#2 Велосипеды, озеро и шелест дождя

— Даже как-то неловко, я вчера так быстро заснул, хотя у меня были совершенно иные планы.

Бернард усмехнулся.

— Я сперва подумал, что случайно задел у тебя кнопку экстренного отключения.

Бернард с Юэном уже не первый час сидели в сарае и, испачкавшись в ржавчине и пыли, пытались привести в порядок старые велосипеды. Последний раз на них катались ещё родители Бернарда. То есть вечность назад. Аннабель они были не нужны, поэтому так и простояли тут больше десяти лет. И прежде чем куда-то на них ехать, пришлось закупить запчастей в ближайшем городке.

Земля в сарае была чуть влажной, и исходящая от неё прохлада ощущалась даже через слой постеленного на пол брезента. Бернард прикручивал колесо с новой шиной, Юэн за раму придерживал разделявший их перевёрнутый велосипед, когда к ним заглянула тётушка.

— Как успехи?

— Почти всё сделали, — бодро отозвался Юэн.

— Прекрасный день для велосипедной прогулки, — сказала Аннабель. — С утра был такой плотный туман, но сейчас распогодилось.

— Да, я видел, — сказал Бернард, закручивая последнюю гайку.

Он проснулся ранним утром. Не от плохих снов. Просто почувствовал себя свежим и отдохнувшим. Юэн крепко спал, обхватив подушку, и Бернард аккуратно поднялся с кровати, накинул куртку и вышел на улицу, где на светлом небе постепенно рассеивался купол серых облаков. Густой туман расстилался по дороге и окутывал деревья, пространство вокруг казалось ограниченным, но стоило сделать несколько шагов, как в молочной пелене проступали очертания деревьев. Бархатную тишину не прерывали даже птичьи голоса. Трава перед крыльцом поблёскивала от влаги, а с мшистой крыши порой срывались одинокие капли. Бернард прошёлся с фотоаппаратом до домика с белым крыльцом, потом в обратную сторону до бревенчатого двухэтажного дома, тоже жилого, но сонного, и вернулся обратно в дом-мох к Юэну в кровать. Тот спал так сладко с довольной улыбкой на губах, что Бернард прижался к нему и незаметно для себя уснул снова.

— Я приготовила вам в дорогу перекус, — сказала Аннабель и положила небольшой свёрток на верстак. — Ключи будут на том же месте, над дверью, на случай, если меня не окажется дома.

— Хорошо, — кивнул Юэн. — Спасибо.

Аннабель коротко склонила голову и удалилась. Бернард перевернул велосипед, поправил сиденье, нажал на рычажок звонка, который издал приглушённый и хриплый звук, и посмотрел на Юэна.

— Ну что, поехали?

Бернард плохо помнил саму дорогу, поэтому ориентировался по запомнившимся образам. Перед проржавевшим грузовиком, который уже едва-едва был виден среди зарослей кустарника, съезд на грунтовую дорогу. Потом на развилке с дубом надо повернуть направо. Дальше небольшой пруд, теперь превратившийся в болото, а после него на ещё одной развилке налево. И так далее. Конечно, больше чем за десять лет многое изменилось. Лес сильнее подполз к дороге. От старых уже тогда заброшенных домиков остались только камни или вовсе ничего — всё поросло травой и цветами.

Когда Бернард был маленьким, они часто с родителями пускались по этому пути на велосипедах. Он сидел на раме, крепко вцепившись в руль, пока отец крутил педали. Потом, когда стал старше, сам научился кататься на велосипеде.

Теперь же они с Юэном пересекали поля и долины, смотря на раскинувшиеся фермы, проезжали через крохотные деревушки, останавливаясь, чтобы сделать фотографии и сравнить, как изменились места, изучая старые снимки Грегора. Солнце светило ярко и пригревало лицо, иногда скрываясь за пушистыми, похожими на сахарную вату клочками облаков.

