Сцена 13. Опустошённые поля надежд

Я заболел.

* * *

Я падал в бездне, ледяной ветер падения прорезал мои уши, а очки давно уже отлетели куда то ввысь. Я не мог пошевелить руками, словно парализованные, они тянулись к верху. Ну, судя по падению. Темнота сжирала мои глаза, а ноги безвольно дрожали. Я приземлился на чёрный глянцевый пол, свет лил откуда-то сверху. Удар я не почувствовал, к счастью. Я увидел небольшой предмет где-то вдалеке, я побежал к нему. Казалось, будто он становился больше и больше, был нечеловеческого размера и цвета, метров семь точно! Но как только я подбежал к нему вплотную, моргнув, я в момент увидел маленький грязно-зелёный кусок чего-то. Приглядевшись, это было крошечное игрушечное кошачье ухо. Оно вдруг свернулось в белый лист бумаги, а потом зажглось синим пламенем. Бумажка рассыпалась пеплом и улетела куда-то наверх, но потоков воздуха я не чувствовал. После неё осталась лишь маленькая кучка мусора и синяя лужица.

Вокруг стали появляться редкие белые лучи-столбы. Они сопровождались характерным звуком клавиши рояля, струны гитары или звоном колокольчика. Самые тонкие линии звучали словно тонкий музыкальный треугольник, на котором я играл на конкурсе лет пять тому назад. Я стал идти вперёд. Какофония из случайных звуков была невыносимой, но спустя время перелилась в красивую симфонию. Сзади меня возникла белая дверь. Я не заметил этого, но почувствовал чей-то пристальный взгляд на моей пыльной спине. Я обернулся и заметил проход. Интересно, куда он меня приведёт? В школу? В лапы культистов? Или в лес из Марио?

Я прошёл сквозь дверь и оказался на огромном поле. Зеленеющая мягкая и густая трава была усеяна маленькими розоватыми и желтоватыми цветами, крошечные лепестки летели на кротких потоках тёплого ветра и скрывались далеко на смущённом рассвете. Кружевные облака плавали где-то в вышине, создавая впечатление плывущих кораблей или китов. Свежий запах успокаивал меня и скрывал неприятное воспоминание об ухе кота и музыке. Странно конечно, что я вижу без очков. Меня не должно это волновать, тут так спокойно! Я улыбнулся природе. Побежал навстречу солнцу и цветам, ветер пел в моих ушах и приятно встречал моё лицо. Выбежав на утёс, я раскинул руки и посмотрел вниз. В широком ярком поле ковра травы сидел мальчик, весь в белом на манер старой школьной формы с чёрными волосами. Рядом с ним бегала чёрная овечка с густой шерстью.

Я спустился к нему по крутому спуску. Он услышал шорох и обернулся. Я подошёл к нему. Его лицо было чуть ли не в точности, как моё. Он молчал и злыми глазами смотрел на меня. Он внимательно изучал меня синими глазами, переводя взгляд сначала на меня, а потом на овцу. Он подозвал её и погладил. Я присел к нему и тоже поднёс руку чтоб дотронуться до ласкового животного, как мальчик ударил меня по руке, будто говоря: «Не тронь». Он заботливо погладил овечку, коснулся её носа. Животное тут же погрузилось в безмолвный сон, а потом и вовсе не проснулось. Я вскрикнул и хотел уже расспросить мальчика, как вдруг я стал падать в бездне. Он смотрел на меня сверху и улыбался. Вот гад, невинное животное убил!

И снова чёрная промозглая комната. Неизвестные, скрытые во тьме предметы и мебель меня окружали. Я пытался разглядеть хоть что-нибудь, но их давление на меня заставило моего страха овладеть мною. Я лежал на холодном полу. Я ни зги не видел из-за отсутствия света, но моя кожа ощущала осколки возле тела. Вдруг, комнату будто что-то осветило, и я увидел стекло, за которым такая же комната. Но она не казалась тёмной, наоборот, слепила белизной стен. Я увидел лежащего человека по ту сторону перегородки, покачиваясь, я встал и подошёл к стеклянной стене и разглядел в лежащем человеке того злого мальчика, который усыпил овцу. Парень подошёл к стеклу и так же, как и я приложил ладонь к стенке. Он смотрел на меня ледяным взглядом, лишённым жизни. Будто его смерть была несколько лет назад, но ненависть и зло на весь ныне существующий мир заставляли тело двигаться.

– Кто ты, парень? – Спросил я, пытаясь наладить контакт, чтоб позже расспросить его об овце. Почему-то я думал, что меня будет слышно и угадал. Человек за стеклом со злостью и крайне неохотно буркнул:

– Я это я. А ты ещё кто?

Спустя минуту молчания, уже с большим интересом, он начал засыпать меня резкими и грубыми вопросами:

– Что ты такое? Человек? А кто такой человек? Уверен, что реален? Да, реален?

– Я-я... я... конечно... как иначе!

Я замолчал. Парень за стеклом отошёл, а я, все еще упираясь в стенку, неожиданно почувствовал легкость и упал сквозь неё. Человек затащил меня на свою половину комнаты, и мы продолжили разговор.

– Ты уверен, что ты не просто тень и сожаления? – Вдруг задумчиво спросил меня мальчик.

