6. Лікуй

- Ох, это совсем не те кружева, что я себе представляла. Не знаю, будут ли смотреться с платьем. Софи, неужто других не было? - недовольно рассматривая на свету тонкую ткань, проворчала Василиса Никитична. - Я же тебе наказывала другие купить.

- Тетушка, той, которую вы просили - не было уже у торговцев. Все ноги сбила, пока обошла. - перехватывая привередливо отброшенные куски ткани, Соня приложила их к декольте платья Каховской. - А этот цвет очень подойдет к вашим волосам, и к платью. Я обошью сегодня его, и вы еще скажете, что лучше прежнего стало.

- Да? - недоверчиво спросила женщина, поглядывая на воодушевленную крестницу. - Так и быть, всецело тебе его вверяю. А как же твое платье?

- Крестная, успею. Впереди еще три дня и две ночи. Глаша мне поможет, и будет красивое платье. - успокаивающе заключая ее ладонь в свои, Соня присела рядом и искренне улыбнулась. - Главное, чтобы вы блестали на балу, а со мной всегда успеется.

Василиса Никитична, довольная комплиментом, широко улыбнулась.

- Как вы с Алешей вчера съездили в город?

- Прекрасно. Я увиделась с Катериной и Иваном Никифоровичем. Левины тоже выезжали в город. Князь чувствует себя значительно лучше. Китти не дает ему совсем поддаться хандре. Левина тоже охотилась за хорошей тканью к платью, и все так же грезила встретиться с Константином Кураевым на балу. Первая влюбленность, увы, не проходит бесследно.

- Помнится, она бегала за ним с малолетства, да только куда там. - Василиса Никитична отхлебнула чаю и, поставив на чашку кружку, продолжила. - Константин ее в упор не замечал, такую маленькую и тонкую. Но, кто знает, Катерина повзрослела, похорошела с того времени. Быть может сейчас привлечет его внимания.

- Может быть. - не весело поддержала ее Софи, припоминая слишком долгое приветствие и наглый взгляд Кураева младшего. - И его их мы тоже встретили вместе с Мари. Княгиня как всегда была прекрасна, привлекла внимание Алексея. Но, кажется ее домашнее затворничество не лучшим образом сказывается на ее фигуре.

- С чего ты так взяла? - заинтересованно уставилась на нее тетушка.

- Ну, с чего бы ей тогда заказывать 6 вечерних платьев к балу. Занять всех портных города. Видимо, ей приходится обновить весь свой гардероб, чтобы влезть хоть в один корсет.

Василиса Никитична громко и заливисто рассмеялась, откидываясь на спинку дивана.

- Ох, Софи, как это не похоже на тебя. - не переставая смеяться, продолжила Крестная. - Ты всегда мила ко всем людям. А тут, даже так, не хорошо.

- Вы правы, Крестная. - улыбаясь, ответила Соня. - Не стоит мне так говорить о людях. Может и правда, встала такая необходимость. - лукаво улыбнувшись, Соня вновь вызвала смех тётушки, заполнивший собой весь дом.

*******

- Павлусь, мне б до вечера закончить дела все твои. А ты все никак не уймешься. - затащив в кухню два ведра с водой на коромысле, Глашка устало схватилась за поясницу и прокряхтела.

- А кудой-то тебе вечером приспичило? - рубя капусту к щам, спросила кухарка. - Небось женихаться пойдешь?

- Какой там, Павлуш. - присаживаясь за стол, Глаша схватила кочерыжку и с хрустом откусила. - София Романовна решили платье свое пошить к балу. Так одной же не управиться. Вот, помогать пойдем.

- Не уж-то барыня и швею не удосужилась нанять? - злобно усмехнувшись, откликнулась с дальнего угла Ирка. Бросив в ушат с овощными очистками последнюю полоску кожуры, обтерлась рукавом сарафана. - Али, все деньги экономит. Мы не ей служим, а Кириллу Леонидовичу.

- Ты там свой рот не раззявливай! - зычно прикрикнула Павлина, ставя нож самым кончиком на стол. - Ишь че, заладила! Чёй-то не вижу, чтобы ты для барина сильно расстаралася! Тебе просто завидно, что тебе тут кур рубить, да тесто месить. А Глашка в барских покоях, в сухости и теплоте помогать будет.