Около небольшого подлеска они решили остановиться на привал, заодно перекусить, так как успели проголодаться за время в дороге. Мыча что-то мелодичное, Юэн с набитым ртом попутно пытался записывать идеи для песен, пристроив блокнот на коленке. Бернард иногда опускал взгляд на листок, который быстро заполнялся словами, линиями и точками с хвостиками, но разобраться в этих записях до сих пор не мог. Всегда ждал, когда такие наброски Юэн переделает в музыку, и каждый раз удивлялся, как у него так получается. Как вообще в его голове появляется складный и наполненный смыслом текст? Как возникает сама мелодия? Каким образом он накладывает одно на другое, чтобы в итоге получилось гармонично?

— Кстати, как ребята там без тебя? — спросил Бернард, медленно пережёвывая сэндвич.

— Нат очень скучает, — усмехнулся Юэн, роняя крошки на блокнотный лист.

— Кто бы сомневался...

— Собираются иногда репетировать, но выступать без «голоса» не будут.

Юэн нахмурился и в задумчивости поджал губы. Потом пощёлкал пальцами, покрутил головой и принялся что-то быстро записывать в блокнот. Бернард перевёл взгляд на его ногу, где под носком на щиколотке прятался малозаметный шрам.

Порой он всё ещё с ужасом вспоминал то время, когда Юэн взял перерыв в музыке из-за этого шрама. Бернард верил, что Юэн сильнее собственных фобий, и его желание выступать на сцене слишком велико, чтобы пойти трещинами от собачьего укуса, но всё же было тревожно какой-то период слышать его песни только дома. Спустя время, конечно, всё наладилось, и ребята вновь воссоединились, с прежним азартом погружаясь в репетиции и обдумывание стратегий продвижения. А там пошли концерты, на которых Бернард подрабатывал фотографом, звукозапись в студии и трансляции песен по местному радио, и всё вроде стало как прежде, даже лучше. Однако порой всё же, как тень, проскакивала мысль о произошедшем...

После лёгкого перекуса они пристроились отдохнуть на солнышке. Чуть прохладный свежий ветер приятно обдувал лицо. Слышался стрёкот кузнечиков и сверчков, из подлеска доносились птичьи голоса и шелест листвы.

— Здесь больше никого нет, — сказал Бернард, — можешь снять кофту.

Помедлив секунды две, Юэн стянул тонкий лонгслив и, подложив его под голову, улёгся на траву.

— Даже не помню, когда в последний раз моего тела вот так касались солнечные лучи, — усмехнулся он.

Оторвав травинку с пушистым кончиком, Бернард провёл ею по животу Юэна над поясом шорт.

— Щекотно, — улыбнулся Юэн, коротко приоткрыв веки.

— Знаю, — ответил Бернард и продолжил рисовать травинкой невидимые линии на его коже.

Он обвёл мышцы пресса, поочерёдно заключил соски в окружности, коснулся ключиц и провёл по шее, которую Юэн податливо подставил.

— Ты тоже можешь снять футболку...

Недолго раздумывая, Бернард последовал рекомендации, жаркое солнце сразу припекло плечи и спину. Он снова взял травинку и провёл кончиком Юэну по плечу, потом медленно опустился к предплечью и, склонившись, оставил на шраме невесомый поцелуй. Юэн глаз не открыл, но губы его растянулись в улыбке.

Зажав травинку во рту, Бернард продолжил эту незатейливую игру. И мягкий пушистый кончик вновь касался ключиц и шеи Юэна, щекотливо проходился по его грудине и животу, лёгко задевал соски.

Наверное, они долго так пролежали, потому что солнце успело несколько раз скрыться за облаками и вынырнуть. Ветер волнами покачивал траву. Юэн делал вид, будто задремал, хотя порой касался оголённой груди и пресса Бернарда тыльной стороной пальцев и тихонько улыбался, пока травинка рисовала узоры по его коже.

Огладив едва ли не каждый дюйм его тела, Бернард склонился и поцеловал Юэна в приподнятый уголок рта.

— Наверное, тебе пока хватит солнечных ванн, — сказал он, потянув за край кофту из-под его головы. — А то обгоришь.

— Да, наверное, — согласился Юэн, привставая.

Бернард тоже взял футболку, но успел только протиснуть голову через ворот, как ощутил прикосновение пальцев к своей спине, а потом и мягких губ к лопаткам. Он так и застыл, склонившись к согнутым коленям.

