться.

— Это было бы...

— Волшебно, — заканчиваю я за нее мысль. Я все так ясно себе представляю, что это рвет мое сердце на части. Я смотрю прямо перед собой и во мне разгорается гнев, но мне не на ком и не на чем сорвать его. Все внутри кипит, я сижу, сцепив зубы, и надеюсь, что Лалиса не может чувствовать исходящие от меня эмоции.

— Мне жаль, Айк, — говорит Лалиса и ее голос дрожит. — Все это так несправедливо.

От ее слов в груди что-то сдавливает. Я стараюсь быть сильным и не возмущаться по поводу своего положения. Что есть, то есть. Я умер. Люди умирают каждый день.Но сейчас я не в состоянии справиться с охватившей меня горечью. Я сделал бы ее своей, если бы только мог. Я хочу ее так, как никогда и никого не хотел. Но я не могу заполучить эту девушку, и вдруг понимаю, что если наша дружба или влечение будет и дальше расти, то я сделаю ей только больнее, когда уйду. Я попросил ее решить громадную проблему и спасти моего братца-наркомана, в то время как у нее своих проблем выше крыши.Я не могу сделать еще хуже. Не имею права так поступить с ней. Мне нужно начать отстраняться. И как бы мне ни нравилось наше поддразнивание друг друга, все, чего я хочу на самом деле — видеть ее счастливой. Не хотелось бы уйти и оставить ее в том же состоянии, в каком встретил — печальную и одинокую. Не знаю, где бы я оказался, если бы не она. Она стала моим лучшим другом.И я всегда буду благодарен за то, что она делает для моего брата. Он всегда был лучше, чем я, до тех пор, пока наркотики не испортили его и он не превратился в того, кем вовсе не является. У Чонгука так много талантов. Уверен, что он вернется на правильный путь. Он у меня боец.

К счастью, груз, который я нес, стал немножечко легче. Чонгуку постепенно становится лучше. Может быть, у них двоих что-нибудь получится. Сердце екает от этой мысли. Эгоистично ревновать вот так, но я все равно ревную. Но раз уж я не могу получить эту девушку, то он, определенно, может. Уверен, что она ему по-настоящему нравится.Лалиса ему подходит, и он всегда будет защищать ее. Я заметил, что она слегка заигрывает с ним. И даже когда она не знает, что я наблюдаю за ней, я вижу, что она его хочет. Может быть, если я несколько отдалюсь, они смогут сблизиться.

— Ты в порядке? — интересуется она после продолжительного молчания.

— Да, — отвечаю я, хотя на самом деле очень далек от этого.— Спасибо тебе за все, что ты делаешь, Лалиса.

Она кивает.— Всегда пожалуйста, Айк.