Глашка смущенно улыбнулась.

- Ой, было бы чему завидовать. - состроив недовольную рожицу, она подошла к столу стала остервенело вытирать руки тряпкой.

- Та есть чему. Ты, вон, своими руками, только и умеешь, что картошку чистить, и тряпки рвать. За то язык подвешен, шо мама не горюй. - резко сбросив с плеча полотенце, Павлина отодвинула от себя нож, от греха подальше. - Злая ты, Ирка. Ой, злющая. И зависть твоя еще тебе боком выйдет.

- Тю-ю, вы таки прям бе́лы да пушистые. - может, девушка бы ещё что добавила, да только дверь на кухню отворилась, и, сложившись почти пополам, в нее зашёл Прохор.

Мокрый от жарп кузницы, он был в рабочем кожаном фартуке, темные волосы до плеч убраны в хвост.

- Добрэ́ будэ, девчины. - поклонившись, он пошел глубже.

Ирка сразу же распушила хвост, выставляя грудь колесом и хищно стреляя глазками на поджарого кузнеца. Глаша же, зачарованно его осмотрев, стыдливо опустила глаза в пол, рукой поглаживая светло-русую толстую косу.

- И тебе не хворать, Прохор. - оставляя капусту, Павлина подошла к нему. - Ты чего это, так нас навестить решил? Вон, девок всех засмущал.

- Да уж не всех, Павлина. Тут любоваться надобно, а не краснеть. - повиливая бёдрами, Ирка нагло подошла к Прохору и хотела было уже обхватить его руку своей. Да только кузнец сделал два больших шага от нее, оказавшись рядом с Павлиной.

- От, какая ... Не знаю уж как тебя назвать. - злым укором она окинула рыжую девчонку. - Поди в курятник. Куры сами себя не зарубят!

- Так шо с ними сделается за 10 минут, а?

- Ирка! Пошла вон отседва! - схватив полотенце со стола, Павлина угрожающе замахнулась, а девки уж почти и след простыл. - От ведь, стерва.

- Павлина, я тут тебе подставку под горячее сладил. - вытаскивая из-за спины круглую витееватую железную подставку на маленьких ножках, Прохор протянул ее кухарке. - С остатков, что в кузне до меня хранились. Я б такое никуда не приладил дельно. Авось тебе сгодится.

- Сгодится, голубчик, сгодится. - довольно рассматривая подставку, прощебетала Павлина. - Ты садись, садись. Тут каша пшенная поспела. С пылу с жару. Накормлю тебя, за подарок твой дельный. Глаша, давай-ка, подмогни гостю. Шо застыла как неживая.

Девчушка тут же вскочила со скамейки и стала хлопотать по хозяйству, изредка поглядывая на хлопца. Нравился ей Прохор. Ох как нравился. Жених статен, красив, силой не обижен. Кузнец при любом дворе нужен, семью прокормит. А пел как! Вечером услышали с другими девками, как он пел в кузне, обмывая инструменты, так и замерли на месте. Да только не обращал он внимания на Глашу, а как Ирка перед ним хвостом крутить, не собиралась она.

Вскоре на столе оказалась чашка с дымящейся дымной кашей, краюшка свежего хлеба и стакан парного молока.

- Павлуся, ты тут? - приоткрывая дверь, в кухню вошла София. Бледно-розовое платье с нежными мелкими белоснежными цветами так шло ее слегка смуглой ровной коже. Небольшая подвеска из округлого камня в золотой оправе дополняла ее утонченный образ. Прохор даже позавидовал этому камню, который имеет право касаться своей хозяйки.

- Тут я, Софк, тут. Чего случилось?

- Я Глашу пришла у тебя отпросить. - проходя глубже в кухню, продолжила девушка. Обратив внимание на пристально смотрящего на нее кузнеца, София вспомнила про манеры. - Здравствуй, Прохор. Как ты, обжился?

- Да, барыня. Обжился. - запоздало, он решил привстать, да только чуть стол не перевернул по неловкости. Девушки смешливо улыбнулись. - Ежели помощь какая понадобится, зовите. Я завсегда вам рад помочь.