— А ты как будто уже немного загорел, — прошептал Юэн.

— Наверное, моя кожа иначе воспринимает солнце.

— Я давно это заметил.

Юэн поцеловал Бернарда между лопаток, взъерошил ему волосы и, натянув лонгслив, поднялся.

— Поехали, Бёрнс.

И они снова пустились в путь по витиеватым грунтовым дорогам, местами натыкаясь на огромные лужи со вчерашней бури, пока не достигли точки назначения.

Реку было слышно издалека. Бернард с Юэном пересекли перекинутый через неё хлипкий мост и подъехали к каменной водяной мельнице, использовавшейся для перемола зерна. Бернард даже удивился, что она ещё рабочая. И не просто рабочая, а процветающая. Неподалёку отстроили пекарню, где они купили выпечки и свежеиспечённого (ещё горячего!) хлеба. Правда, там же всё и съели, примостившись на покрытых мхом камнях около мельницы, слушая журчание и плеск воды и смотря, как крутится колесо с характерным поскрипыванием.

Бернард достал из рюкзака старый снимок, на котором он был вместе с родителями на фоне этой самой мельницы.

— Ты не показывал эту фотографию, — сказал Юэн, «примеряя» изображение с картинки на реальность.

— А я её сам только недавно нашёл. В очередной коробке отца было много однотипных фотографий. Я уже было собрался сжечь её целиком, но в последний момент решил перебрать и вдруг обнаружил это. Будто он специально припрятал самое хорошее среди непримечательного.

На фотографии худощавая Инесс в длинном белом воздушном сарафане со спины обнимала маленького Бернарда. Голову её величал венок из цветов и веточек, отчего создавалось ощущение будто у неё маленькие и тонкие оленьи рога. Отец стоял рядом с подкатанными рукавами клетчатой рубашки и интуитивно держал руку на уровне груди, там где обычно висит фотоаппарат. Бернард и сам иногда держал руку так. Даже когда при нём не было фотоаппарата. Привычка.

— У тебя красивая мать, — произнёс Юэн и, подтолкнув Бернарда в бок, добавил:  — Ты тоже симпатичным получился.

— Ты щедр на комплименты, — сказал Бернард, делая глоток из бумажного стаканчика. Кофе они прикупили там же, в пекарне. И у этого вкус был намного насыщеннее, чем у того, который обычно продавали на заправках. А может, еда и напитки просто казались вкуснее на свежем воздухе после долгой велосипедной прогулки. — Но своим кофе я с тобой не поделюсь.

Юэн сверкнул на него взглядом и хмыкнул.

— Мне казалось, ты больше похож на отца, — задумчиво продолжил он, рассматривая фотографию, — однако теперь вижу, что ты много унаследовал и от матери, — он вернул снимок и посерьёзнел лицом. — Ты как?

Отца не было уже больше года. Немного странно осознавать это. Год. Это как будто и много и мало одновременно. Матери не было уже больше десяти лет. Десять лет. А это уже много. Половина жизни. Хотя Бернарду после двух посещений «Вайтбриджа» казалось, что мать словно бы за ним присматривала через ловцы снов. Что незримо она где-то рядом. Конечно, он не знал, возможно ли такое, но впечатление было таким. Так или иначе со временем стало легче. Раны от потерь близких затягивались, хотя Юэн по этому поводу любил приводить другую довольно распространённую цитату: боль не утихает, просто мы становимся сильнее и больше неё, и учимся жить с ней дальше.

Возможно, так оно и есть на самом деле.

— Нормально, — ответил Бернард.

Юэн тихо зарычал и толкнул его бедром.

— Нет, правда, — поспешил оправдаться Бернард и толкнул его в ответ. — Мы в отпуске, не хочу предаваться рефлексии и тяжким воспоминаниям. Я сейчас здесь, с тобой. Это главное.

Юэн молча улыбнулся. Бернард вздохнул и посмотрел на стаканчик с кофе.

— Будешь допивать? Моя порция вкуснее твоей.

Напоследок они попросили одного из смотрителей мельницы сфотографировать их вместе с того же ракурса, что была сделана старая фотография. Юэн загадочным взглядом осматривал мельницу, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.

