7

    Темнело непредсказуемо быстро. Тени вокруг сгустились, вытекли из опустевших домов на огромные снежные завалы, впились в стволы сосен.     — Пуховик застегни до конца, — бросил Ваня, но Константин успешно его проигнорировал, воздержавшись от язвительной шутки.     — Мне кажется, я его сегодня видел, — сказал он Ване, вглядываясь в зимние сумерки. — Около капища.    — Когда кажется – креститься надо, — сдержанно ответил Ваня, вооружённый одним лишь распятием и бутыльком святой воды. — Ты не думаешь, что тебя снова заносит?    А, понятно, Ваня решил, что Константин – как выдрессированный охотничий пёс, которого после долгого перерыва снова выпустили в лес. Это было недалеко от правды – он, всё же, в первую очередь охотник, пусть и отстранённый от работы в группе быстрого реагирования.    — Не думаю. Идём, Василь упоминал домик с забором из профнастила и каким-то там деревом. Сука, вот у них же наверняка денег было, хоть жопой ешь, а они ставят себе забор из профнастила.    — Не переживай, там внутри наверняка цыганское барокко с золотыми унитазами и последние айфоны, если местные все не растащили.    Константин вздрогнул.    — Пожелал бы им выпить яда, если бы они уже этого не сделали.    — Кость, — осуждающе выдохнул Ваня, рассматривая окружающие дома.    — Да что «Кость»? Зная, сколько у нас в стране людей, которые чахнут над златом и жаждут исцеления, плодородия и искупления грехов, здесь можно было отгрохать полноценный курорт на европейский манер, а не вот это вот всё...    Ладно, он, кажется, слишком сильно нервничает.     — И привлечь ненужное внимание к происходящему, — выдохнул Ваня.    Константин вслушался в скрип снега под ногами, в оглушительную тишину покинутого места.    — Вань, — выдохнул Константин, — скажи, пожалуйста, что он там только один и мы не найдём где-нибудь в подвале выводок упырят?    — Ну, статистически это невозможно.    — Спасибо.    — Обращайся.    Они замолчали, кажется, обнаружив подходящий под описание дом – хотя их таких здесь могло быть несколько, но вокруг этого снег как будто был немного притоптан.    Константин выхватил пистолет – вампир вряд ли будет атаковать, но... в его практике были разные случаи.     Они прошли внутрь, распахнули калитку, которая давно уже не запиралась – это вампирам нужно было приглашение, чтобы войти в дом к людям, не наоборот.    Судя по тому, как здание промерзло изнутри, электричества здесь не было и топить домик никто не собирался, но в остальном внутри был порядок – все на своих местах, пылью, плесенью и грязью даже не пахнет, и да, Ваня оказался прав – интерьер выполнен в стиле «дорого-богато», как делают выходцы из народа, которые дорвались до денег.    На кожаном диване обнаружился смятый плед и планшет, подключённый к повербанку – оба тёплые, буквально минуту назад были включены.    Нехорошо.    — Смотри, — Ваня указал ему на распахнутое окно – из-за холода они даже его не заметили.    — Вот сука.    Константин кинулся за ним – прямо в окно, не теряя драгоценного времени. Упал в снег, побежал по следу.    — Подожди! Мы тебе не враги! — С «дикими» и малолетними упырями бессмысленно было общаться стандартными протокольными фразами, хотя на секунду он чуть было не начал с них. — Давай поговорим!    Вампир – сытый, выспавшийся, сейчас был неутомим и неуязвим, и догнать его было не так-то просто, с учётом того, что пару минут они уже потеряли.    — Я понимаю, ты испуган! Мы можем всё объяснить, познакомить с такими же, как ты! Или мы напишем заявление о беспризорном ребёнке, и тебя заберут в государственный детский дом, а оттуда в НИИ на опыты! И не факт, что тогда мы сможем как-то на это повлиять!    Нет, бесполезно. Он слышал, как где-то шелестит ткань одежды и скрипит снег, бьются друг о друга промерзшие ветви, но не мог понять, где.    — Я знаю, что ты сегодня жрал человека! Так сильно, что он потерял сознание – и ты не позвал на помощь, ты его спрятал! Ты опасен, и я имею право стрелять!    