Соня лишь понимающе кивнула, и больше не обращала внимания на откровенно любовавшегося ей парня.

- Мне помощь нужна ее. Ты же знаешь, какая у нас Глаша рукодельная. А мне в три дня надо Крестной платье исправить, и свое переделать. Одна я никак не успею.

- Тю-ю, Софк. Ты шо? - отходя от печи, Павлина широко улыбнулась. - Где ж это видано, чтобы барыни разрешения у слуг спрашивали? Пущай помогает, раз надобно. Не одна ж она девка у нас работящая. Найдутся помощники.

- Спасибо, Павлуся. - Соня крепко поцеловала кухарку в щеку, и, схватив за руку Глашу, убежала с кухни, провожаемая взглядом Прохора.

- Знаешь что, хлопчик. - присаживаясь на лавку напротив него, Павлуся серьезно взглянула на кузнеца. - Ты парень видный, дюжий, но крепак. Софка конечно добра к нам, но не пара она тебе. Так что даже не заглядайся на неё, понял? Крепаку - крепачку, барыне - барина. Испокон веков так было́, есть, и будет.

- Я не... - хотел было начать оправдываться кузнец, но Павлина его снова перебила.

- Не надо вот тут мне! Видала я, как ты на нее зенками своими зыркаешь. Тут и без слов понятно всё. - деловито поднимаясь с лавки, продолжила кухарка. - Давай, лучше, добавки положу. Али тебе может кваску?

*******

На следующий день довольная Василиса Никитична уже примеряла украшенное платье. Как и сказала Софи, новые кружева смотрелись куда лучше прежних. Сдрапированные, они выглядели легче и воздушнее старых, мягко оттеняя темный цвет платья.

- Софи. Ты просто волшебница. - пристально рассматривая в зеркала свое отражение, восторгалась крестная. - Кто бы мог подумать, что они и впрямь сюда лягут так хорошо.

- Ну вот видите, Крестная. А вы переживали. - расправляясь складки ее платья, с улыбкой ответила Соня. - Мы с Глашей очень аккуратно все пришили, даже строчки не видно.

- Да, искусная работа. - не отрываясь от зеркала, Василиса Никитична продолжила. - Кирюша просил зайти тебя до обеда. Сказал, что хочет говорить с тобой тет-а-тет. Зайди к нему, лучше поскорее.

- Как скажете, Крестная. - Соня нервно закусила губу. - Прямо сейчас к нему и зайду.

- Да-да. Павлина сказала, что через полчаса будет подавать на стол.

Соня знала, что это будет за разговор. Каждый раз перед встречами, Кирилл Леонидович звал ее к себе и начиналось нравоучение о том, что уже не плохо было бы и замуж выйти. Она не молодеет, годы идут, и девушки в ее положении и ее лет уже имеют по ребёнку, а то и двух. К чему всегда вёлся этот разговор было не понятно - выйдет ли Соня замуж или нет, зависело только от Кирилла Леонидовича и Василисы Никитичны. Однако, словно следуя негласной традиции, он каждый раз начинал этот разговор, будто выполняя свой священный долг.

Подойдя к кабинету, Соня резко выдохнула, собирая силу воли в кулак, и постучала. Из-за двери раздалось строгое "Войди", и только после этого девушка робко заглянула в комнату.

За столом, обитым темно-зеленой тканью, сидел Кирилл Леонидович. Он проверял очередные документы, сверяя, все ли работает так, как нужно, правильно ли платят налоги и за сколько подают его пшеницу на рынке. В комнате царил полумрак, даже не смотря на полуденное солнце, которое еле просачивалось скволь прикрытые плотные занавески. В его кабинете словно становилось трудно дышать, все тело становилось таким тяжёлым и ватным, что покинуть это помещение - казалось жизненной необходимостью.

- Вы звали, Кирилл Леонидович. - чуть пройдя от двери, Соня присела в лёгком поклоне.

Наконец оторвавшись от бумаг, Каховский окинул взглядом девушку из-под тонких очков. Соня мгновенно стало неуютно, но она продолжала держать вид спокойствия. Сегодня будет необычный разговор, подумалось Соне. И от этого все внутри свело спазмом.

- Звал. - отрезал Кирилл Леонидович. Он встал из-за стола, так и не предложив девушке присесть, и медленным шагом направился к ней. - И ты знаешь зачем.