— Думаешь, как бы залезть? — шепнул Бернард.

— Читаешь мои мысли? — усмехнулся Юэн.

Но желаемого он так и не выполнил. Бернард на прощание коснулся стены мельницы, чувствуя ладонью, как нагрелся камень на солнце. В памяти возникло несколько кадров из прошлого, которые Бернард со временем успел позабыть, — обычные будничные воспоминания с семьёй.

— Всё нормально? Улётов в прошлое не будет? — поинтересовался Юэн.

— Нет, — сказал Бернард и сделал шаг назад. — Не будет.

Он думал, что от такой увлекательной и энергозатратной поездки сил у них ближе к вечеру не останется, но они с Юэном после мельницы и сытного перекуса оба чувствовали какой-то невероятный эмоциональный подъём. Изменив немного путь обратно, останавливались ещё в нескольких местах.

За всё время их велосипедной прогулки Бернард периодически улавливал призраков. Порой ощущение было таким сильным, что он оглядывался по сторонам в поисках статичных полупрозрачных фигур, иногда совсем слабым, будто призраки оставляли только энергетический след, а сами даже не показывались. Сейчас они с Юэном старались не залезать в заброшки, потому что иначе вернулись бы в дом-мох только через несколько дней, однако одни развалины очень уж тянули Бернарда к себе.

Это был дом, от которого остались только фундамент и обрушившиеся каменные стены. На полу в земле, около камина, он обнаружил старую перламутровую брошку, которую решил прихватить с собой в качестве сувенира. Призрачный радар сразу заглох. Будто призрак в этом месте был, но теперь ушёл навсегда. Бернард даже не смог придумать объяснение этому странному явлению. Всё-таки он ещё очень мало знал о призрачном мире и, вероятно, многого так и не узнает.

Ещё на обратной дороге они с Юэном решили посоревноваться. Бернард усиленно крутил педали, не желая проигрывать, однако Юэн с победным кличем вырвался вперёд. Правда, ненадолго. Цепь на его велосипеде соскочила, и на одной из кочек он подпрыгнул, колёса по приземлении неудачно повело, и он полетел в заросли высокой травы. Бернард дал по тормозам так резко, что сам едва не оказался там же. Он бросил велосипед посреди грунтовой дороги и поспешил к Юэну.

— Ты жив?

Ответ последовал спустя пару секунд.

— Живее всех живых.

Юэн сидел среди зарослей высоченной травы и на его коленке алела свежая ссадина. Бернард с протяжным вздохом опустился рядом с ним, стягивая рюкзак.

— Я уж понадеялся, что ты потерял способность влипать в неприятности.

— Что ты, она была просто временно отключена. Ты видел? Мне показалось, я сделал сальто в воздухе.

Бернард тяжело вздохнул, вытаскивая из рюкзака упаковку пластырей и антисептик.

— Не было такого...

— А по ощущениям было! Эффектно...

— Кости целы?

— За это не беспокойся. Я грамотно распорядился очками навыков, когда создавал своего персонажа. Убрал от интеллекта и скрытности, добавил повышенную крепкость костей. А вот велосипеду плохо.

Бернард посмотрел на согнутое восьмёркой переднее колесо. На другом колесе вылетело несколько спиц. Руль и сидушку перекосило, а хриплый звонок, которым Юэн пугал всю дорогу птиц, вообще отлетел куда-то в траву. Меж тем Юэн отделался ссадиной на коленке и испачкал в грязи одежду. Может, поставил пару синяков на теле. Бернард обработал ему рану и, налепив пластырь, молча погладил по голени.

— Приятно осознавать, что некоторые вещи остаются неизменными, — довольно произнёс Юэн.

Бернард всмотрелся в его лицо и заметил небольшую царапину, поэтому вторую «медаль» за трюк с эпическим погружением в траву пришлось приклеить ему на нос. Он помог Юэну подняться. Они осмотрели пострадавший велосипед, хотя с первого взгляда стало ясно, что может он каким-то образом и поедет, но Юэн снова навернётся. Поэтому придерживая велосипеды, они двинулись дальше по дороге пешком. Светящее в спину солнце медленно закатывалось за облака, раскинувшиеся лентами над горизонтом, и голубое небо плавно перецветало в сиреневое. Становилось ощутимо прохладнее. А в Джелид-Брук они попали, когда уже подступили мягко углубившие тени сумерки.

