39

В замке зашуршал ключ. Скрипнула дверь. Вера радостно выбежала из кухни, неся с собой ароматный шлейф чего-то весьма аппетитного. Из кухни доносились бурлящие и шипящие звуки, издаваемые слаженной работой кастрюли, сковородки и плиты. В бегая в прихожую девушка запнулась о круглый коврик и с грохотом упала на пол.- Почему ты такая неуклюжая? – сказала худая женщина, протягивая Вере пакет.Она не просто худая, но и не тощая. Ее худоба выглядела болезненной. Возможно, это впечатление, усиливала ее серая кожа. Каштановые волосы небрежно убраны в пучок. Вокруг блеклых усталых глаз разбегались морщинки. Она протягивала Вере пакет и заботливо улыбалась. Правый уголок ее рта легонько подрагивал.Вера взяла у женщин пакет и побежала обратно в кухню. Шурша пакетом, она раскладывала продукты по своим местам и тихо, себе под нос, напевала. - Мам ты будешь ужинать? – крикнула она из кухни, не переставая улыбаться. - Да, сейчас приду, – отозвалась болезненно худая женщина. Вера как тетушка пчела летала по кухни, накрывая на стол. Она напевала все туже веселую мелодию, застрявшую в голове. Легко порхая от плиты к столу, раскладывала по тарелкам картошку и куриное рагу. Она любила готовить для мамы, а еще больше любила свою маму. Именно, в эти моменты чувствовала себя счастливой, надеясь, что эта любовь и забота взаимна. - Как дела в университете? – На пороге появилась мама.- Как всегда хорошо. Женщина как тень прошла к своему стулу и бесшумно села. Ее движения медлительны. Одновременно задумчива и растеряна. Она ни на секунду не обратила внимания на прядь волос, которая выпав из пучка, и повисла перед глазом. Она вяла ковыряла рагу и изредка посматривала на дочь.- Тяжелый день? – решила полюбопытствовать Вера.- Обычный.- Что делала? – Вера пыталась разговорить маму.- Работала, – вяло ответила женщина, не замечая стараний дочери.Раньше они подолгу говорили о разных глупостях, много смеялись, щекотали друг друга. Часто ходили в парк собирать листья осенью, лепили снеговиков зимой, летом разглядывать букашек. По вечерам накрывались одеялом и представляли, что ходят в гости пить чай к графу гусенице, сеньору мыльному пузырю и миссис кружке. Иногда играли в монополию и собирали пазлы. И очень много смеялись. А потом пришел страх и все изменилось. - Вот и поговорили, – грустно констатировала Вера, положила тарелку в раковину и ушла к себе в комнату. Там ее уже ждали. Призрак мальчика подростка, на вид лет семнадцати. Лохматые волосы цвета карамели и редкие веснушки на лице. Грустные глаза и нетерпеливая поза. На футболке в области живота находилось огромное красное пятно.- Привет – ободряюще улыбаясь, произнесла Вера.Она включила свет, задернула окна плотными шторами и поудобнее уселась на стуле.- Что случилось? – говоря эти слова, Вера почувствовала себя первоклассным психологом, к которому записываются на сеанс за месяц, и только богатые и знаменитые. А она, делая умный вид, произносит «Хотите об этом поговорить».Призрак, измеряя шагами комнату, не задумываясь, ответил:- Меня убили. Представляешь, меня убили, – он сильно возмущен. – Как это было? Неожиданно. Было ли мне больно? Да, боль адская. Света, о котором так много говорят, я не вижу. И что теперь делать? Я умер, а эти козлы живы. Убили меня из-за восьми ста рублей и закапали. Вот уроды.- Мне жаль. Призрак вздрогнул, и странно посмотрел на Веру, словно, только что ее заметил. Она не успела понять, какие нотки в его взгляде ей показались странными, они быстро исчезли.- Мне тоже. – ответил он.-Так за чем ты пришел.– Я же уже говорил, меня убили и закопали. Представь, каково знать, что твои останки закопаны в парке, где писают собаки. Не очень, да? - Хочешь, что бы я тебя откапала? – Вера брезгливо вздрогнула. – Предложение заманчивое, но я вынуждена отказаться.Призрак продолжал ходить по комнате, не обращая внимания на ее юмор.- Прости, это шутка, – она вовремя осознала свою ошибку.- Я понял. Как видишь, я мертв, а не глуп. Нужно всего, лишь сказать родителям, где меня закопали.Вера нахмурила брови.- Как тебя зовут? - Максим, – призрак впервые остановился и теперь внимательно смотрел на Веру.- Максим, ты понимаешь, меня могут посадить.- Да, брось, - он вскинул руками. - Ни кто тебя не посадит.- Какая-то девушка заявляет, что знает, где закопан пропавший мальчик. Это подозрительно. Его лицо выражало неприкрытое разочарование. Он надул щеки, а после медленно выдохнул вымышленный воздух.- Я думал, ты всем помогаешь, а не выборочно. Дело на полчаса, – он немного помедлил, наблюдая за Верой, а затем, повысив голос, импульсивно продолжил. – Меня убили. Ты хоть на секунду представь, что в твое тело проникает острое лезвие ножа. Неприятно? Более того это больно и страшно. Меня убили, а ты боишься, что тебя посадят. Какой-то неравносильный страх. Требуется всего несколько слов произнести и по-быстрому свалить.Вера осознала, что не дышит. Кожа покрылась мурашками, а на лбу проступил пот. Она совершенно не умела отказывать. Это было как проклятье, но на самом деле всего лишь неврозы и неправильное воспитание. Вдохнув, она коротко ответила:- Я схожу.- Вот и хорошо, – призрак молодого подростка довольно щелкнул пальцами. Внезапно его привлек какой-то звук и он вытянул шею пытаясь, лучше расслышать. – Что это?- Моя мама. - Она плачет?Вера кивнула.- Я на тебя рассчитываю. Призрак с лохматыми волосами и редкими веснушками на лице исчез.Вера тихонько постучала в дверь и зачла в комнату к маме. Женщина сидела на кровати. Закрыв, рот руками тихо плакала.- Ты плачешь?Вера задала вопрос, не ради ответа, а что бы обозначить свое присутствие. От неожиданности женщина вздрогнула. Прядь волос прилипла к ее лбу.- Нет, – коротко ответила мама, вытирая слезы.Вера плавно опустилась на кровать возле женщины.- Я же слышала.Женщина положила свою хрупкую руку ей на плечо и как можно мягче произнесла:- Может, позвоним врачу? Ты его знаешь...Вера резко вскочила, ее лицо покраснело, зрачки расширились.- Ты не станешь звонить врачу, - она громко продолжила.- Я больше не буду пить, эти чертовы таблетки. Крича от злости, она убежала в свою комнату.Через какое то время, Вера услышала, как закрылась парадная дверь.