- Кирилл Леонидович, на балу у Кураевых я буду самой добродетельностью, обоянием и тактичностью. - повторяя уже наизусть вырученную реплику, Соня так и стояла у входа. - Я понимаю, что не в моем положении, при отсутствии приданного и земель, выбирать себе мужа. Я постараюсь учтиво вести себя с Кураевым Михаилом Александровичем, однако, я не собираюсь ограничивать лишь его персоной свой круг общения на балу. Дабы не показаться весьма навязчивой. И да, я знаю что...

- Молодец, выучила. - прервал ее на полуслове Каховский. Он стоял в одном шаге от нее, смотря сверху вниз. Соня смущённо опустила глаза, инстинктивно делая небольшой шаг назад. - Каховский хоть и стар, но на приданное для своей жены не поскупится. Если Михаил Александрович решат взять тебя в жёны - у меня не будет повода ему отказать.

- Но он мне в отцы годится... - тихо промямлила Соня, боясь гнева за необдуманно произнесенные мысли.

- Он богат! И готов взять тебя такую в жёны без лишних вопросов и претензии! Не это ли то, что тебе нужно? - повышая голос, Кирилл Леонидович сделал шаг на встречу вновь. Отступать соне было некуда. Поэтому она лишь скованно стояла перед ним, боясь поднять взгляд.

- Да, Кирилл Леонидович. - лишь проговорила Алмазова.

- Но, Сонечка. Ты даже при всем своем бедственном положении... - он протянул руку и, словно случайно, поправляя платье, дотронулся до кожи на плече девушки. Грубые пальцы, что против воли и так неестественно касались ее, заставляли все тело сжаться, и по рукам от страха пообедали мурашки. - Даже при твоём положении, все местные холостяки просто глаз от тебя не отводят. Чем же ты их так завлекаешь?

- Не могу знать, Кирилл Леонидович. - дрожащим голосом, еле выдавила из себя Соня. Как ей хотелось прекратить это мучение и скорее уйти отсюда. Препирательства лишь растянут ее собственную му́ку.

- Может, ты ведьма какая? - его рука переместилась к лицу девушки, о чего та испуганно вздрогнула. Каховский настойчиво поднял ее голову, заставляя поднять и взгляд. - Посмотри на меня. - но Соня никак не могла заставить себя это сделать. Спустя несколько секунд терпение Кирилла Леонидовича лопнуло. - Посмотри я сказал!

Быстро вскинув глаза, которые уже были на мокром месте, Соня взглянула на него, постаравшись вложить во взгляд всю гордость, что сейчас в ней осталась. Маслянные черные глаза Каховского елейно смотрели на неё. Словно удав, гипнотизируя жертву.

- Вроде не зелёные, не ведьмовские. А черт тебя знает, чем манишь к себе.

Ещё пару минут глядя на нее, и поглаживая большим пальцем руки бледную нежную щеку девушки, Кирилл Леонидович отвернулся от нее, в несколько шагов оказавшись у окна позади рабочего стола. Соня едва сдержала облегченный выдох, из последних сил заставляя себя стоять на ногах.

- Я ещё подумаю насчёт вашей помолвки с Кураевым. - нахмурив брови, он смотрел в окно, не обращая внимания на девушку. - К балу готовься, но не переусердвствуй. Может, оставлю тебя при себе. Но, это будет зависеть только от тебя София.

- К..как... Как вам будет угодно, Кирилл Леонидович. - заикаясь, отозвалась Соня. - Разрешите идти?

- Иди. - лишь бросил в ответ Каховский. И Соня тут же скрылась за дверью.

Выйдя из кабинета, Соня быстрыми шагами отступала назад, боясь отвести взгляд от двери.

"Вдруг он передумает, и скажет вернуться?" - набатом в голове стучала мысль.

Руки дрожали и не слушались. А сердце от страха билось так сильно, что казалось вот-вот проломит рёбра. Соня все отступала и отступала спиной вперёд, не отрываясь глядя на злополучную дверь.