Аннабель оказалась дома и долго сокрушалась по поводу «боевых» отметил Юэна, а вот велосипед ей было не жалко. Юэн наоборот — красовался ссадинами как медалями за ловкость и удачу и больше переживал из-за старого велосипеда.

После ужина, уже по темноте, они выбрались в сторону озера, заранее предупредив Аннабель, что могут вернуться поздно. Она только попросила их сильно не шуметь по приходу и намекнула, что сон у неё чуткий.

— Так уж и быть, один раз искупаю эти плавки, — сказал Юэн, когда они скинули одежду на берегу.

Влажный воздух пах тиной. Над озёрной гладью висела половинчатая луна в окружении россыпи ярких звёзд, а от берега и деревьев словно бы исходило слабое голубоватое свечение. Юэн решительной походкой приблизился к озеру и зашёл по щиколотку.

— Там водятся пиявки. Осторожнее, — предупредил Бернард.

Юэн остановился, медленно развернулся и такой же решительной походкой, как прежде, вышел обратно на берег.

— Что ты сказал?

— Я пошутил, — улыбнулся Бернард.

Юэн кивнул и вновь зашёл в воду.

— А может, и нет. Я ведь не знаю, что здесь могло измениться за десять лет.

— Ладно, я рискну.

— Может, ты своей кровью привлечёшь каких-нибудь страшных монстров из самых глубин.

— Мои ра-аны уже-е за-атя-я-ну-улись! Практически.

Вода показалась ледяной, но это было с непривычки. Они оба зашли примерно по грудь и решили остановиться на такой глубине для обучения. Бернард выставил под водой руки, Юэн отрывал ноги от дна, наклонялся корпусом и пытался удержаться на плаву, но получалось у него плохо. Он делал много лишних движений, махал руками и ногами, будто отбивался от кого-то (от выдуманных пиявок). Несколько раз он едва не ушёл под воду с головой, если бы Бернард его не удержал.

— Ты чересчур сильно напрягаешься. Напряжённые мышцы — тяжёлые мышцы. Поэтому ты тонешь, — сказал Бернард и ткнул пальцем его в грудину.

— Не тяжелее тебя и не надо тыкать в меня, — пробубнил Юэн и потёр то место, которого коснулся Бернард.

— А то что?

— А то... всё, — передразнил Юэн.

Обхватив его лицо ладонями, Бернард усмехнулся и коротко, но чувственно прижался к губам. Юэн расплылся в улыбке и опустился по шею в воду, потом выпрямился. Лунный свет делал его кожу бледнее, чем она была на самом деле.

— Такая мотивация мне нравится...

— А теперь давай без меня, — скомандовал Бернард.

— Как это, без тебя?

Скрестив руки на груди, Бернард стоял невозмутимой скалой.

— А вот так, пробуй теперь сам. Я тебя даже пальцем не трону.

— Но я ведь ещё не умею.

— Как раз быстрее научишься.

— А ты зачем тогда?

— Смотреть буду.

— Как я тону? — жалобно простонал Юэн, разгребая перед собой воду руками.

— Не утонешь на такой глубине.

— Можно постараться и утонуть даже в луже.

— А можно постараться и вообще нигде не утонуть.

— Я должен был понять, что ты жестокий учитель, ещё когда мы делали ловцы снов...

— Мы болтать сюда пришли?

— А почему бы и нет? Я люблю поболтать, если ты ещё вдруг не понял.

Бернард молча приподнял одну бровь.

— Ладно-ладно. Боже, этот строгий взгляд...

Юэн сделал глубокий вдох.

— Расслабься. Представь, что это как играть на гитаре, — посоветовал Бернард, касаясь его напряжённых плеч и массируя их. — Ты знаешь, что руки должны быть в движении, но ты же их не перенапрягаешь. Не цепляешься за гриф мёртвой хваткой. Помнишь, как ты мне всегда говорил? Кисть должна быть расслаблена, пальцы тоже. Тут тот же принцип, только со всем телом. Давай, ты сможешь. На старт. Внимание. Марш!