– Вот кто нереален, так это ты. Я – Эдуард или для друзей Сильвер, а у тебя ничего, кроме схожего лица.

– А я так не думаю.

Парень держал в руке клинок, похожий на тот, который обычно выставляют в музеях в качестве древней реликвии. Его рукоять из лазурита блестела, вокруг вилась из слоновьей кости змейка. И вправду, клинок красивый.

– Думаешь, тебе не повезло и ты несчастен? Дрянь. Тебе всё прощается, я то всю жизнь вкалывал!

Вдруг, змея ожила. Она подползла к его шее и зашипела на меня.

– Сильвер, прекрати. Ты никогда не сможешь выбраться из объятий смерти и проклятия. Сдавайся.

Я моргнул и очнулся на том же поле. Трава стала сухой и серой, цветы исчезли, небо потускнело, а облака испарились. Остались лишь черные глубокие тучи. Они нависали, давили на меня и землю. Ветер стал ледяным и острым, он неприятно рвал моё лицо. Я встал и огляделся. Всё было настолько унылым, что печаль постепенно ела моё сердце. Туман гулял на горизонте, создавая атмосферу мистики и очередных сериалов про магию. Я заметил огромное дерево. Его ветки уходили куда-то далеко ввысь, они были резкими и острыми, грязно-коричневыми и тонкими, как когти монстров. Его ствол искажался и вилял, создавалось впечатление, будто у него сколиоз или что там может быть у деревьев. Кора была потрескавшейся, мерзкой и слишком сухой. Мощные корни впивались в мёртвую землю или в то, что от неё осталось. Я, аккуратно обходя корневую систему, приблизился к стволу и дотронулся до него. В жилках потекла синяя энергия. На не́когда безжизненных ветках появились тёмно-зелёные, почти изумрудные плотные листья округлой и вытянутой формы. Крона дерева расцветала, растение наполнялось свободой и красотой.

Как по учебнику, рядом с листьями расцвели стеклянные светящиеся цветы. Они были хрупки, как будто фарфоровые. На фоне серости и отчаяния поля дерево выглядело слишком «счастливо» и хорошо. Из бутонов посыпалась сверкающая пыльца. Я присел под кроной. Красота! Из одного цветка вырос утончённый синий плод, цветом напоминавший сапфир. Вот проклятие, и тут он?! Но мысли и связи с культом тлели и уходили на второй план по сравнению с полученным впечатлением от плода.

– Нравится тебе, а, Сильвер Уолтер? – Спросил мальчик в белом, выйдя из-за ствола дерева.

– Снова ты! Почему овцу убил? – Раздражённо фыркнул я на его вопрос.

– Идеальный плод, как и Идеальный человек вырос на костях и камнях, не находишь? Как вы там говорите? Роза среди навоза,–- проигнорировал меня школьник и с язвительной улыбкой продолжал свою философскую речь, – у старых жертв есть сходство: все они с трудным детством и прошлым, мученики судьбы! Жаль их не постигла участь стать лучшими, – с досадой закончил парень.

– Что ты несёшь? Ты - проклятие того культа? – Напряжённо спросил я.

– Это уже неважно. Важно то, что ты – лишь помеха мне. Хотя, тобою можно воспользоваться. Поможешь? Скоро мы снова встретимся, – ответил мне мой собеседник.

Он присел со мной под деревом. Мы смотрели на фрукт. Если он явно упивался неловкой паузой и тревожным молчанием, то меня она выматывала и бесила, но слова я и выдавить из себя не мог. Он хлопнул в ладоши.

* * *

Я проснулся в больничной палате от невыносимой боли в голове. Меня окружала моя семья, врачи и медсёстры. Мои сломанные вдребезги очки лежали на белой тумбочке, а свет лампы слепил мне глаза.

– Эд! Очнулся, дорогой наш, – с облегчением сказала Миранда и поцеловала меня в лоб.

– Ты напугал нас! Где ж ты так простыть умудрился? - спросил меня мой папа.

– Наверное, пока гулял. Почему я в больнице?

– У тебя был сильный жар и температура сорок два. Сейчас она около тридцати семи, – ответил мне врач. За спиной у него, за дверью толпились мои друзья. Их расплющенные лица от стекла смешили меня. Пару упирался рукой в перчатке, чтоб не набрать микробов от поверхности, Элл пытался разглядеть меня, но не мог нормально настроиться из-за своего прямого носа с еле заметной горбинкой, а Валентайн превратился в блин.

– А, можно ли друзей впустить? - спросил я.

– Да, но минут на пять. Да, и им, и тебе нужно надеть маски чтобы ты не заразил их, – разрешила медсестра и дала мне её.

Все методично выполнили условие, группа парней ввалилась в палату. Они сразу стали расспрашивать меня, что со мной. Я вкратце пересказал им свой изнурительный и мрачный сон.

– Давай тебя сначала выпишут, а потом уже обсудим, - сказал Элл и оставив пакет с мандаринами, вышел. Я кивнул, остальные тоже удалились. Приятно знать, что обо мне не забыли. Но, что за тот парень? Он похож на того, кого мы находили в том монстре. Но почему он так смахивает на меня?