Но, едва наткнувшись спиной на что-то крепкое, девушка испуганно вскрикнула, обернулась и тут же оказалась в объятиях Алексея.Офицер мягко поймал ее за локоть, чтобы перепуганная девушка ненароком не упала, и одной рукой инстинктивно прижал ее за талию к себе.

- Не стоит так кричать, это всего лишь я. - улыбаясь и глядя на перепуганную девушку, произнес Алексей. - Соня, что случилось?

Но девушка была бледна. Кровь отлила от лица. Руки были холодными, тонкие пальцы едва дрожали. И без того огромные глаза были ещё больше, а в уголках скопилась влага.

- Соня, тебя кто-то напугал? Ты выглядишь очень бледной.

- Нет, нет, Алексей. Все в порядке. - Соня положила ладони к нему на грудь и слегка оттолкнула его, отстраняясь.

- Но твои дрожащие пальцы и испуганные глаза говорят об обратном. - позволив ей отстраниться, он взял ее ладони в свои, как в тот вечер у реки, и заключил в свои горячие. - Кто тебя напугал?

- Там... Там просто. На стене был большой паук. - Соня сказала первое, что пришло ей в голову. - А я их очень боюсь. Я просто боялась, что он на мне окажется. И совсем не ожидала тебя тут увидеть.

- Паук, значит. - улыбнувшись такой детской реакции, Алексей улыьнулся и, заглянув к ней в глаза, успокаивающе произнес. - Я как раз шел в ту сторону, чтобы с ним разобраться. Разве смеет он пугать столь прекрасных девушек? Просто верх бестактности я считаю.

Соня легко улыбнулась уголками губ. Руки перестали дрожать, и девушка немного успокоилась.

- Ты к Кириллу Леонидовичу? - едва произнесла это имя Соня.

- Да. Хотел просить его разрешения. Мои фронтовые друзья оказались проездом в Астафьево. Хотел пригласить их на ночь к нам. Всяко лучше чем в гостинице. Так что вечером можете составить нам компанию.

- Я бы с превеликим удовольствием, но я дошиваю платье к балу у Кураевых. Боюсь не успеть к встрече. Отдыхайте, не стану мешать вашей сугубо мужской компании.

- Ах, Соня. Порой сугубо мужская компания просто нуждается в присутствии прекрасной дамы. Тогда и разговоры громче льются, и повод геройства вспомнить появляется. - Алексей нехотя отпустил руки Сони, и та поспешила поправить и без того идеальную прическу. - Но, если всё-таки надумаете - мы будем рады.

- Спасибо за приглашение. Я учту. - едва улыбнувшись, Соня слегка присела в реверансе, и быстрыми шагами направилась в другой конец поместья.

До конца дня Соня выходила из комнаты лишь по крайней необходимости. Им с Глашей предстояло много работы, ткань оказалась хоть и красивой, но не удобной для пошива. Приходилось много раз распарывать и вновь перешивать. Но, это было не единственной причиной, по которой Соня и нос не совала дальше своей комнаты. Она искренне боялась встретить Кирилла Леонидовича. Незамечавший ее впредь, он вдруг резко обратил на нее внимание. И теперь становилось ясно - уж лучше бы он ее недолюбливал, чем интересовался. Его противные поглаживает я пальцем по щеке до сих пор словно ощущались кожей, и никак нельзя было избавиться от этого ощущения. Оно словно въелось в кожу.

На улице уже смеркалось, пару часов назад к поместье приехали Алексей и его друзья. Соня слышала как они сидели в зале, разговаривали и громко смеялись. Несколько раз Лёша посылал за ней Трифона, но каждый раз получал мягкий отказ. Не до этого ей было сейчас. Да и из зала будто бы слышался голос Каховского старшего. Каждый раз Соня запирала дверь на засов изнутри.

Когда уже на улице стемнело, Соня с Глашей наметали нижнюю часть и верхнюю блузу. Глаза уже болели от напряжения.

- Глаш, давай сегодня ещё примерим на корсет с подъюбошником, а завтра уже дошьем на машинке. Оно и будет готово. Хорошо?

- Как прикажете, барыня. - Глаша встала с кресла и принялась шнуровать и подтягивать корсет. - Очень уж гарное платье получается. Ткань такая, словно пёрышко, нет, облачко!

- Да, легкая то она лёгкая, только замучались мы с тобой с ней. - улыбнулась Соня.