— Стоп. А поцеловать? — расплылся Юэн в ехидной ухмылке.

— Что это за манипуляция?

— «Мотивация» ты хотел сказать? Грамотный учитель всегда гармонично дозирует «кнут» и «пряник».

— Класс. Но я не грамотный учитель, вообще впервые в жизни учу кого-либо, как плавать.

— Тогда не надо было целовать меня ранее, — с напускной серьёзностью заявил Юэн.

Бернард засмеялся и потрепал его по голове.

— Хватит зубы заговаривать. Иначе я призову пиявок.

— А ты умеешь? Ты типа пиявочный король или что-то вроде этого?

— Да. Да, ты меня раскрыл. Я — пиявочный король.

— И медиум.

— Само собой.

— И немножко гробовщик.

— Самую малость.

— Но больше фотограф.

— Больше фотограф, да.

— Запоминающийся образ.

— Ты будешь учиться плавать? — низко и строго спросил Бернард.

— Конечно.

Юэн закрыл глаза и сделал глубокий вдох, потом медленный выдох. Опустился по шею в воду и потянулся подбородком вверх.

В солнечном сплетении внезапно засквозило знакомое предчувствие, а вдоль позвонков пробежался холодок. Бернард интуитивно обернулся через плечо. Он напряг зрение, скользя взглядом по непоколебимой озёрной глади, похожей на зеркало. Среди деревьев у берега ненадолго промелькнуло светлое пятно. Или просто показалось?

— Получается!

Бернард повернулся обратно и Юэн на радостях чуть не ушёл под воду с головой. Он держался на плаву, пусть и чересчур активно шевелился, пуская вокруг себя по воде крупные круги.

— Неплохо, — закивал Бернард.

Прекратив бултыхаться, Юэн выпрямился.

— Я просто вспомнил, каково это. Я умел немного плавать до... ну ты понял. Поплыли до противоположного берега? — предложил он с горящими глазами, нетерпеливо разводя перед собой руки.

— Только научился и уже хочешь покорять океаны?

— А почему нет?

Бернард снова обернулся, оценивая расстояние до противоположного берега и заодно высматривая светлое пятно, что заметил ранее. Но больше ничего подозрительного на глаза не попадалось. Призрачный радар тоже притих. Некоторые призраки вообще поначалу появлялись лишь ненадолго, будто сами присматривались к Бернарду, особенно если им было от него что-то нужно.

— Вода слишком холодная для таких долгих заплывов, — вынес вердикт Бернард. — На середине пути ноги сведёт судорогой и дыхалки не хватит. Так что давай не будем рисковать, а поплещемся у берега. В этот раз хотя бы.

Следующие минут тридцать Юэн потратил на закрепление результата, хоть и продолжал с непривычки перенапрягаться и совершать ненужные движения телом и конечностями. Он плавал вокруг Бернарда, подобно выжидающей жертву акуле. Делал вид, что тонет и цеплялся за него, хватаясь за плавки и едва ли не стаскивая их. Вместе они потихоньку уходили дальше на глубину, хотя даже на четверть не приблизились к середине озера. Юэн порой всё ещё опасно низко опускался в воду по подбородок. Бернард в его выносливости не сомневался. Им некуда было спешить, может, в последний день пребывания здесь они всё-таки доплывут до другого берега.

— Ладно, давай вылезать, — сказал Бернард, когда его уже непрерывно била мелкая дрожь.

Юэн кивнул, у него самого стучали зубы. Ночной воздух показался ещё более холодным, чем прежде. Толкаясь плечами, они выбрались на берег, где сцепились в шуточном порыве стянуть плавки друг с друга, пока со смешками не повалились прямо на землю и не продолжили обниматься там. Ладони заскользили по мокрой покрытой мурашками коже, смахивая капли озёрной воды, губы встретили губы в жарком поцелуе. Отчего вроде становилось уже не так холодно...

Нависший сверху Юэн плотно и недвусмысленно бёдрами прижимался к Бернарду. Сквозь тонкую ткань плавательных шорт Бернард хорошо чувствовал его игривый настрой, впрочем, и сам был не против подобного. Порой они притирались друг к другу так чувствительно, что вспыхивало желание вовсе скинуть мешающие плавки.