- Это все ерунда. - немного стягивая нитки корсета, Глаша больше создавала видимость натяжения. - Уж вот когда вы наря́дитесь в него, вот тогда и поймёте, что оно того стоило.

Соня лишь довольно улыбнулась, отворачиваясь к окну.

- Софья Романовна, можно мне отлучится не на долго? Я быстренько, туда, и обратно.

- Хорошо. Жду. - ответила Соня подходя к блузе.

- Нет! - крикнула Глашка, стоило только Соне коснуться ткани. - Простите, барыня. Не надо ее самой примерять. А то сызнова расползется, вся работа коту под хвост. Погодите меня, и вместе примерим.

- Хорошо. Как скажешь. - поднимая руки в сдающемся жесте, ответила Соня.

Прикрыв за собой дверь, Глашка убежала. И, видимо, кто-то ее задержал, ибо не было девушки долго.

Соня расхаживала по комнате в белоснежном корсете и белом длинном подъюбошнике, напевая песню, что в детстве няня-украинка пела ей перед сном.

Порядочно набравшись в честь встречи, Алексей и его друзья сидели в зале, попивая дорогой коньяк и закусывая явствами, что на скорую руку смогла состряпать Павлина. Сослуживцы были в городе проездом, лишь пережидая время между соседними рейсами. И, оказалось что их хороший друг Алексей Леонидович Каховский сможет разместить их на ночь в фамильном имении. Ведь, одно это женские кровати в дешёвой придорожной гостинице, а уж совсем другое - домашние постели и сытные завтраки. Грех было бы от такого отказываться, раз предложили.

Они сидели долго, вспоминая все тяжбы службы, погибших товарищей. Обсуждали, как у кого сейчас сложилась жизнь, о ком что слышно было ведь, слухами земля полнится. Ну и куда уж без воспоминаний и шальной кадетской жизни. Алексей мог каждому и вместе взятым дать фору в том, как правильно обольщать дам и кутить. Уж сколько передряг у них было вместе, но только Лешке удавалось выйти сухим из воды, да и друзей своих вытащить.

- Ну все, господа, всё. - смеясь и допивая последний бокал спиртного, Алексей поднялся с кресла в зале. - Все понимаю, но завтра вам дорога долгая, и выспаться не мешало бы. Когда ещё выдастся возможность поставить на пуховых перинах да в теплом доме?

- Прав ты, Алёшка, прав. - темноволосый офицер поднялся с дивана и одежнул пиджак. - Надо отдохнуть как следует. Мы сейчас выкурим по сигарете, и в дом.

Остальные друзья согласно закивали, и, поднявшись со своих мест, дружно вышли на улицу. Алексей с детства не любил этот запах сигаретного дыма, от этого никогда и не пробовал сие дело.

Стоило ему подняться по лестнице на второй этаж, к своей комнате, как сквозь тишину, совсем слабенько, он услышал песню. Такую родную, до боли знакомую с детства. Забыв, зачем шел, Алексей направился в сторону звукач который доносился неподалеку от его комнат.

Як тобі сказати без тебе не можу спати.І місяць по кімнаті розкинув сатин.

Женский голос становился громче. Но, видимо его хозяйка напевала песню лишь себе под нос. По телу парня пробежали мурашки.

Очі тобі зав'яжу і серце своє покажу.Тобі про все розкажу з настільних картин.

Голос был очень приятным, чарующим. Он был чуть низковатым, с лёгкой хрипотцой, что приковывала и завораживала.

Тримай мене міцно,одною рукою.Так сильно і ніжно вбивай мене.

Звук доносился из комнаты Сони. Какие помыслы вели тогда Алексея, известно лишь ему самому. Он слегка подтолкнул дверь, и та бесшумно открылась. Спиной к нему стояла Соня. Ее распущенные волнистые волосы каскадом спадали по хрупкой спине, заканчиваясь у тонкой талии. Корсет был едва затянут, и даже белые нижние юбки смотрелись на ней так изыскано и желанно.

Віддай мені муку, своїми руками.Моїми губами лікуй, лікуй, себе.

Соня не заметила появления тайного слушателя, и он остался бы ее замеченным, если бы не скрипучая половица, на которую случайно наступил Алексей, покачиваемый из стороны в сторону доброй дозой алкоголя.

Соня быстро обернулась на звук, думая что это вернулась Глаша, но в дверях ее ждал сюрприз. Ах, как она ненавидела свою деревню черту столбенет в случайных ситуациях! Вот и сейчас, она стояла смирно, обернувшись лицом к стоящему в дверях Алексею.

- Леша... - только прошептала Соня, когда он медленными шагами двинулся у ней.

Открывавшийся вид спереди вкупе со спиртным делали свое дело. Стянутая корсетом пышная грудь красиво вздымалась, стоило только Соне вдохнуть. Ах, как много порочных мыслей возникло тотчас в его голове, что бы он хотел с ними сделать, но в первую очередь вызволить из клетки. Чуть приоткрытые пухлые губы, что прошептали его имя. Он едва сдерживал себя. И благо, что как бы ни был пьян, он в первую очередь думал головой, а потом уже всем остальным.

Он подошёл к ней совсем близко, Соня лишь замерла на месте, испуганно глядя в его помутневшие глаза. Он обхватил ее шею одной рукой, плавно поглаживая большим пальцем розовую щеку.

Его прикосновения были другими, по другому ощущались Соней. Все что сейчас происходило - было каким то безумством, сумасшедшим сном. И что самое страшное, она не делала ничего, чтобы это прекратить. Алексей так же поглаживать ее по щеке, словно перекрывая своими прикосновениями те серзцие ощущения, что мучали ее после встречи в кабинете. Словно исцеляя, забирая, скрывая последние следы. Соня не торопилась это прекращать.

- Я помню эту песню. - сглотнув ком в горле, произнес Алексей. - Но из твоих уст она звучит в миллионы раз лучше.

Губы Сони пересохли от накалившейся обстановки, он самого дыхания. Неловко, она сама не заметила как привлекала внимание к свои губам, лишь едва облизнув их. Горячий взгляд Алексея упал на пухлые губы, по которым пробежался влажный розовый язычок. В голове возникло ещё более глупое желание, попробовать их на вкус. Он никак не мог заставить себя отвести от них взгляд, вне ниже склоняясь своими устами к ее.

- Соня, я... - что хотел Алексей произнести дальше - он сам не знал. Девушка в его руках все так же стояла ровно. Ни отвечая, ни отталкивая.

Из коридора донеслись мужские голоса и неспешные шаги. Его друзья вернулись и медленно поднимались по лестнице.

Соня, едва заслышав их, судорожно выдохнула, чуть отстраняясь.

- Алексей Леонидович, я не одета. - шепотом произнесла Соня. Она все так же стояла, опустив руки и не двигаясь. Лишь немного отстранившись.

Одному дьяволу известно, что отрезвило Алексея больше. То, что она вновь обращалась к нему на "Вы", или же мысль о том, что а таком виде ее могут увидеть другие мужчины. А этого он позволить не мог. Ему думалось в тот момент, что никто, никто кроме него не может видеть ее такой - нежной, открытой, уязвимой. Этот вид должен принадлежать только ему, и делиться с кем то он решительно не намерен.

Убрав руку от ее лица, Алексей сделал шаг назад, для себя наберая расстояние. Расстояние от нее, на котором он сможет постараться здраво мыслить.

- Соня, прости... Я не должен был... Ты так прекрасна. Прости... - произнеся совершенно несвязные слова, он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Соня так и встретила в том же положении пришедшую спустя пару минут Глашу. В голове был бардак, среди которого ярко выделялось только одно - ей больше не хотелось разобрать в кровь ту щеку, что касался Кирилл Леонидович. После Алексея она чудным образом исцелилась, словно от тяжкого недуга.

- Барыня, простите ради бога. - зашла с такими словами Глаша, сразу же запирая за собой дверь на засов. - Там стояли гости Алексея Леонидовича. И я не стала перед ними бегать. Побоялась чего худого.

- Все хорошо Глаш. Теперь хорошо. - словно зачарованная, произнесла Соня. Но тут же очнулась. - Давай примерим, и спать. Поздно уже.

- Как скажете барыня. - Глаша схватила блузу и аккуратно ее расправила. - Тогда, начнем с блузы.