— Я бы тебя зацеловал всего, но не хочу слизывать озёрную воду, — прошептал Юэн и поиграл бровями. — А было бы интересно продолжить прямо на берегу, на траве, да?

— Ага, и нас застукали бы какие-нибудь умники вроде нас, которые тоже захотели искупаться ночью.

— Как пришли, так и ушли бы.

Бернард подался вверх и они поменялись позициями. Он оказался между крепких бедёр в очень тесном контакте с невообразимым желанием принять предложение Юэна, однако...

— Здесь неудобно, холодно и негигиенично.

Юэн фыркнул.

— Зачем тогда мы поехали в отпуск, если не можем делать то, что хотим?

Прижимая руки Юэна к земле, Бернард в задумчивости провёл пальцами по центру его ладоней, скользнул по запястьям.

— Придумаем что-нибудь.

Отряхнувшись от грязи, они в бодром темпе оделись и побрели домой. Ветер к ночи совсем стих, поэтому стрёкот сверчков, птичьи голоса и отдалённое уханье филина заполняли эту ночь. Здесь звёзды горели ярче, чем в городе. Деревенские домики преимущественно спали, хотя кое-где в окнах горел свет.

Они по-тихому открыли дверь и так же по-тихому по очереди пошли в душ, пока бойлер был ещё тёплым.

— Я уж думал, что усну без тебя, — сказал Бернард, когда Юэн с широченной улыбкой юркнул к нему под одеяло. — Ты так рад, что смыл с себя озёрную воду?

— Ага, — хмыкнул Юэн и положил ладонь ему на грудь. — Берн.

— Да?

Ответом послужил чувственный поцелуй, быстро набирающий интенсивность. Одной рукой Бернард приобнял Юэна за пояс, но тот опустил его ладонь ниже, отчего по коже пробежались мурашки. Бернард низко и тихо простонал в губы от приятных ощущений, и Юэн потянул его на себя, попутно смело стягивая с него штаны. Кровать отозвалась протяжным скрипом.

— Подожди, Ю, — с неохотой отвлекаясь от поцелуев, прошептал Бернард и остался лежать на боку. Они успели скинуть одеяло до пояса, и у Юэна соблазнительно задралась спальная кофта. — Мы не будем заниматься этим здесь.

— Почему нет? — приподняв бровь и растянув губы в ехидной ухмылке, спросил Юэн. — Здесь удобно, тепло и... гигиенично.

Он засунул руку под свою подушку и извлёк оттуда два шуршащих квадратика.

— Я... капитально подготовился. Там, под подушкой всё необходимое.

— У кого ты научился предусмотрительности? — усмехнулся Бернард.

— Лежит передо мной.

Юэн приблизился, обдавая тёплым дыханием лицо, и так как у Бернарда никаких аргументов не осталось, он поцеловал его. Горячо и нежно лаская губы, погладил оголившийся пресс и запустил ладонь под ткань спальных штанов, сжал крепкую ягодицу и скользнул двумя пальцами в ложбинку. Юэн простонал.

— Тш-ш, — отлипнув от поцелуя, произнёс Бернард. — Надо делать всё максимально тихо.

— Разумеется, — вязко прошептал Юэн, откусывая уголок от блестящего квадратика. — Я постараюсь быть тихим, но ничего обещать не могу.

— Уж постарайся, — сказал Бернард и сам, прикусив губу, едва подавил стон, когда ощутил внизу скольжение горячих ладоней.

Юэн довольно ухмыльнулся и повернулся спиной. Бернард поцеловал его в основание шеи, сделал глубокий вдох, наслаждаясь запахом его кожи, и ещё ниже приспустил с него штаны. Огладив ладонью ягодицы, он начали осторожно прижиматься бёдрами. Дыхание перехватило и мурашки пробежались по всему телу, когда Юэн, мелко вздрогнув, издал довольный тихий стон сквозь стиснутые губы. С бешено колотящимся сердцем Бернард уткнулся лбом ему в плечо и замер, сдерживая собственный стон, однако Юэн, впиваясь в бедро пальцами, настойчиво прижимался к нему ягодицами. Бернард выдохнул со сдавленным тихим стоном и поцеловал Юэна за ухом. А когда сделал плавное волнообразное движение, кровать скрипнула, и он услышал томное «Би», которое возжелал словить с языка. Стараясь не заскулить от ярких и обжигающих ощущений, Бернард провёл Юэну губами по краю уха. Потом повторил действие языком и принялся ласкать и мягко прикусывать его мочку.

— Говоришь, чтобы я вёл себя тихо и при этом так издеваешься, — сбивчивым шёпотом еле выговорил Юэн.

Бернард оттягивал ворот его кофты, целовал кожу, до которой мог добраться и дико желал покрыть поцелуями его плечи, однако верх они негласно решили не снимать. В такой тишине даже самые тихие звуки казались необычайно громкими. Поскрипывание кровати, тяжёлое переплетающееся скомканное дыхание, прорывающиеся сквозь стиснутые зубы стоны. Факт того, что они занимались любовью тайком и частично в одежде, пусть и спальной, кружил голову, подпалял желание и увеличивал чувствительность раз в десять.

Поглаживая Юэну оголённое бедро и сгорая от желания насытиться тактильным ощущениями, Бернард на автоматизме начал двигаться интенсивнее, однако кровать сразу отозвалась более частым и громким скрипом.

— Чёрт, — прошипел он в плечо и замедлился.

— Осторожнее, Берн, а то сам нас и выдашь, — ответил Юэн с тихим смешком.

— Разболтался, — прошептал Бернард, скользнув ладонью по его животу и ниже.

Юэн чуть было не взвыл. Он резко уткнулся в подушку и проскулил в неё. Бернард приник губами к его шее, обласкивая каждый дюйм тонкой и чувствительной кожи и ловя слабую вибрацию голосовых связок. Он старался не оставлять сильных засосов, но ничего не мог поделать. Юэн так соблазнительно тихо постанывал и плавно двигал бёдрами ему навстречу, что Бернард плохо соображал, как рассчитывать интенсивность поцелуев. В опущенную ладонь билась горячая пульсация, и Бернард с особой нежностью поглаживал чувствительные точки.

Сдерживаться и вести себя тихо удавалось с трудом, а в какой-то момент стало совсем невыносимо. Юэн повернул голову и приоткрыл рот. Помедлив всего секунду, Бернард прижался к его губам своими, и от этого до дрожи желанного поцелуя подскочил пульс и запылали щёки. Интуитивно он начал двигаться ещё напористее и заботливее водить ладонью внизу.

— Би... — практически вслух произнёс Юэн под нарастающий скрип кровати, впившись пальцами Бернарду в бедро.

Он внезапно сжал ягодицы и плавно провёл языком Бернарду по губам. Из груди его рвался стон, однако Юэн успел уткнуться лицом в подушку и застонать туда. Бернард тоже не сдержался и, поцеловав его в основание шеи, тихо заскулил от переполняющих эмоций.

Ещё минут пять они лежали в полном молчании, стараясь отдышаться и прийти в себя. Бернард сквозь тонкую ткань чуть влажного лонгслива поцеловал Юэна в плечо.

— Надеюсь, нас не услышали, — прошептал Юэн. Приподняв согнутую в локте руку, он коснулся лица Бернарда, скользнул пальцами к вискам. — А то будет неловко смотреть с утра в глаза твоей родственнице и оправдываться, что мы всего лишь друзья.

— Нам надо вести себя прилично. Хотя бы в стенах этого дома.

— Что же ты не говорил это себе минут пять назад?

— Говорил, но ты меня совратил.

— К слову, это было легче лёгкого. Так что, может, дело не во мне, — усмехнулся Юэн.

— Нам надо что-нибудь придумать, — напомнил Бернард больше себе, однако сейчас ход мыслей замедлился, тело расслабилось и он наконец ощутил последствия энергично проведённого дня.

Послышался слабый шелест, из приоткрытого окна повеяло прохладой. Начался мелкий и тихий дождь. Юэн начал тихо и хрипло что-то напевать, и Бернард поцеловал его в основание шеи.