Константин сглотнул, почувствовав, как першит от крика горло. Всё, хватит: он достаточно внятно объяснил упыренку все перспективы, дальше можно действовать.    Звук чуть отдалился, Константин разглядел след на снегу – к счастью, вампиры не летают, максимум, прыгают с елки на ёлку, – и ринулся вперёд.    Впереди было уже знакомое капище, и темнота исторгла из себя отдельный силуэт, который замер перед Константином на расстоянии десяти шагов.    — Что вам нужно? — Голос его прозвучал будто бы изнутри головы, перебиваемый оглушительным сердцебиением – возраст уже не тот, чтобы гонять всяких подростков по лесам.    — Ты. Я верну тебя Василю, вы же друзья? Хочешь?    — Вы здесь, чтобы уничтожить наше чудо. — Выговорил он так, словно уже видел будущее. — Но вы не понимаете, что случится.    — Хорошо, объясни. Я слушаю.    — Это ничего не изменит.    Константин вслушался в его голос, не до конца сломавшийся, испуганный.    — Хотя бы ты не говори загадками, — попросил Константин.    Тень вздрогнула, делая шаг назад.     — Кто? Кто ещё?    — Ещё дюжина придурков, которые пришли к твоему чуду, — ответил Константин, стараясь не выпускать тень из поля зрения обратно в объятия тьмы.    — Дюжина? — Спросил он будто бы сам у себя, а потом обратился к Константину почти что плаксиво. — Уезжайте. Вы ничего не сможете сделать.    — Дорога заблокирована, мы не сможем уехать.    — Она набирает силу и становится непредсказуемой. От ваших действий она совсем свихнется и...    — Послушай, я вижу, что ты испуган. Давай мы заберём тебя отсюда и... — Константин подошёл немного ближе, но вампир отшатнулся, крикнул:    — Не подходите! Я вам не верю!    Это, увы, неважно. У Константина, как у сотрудника конторы, стоит задача – изолировать опасного вампира и отправить его в соответствующие органы.     Он попытался подобраться к вампиру, но тот, конечно, кинулся в сторону.     Константин вновь достал пистолет, не задумываясь, дал предупреждающий в воздух, бросился за вампиром. В таких ситуациях он не думал, сначала делал, как сторожевой пёс. Отключить все мысли, довериться чувствам, довериться телу...     Вампир от звука выстрела не замер – наоборот, стал бежать только быстрее, временами сливаясь с тенями, вляпываясь в темноту. Разве за ним, за сытым, за юным, сейчас угонишься? Константин догнал за свою жизнь достаточно дряни, и понимал, что в этот раз не успевает.    Он выстрелил.    Не смертельно, просто чтобы замедлить и напугать.     А потом ещё раз.    Вампир, оглушенный болью, рухнул в снег. Константин подбежал к нему, надеясь, что сможет найти дорогу назад, и только коснулся запястий, чтобы заковать их в браслеты, как вампир выгнулся и вцепился зубами ему в плечо.    Перед глазами потемнело.     Константин знал, что боль – ненадолго, что через считанные секунды сладкий яд растечется по его телу и он забудет о том, что такое явление, как боль, вообще существует, но сейчас он изо всех сил пытался скинуть упыря с себя.    Конечно, это было бесполезно, но... у него получилось?    Нет, это с упырем было что-то не так. Он отполз в сторону и схватился за голову, будто...    Константин поднял взгляд и увидел перед собой Ваню – с небольшим распятием в руках. Вот так – Константин не справился даже с серебряными пулями, а Ване хватило одной молитвы, и он при этом не бегал туда сюда, не валялся в снегу и не истекал кровью.    — Тихо, теперь всё хорошо, — Голос Ивана, мягкий, обволакивал подобно церковным благовониям, пока сильные руки сковывали запястья в серебряные наручники – надо будет потом заменить на обычные ограничители.     Вампир шипел, и, кажется, матерился.    Ваня жёстко схватил его за лицо – ладонь легла на ярко, по-вампирски очерченные скулы, и Константину показалось, что глаза вампира замерцали красным; поднял так, чтобы открыть доступ к шее, и замкнул на ней ограничитель. Упырь попытался потянуться к нему, видно было острые клыки, но в ограничителе он теперь не мог даже просто кусаться, а Ваня держал крепко.    — Вот, выпей.    Очевидно, что пить вампир не хотел, но Ваня не то, чтобы спрашивал: наклонил к его губам бутыль со святой водой, не давая возможности сопротивляться.    Выдержав несколько глотков, вампир закашлялся, его стошнило на снег смесью воды и крови, и он жадно глотал холодный зимний воздух. Ваня был готов продолжать, но здесь не выдержал уже Константин:    — Всё, прекрати! Он же в ошейнике и так жрать не сможет, куда ты ему ещё пищевод выжигаешь?    Ваня остановился, остатками святой воды обтер вампиру губы, а потом обернулся к Константину, свитер которого набрался кровью в районе плеча:    — А я тебе говорил, что пуховик надо застегивать.    Ну да, конечно, кто бы сомневался... Вот сука.     — Слушай, пойдём уже, пока нас волки не сожрали.    ***    Он сидел в мерклом свете лампы – сказывалось дурное настроение местной электропроводки – или коммуникаций, или посёлка в целом – наблюдая за тем, как Валера ищет что-то в дорожной сумке.    — Раздевайтесь, — сказала он, выудив наконец аптечку.    — Прямо обязательно? — Константин понимал, что да, просто... немного тянул время.    — Я наложением рук лечить пока не умею, — съязвил он, глядя на Константина. — Ну, не ведите себя, как школьница у гинеколога. В конце концов, я не кусаюсь.     Он улыбнулся:    — Ну да, вампир мне так же говорил.    В целом, считалось, что шрамы украшают мужчину, но всё же не такие и не в таких количествах, как у Константина. Годы работы охотником, когда у тебя каждый день новая гадость, которую нужно поймать и обезвредить, оставили свой отпечаток – буквально.    Валера никак не показал удивления, когда Константин снял свитер и футболку под ним, и сосредоточился на рваной ране.    — Неплохо он вас, — сказал он, открывая пузырёк с перекисью.    — На то он и вампир. В военное время парочка опытных уперей могла нейтрализовать взвод противников.    — И как с этим бороться?    — Судя по моему опыту, держать капелланов. А так – серебром.    Валера непроизвольно коснулся цепочки на шее, которую он дал ему этим утром.    — И вот это поможет? От укуса, например.    Константин хмыкнул:    — От укуса поможет серебряный ошейник и то, что Ваня обработал его так, что он ещё неделю шевелиться толком не сможет.    Валера нахмурился, задумываясь, и задал очередной вопрос:     — Вы вроде говорили, что вампиров регистрируют и у них есть какие-то там права – особенно с учётом того, что он несовершеннолетний, нет?    — Да, — Константин чуть прищурился: странно так, Валера знает, что за стенкой сейчас сидит вампир и видит последствия его гнева, но при этом с искренним любопытством и без намёка на испуг задаёт Константину такие вот вопросы. — Но... короче, смотри: священникам и прочим религиозным ребятам, запрещено причинять физический вред и пользоваться оружием, поэтому любое их воздействие считается чуть ли не безвредным.    — А на практике?    Константин улыбнулся и не стал отвечать.    Руки Валеры – удивительно тёплые для человека его темперамента, касались кожи Константина, испещренной шрамами разных оттенков и глубины. Валера осторожно обработал края раны и взялся за бинт. Видно было, что ему это непривычно, но он действовал спокойно и размеренно, как подобает врачу.     — Боюсь, ещё один шрам добавится в коллекцию. — Негромко сказал он, и тепло от его дыхания почти что касалось кожи.     — Уже не страшно.    По телу Константина было отчётливо видно, к какому количеству аномалий он так или иначе проявил жёсткость, порой – необходимую, порой – бессмысленную, и укус от истеричного малолетки здесь ничего не изменит.     — Ну, вот так. — Он аккуратно завязал бинт, поднял взгляд от раны, и наткнулся на глаза Константина.    Пару секунд они просто молчали, а потом Константин наконец улыбнулся:    — Ну вот, а говорил, ничем не помогаешь.    — А. Ну да. Всегда пожалуйста. — Чуть торопливо ответил он, отодвигаясь.    — Хотел бы я, чтобы у меня в команде был доктор.    — На такие раны хватит и фельдшера, — отстранённо заметил Валера.    Константин вздохнул, никак на это не ответив, а потом спросил:    — Слушай, а можно остаться на ночь? Просто на случай, если... в соседней квартире что-то пойдёт не так.    Спустя небольшую паузу Валера кивнул:    — Оставайтесь.    — Отлично, тогда с меня ужин. Да, кстати, поможешь футболку надеть?    — А..? — Константин был готов поклясться, что в этих карих глазах мелькнула искра смущения и, может, любопытства. — Да, конечно...    ***    Ровный гул воды, заглушенный стенкой ванной, даже успокаивал. Он лежал на покряхтывающем от старости диване – в чужой им обоим квартире для него не нашлось ни подушки, ни постельного, но он ночевал и не в таких условиях и не видел в этом ничего страшного.     Это всё ничего, половина дела уже сделана – вампира они поймали, с сектой начали разбираться, люди вроде расчухиваются, с ведьмой Ваня работает... Может, на этом всё и закончится: напишут, мол, такое-то воздействие, такие-то последствия, в нейтрализации нет необходимости...     В комнате было темно, но желтый, янтарный даже свет уличного фонаря забирался через окно и расползался по стенке с пошленькими обоями в цветочек. Обычно к этому времени Константина уже клонило в сон, если всё было спокойно, но сейчас не хотелось даже прикрыть глаза, хотя чуйка молчала – ничего такого не происходило и вроде бы не планировало происходить...     Его беспокоило столько разных вещей: например...   ...метаморфозное состояние больных, как у гусениц, что перебирают лапками, неспешно окукливаясь,  самомумифицируясь; череп, весь в красных ленточках, напоминает потеки крови, и в его глазницах отсыпается местная чёрная ночь; ржавая кровь под снегом, алая помада ведьмы; группа людей, которые в один момент упали на снег и умерли, испугались, струсили; дети, которые маленькими силуэтами, игрушками в руках великана, утопали в черноте леса, которых этот великан оберегал до самой смерти; вампир, что белой окровавленной тенью пронесся по по черному лесу; белая спина, почти что слившаяся со снегом, выпирающие позвонки, грива длинных, темных волос – дикая грациозная фурия; его спина и в ней чёрная дырка от пули; сорваться на след вампира, как гончий пес, как выдрессировали, принести его, принести как добычу; расцветающая гематома на плече, кровь, натекшая на рубашку, на снег, пропитавшая свитер;  слюна во рту и солоновато-железный привкус; тени, мерцающие на стенах в свете янтарного фонаря, словно кто-то танцует у жаркого костра...    — Константин?    Он вздрогнул. Мысли рассыпались с громким звоном, как тонкое витражное стекло, в которое попали кирпичом. А он ведь не спал, нет. Он даже не закрывал глаза; более того, его тело было готово прямо сейчас бежать и драться.    Странно как. Он мотнул головой, стряхивая с себя морок.    Валера стоял около кровати; свет фонаря как раз обволакивал его рыжеватой позолотой. Он промакивал мокрые волосы полотенцем, чуть наклонив голову набок, и внимательно смотрел на Константина.    Он ведь не знает, какой сейчас красивый – с тонкими влажными прядями волос, падающими на обнажённые плечи, с заостренными в неровном полусвете чертами лица, с этой привычной легкостью движений. Константин подумал: смотри внимательно, кто знает, увидишь ли ты его ещё хоть раз таким. С открытыми плечами, с босыми ногами, с глазами, не спрятанными под стёкла очков.    — Всё хорошо? — Спросил Валера, кидая полотенце на батарею.   — Да, всё отлично. Я просто задумался.   — Тогда я спать, если что, будите. — И с этими словами он забрался в постель – кровать скрипела не меньше, чем диван – вероятно, эти двое были ровесниками, гордыми детьми советской промышленности...   Будь воля Константина – сжёг бы всю мебель такого рода.   С этими мыслями он тоже прикрыл глаза.   ***   Константин никак не мог уснуть. Он подходил к окну, пялился в загущенную зимнюю ночь, он бессмысленно таращился в книгу на телефоне, он вставал, бродил, стараясь не разбудить Валеру, он выходил на балкон босым и раздетым, чтобы замёрзнуть и вырубиться в тепле пледа – нет, ничего.   Уже поздней ночью, когда наконец-то, появилась связь, он набрал номер их горячей линии психологической поддержки. Факт звонка обязательно прикрепят к делу об их аномалии, но им всегда говорили, что их не должно это смущать и что это никогда не будут использовать против них. Почти полностью это была правда, так что... Константин звонил туда не впервые. И обычно от этого было мало толку.   Он никогда не говорил прелестным девчонкам по ту сторону телефонной связи что на самом деле его беспокоит, что он чувствует, что происходит вокруг – и не изменил себе сейчас. Так, просто, поболтал ни о чем, спросил о фазе луны, погоде, ещё каких-то глупостях, узнал новости – эта пустая болтовня неизбежно успокаивала, и, насколько он знал, большинство звонков выглядело именно таким образом.   Не уснул и после этого.   Написал Наталии: «Привет, напиши, как проснёшься, нужна твоя помощь. Сможешь дистанционно поработать с вампиренком?»   «Как Макс, кстати?»   Он не очень любил ей писать. Не из-за каких-то там стереотипных ссор и обид между бывшими супругами, он просто... в эти моменты особенно остро чувствовал себя мудаком.   Она стала вампиршей по его вине, ещё когда они были женаты. Константин проебался на работе и разозлил одну вампирскую семью, они пришли по его душу, не нашли и решили потрепать нервы его женушке. Он узнал об этом и пришёл к ним, и решив, что они блефуют, сказал: «да вперёд, кусайте» – а дальше как в тумане, ослепительный росчерк ножа в воздухе, судорожный вдох, кровь, укус... Её убила его самоуверенность.   И потом – он ведь не сразу её отпустил. Не хотел, чтобы об его ошибке узнали, не хотел заморачиваться с маленьким ребёнком и хозяйством, не хотел оставлять сына без матери – ну, либо без отца, не хотел оставаться один. Попортил ей крови не меньше, чем она выпила крови его.   Сейчас у неё всё хорошо, даже лучше, чем было до – она уполномоченная по правам несовершеннолетних упырят, единственная, кстати, в стране, зарабатывает едва ли не больше, чем он, катается в отпуск каждый месяц с такими же подружками-упырицами... А он до сих пор живёт с чувством вины.   «Я ещё не ложилась» – а, ну да, точно, часовые пояса... в Москве сейчас едва за полночь.    «У Макса всё хорошо, спрашивал, почему до тебя не дозвониться».    «Дистанционно поработать смогу, сколько лет вамиренку?»   Константин глубоко вздохнул и начал набивать ответы:   «У нас здесь была жуткая буря, связь после неё пропала и появилась только что. Вампиренку 17».   Она ответила быстро:   «Ок, во сколько?»   «Прямо с утра сможешь? У нас часов двенадцать уже будет».    «Легко, только предупреди минут за 15».    «Ок».   Вот и поговорили.   Константин снова лёг на диван – тот негромко, но настойчиво заскрипел. Тягучей болью заныло плечо. Спать всё ещё не хотелось и физически не получалось – ощущение такое, будто его здорово накачали стимуляторами – иногда такое практиковалось перед долгими ночными засадами. Вот только он больше не охотник, и жизнь вокруг не поле боя.   В углу завозился Валера – вроде сначала пытался лечь поудобнее, потом вовсе встал и включил настольный светильничек.   Мерклый свет забил комнату, отгоняя и сгущая тени в углах.   — Разбудил тебя? — Константин прищурился, привыкая к всполохам света.    — Нет, — хрипло пробормотал Валера, — а вы сами чего не спите?   — Не могу уснуть.   — У меня так часто бывает.    — А сейчас чего проснулся?    Он прошёл на кухню и, судя по звукам, поставил греться чайник, а потом вернулся в комнату к Константину.    — Мне сон такой приснился... будто бы вокруг меня больные какой-то лихорадкой, заражённые, ну прямо знаете, вся симптоматика... а вокруг буквально ничего нет, голая земля и грязный мокрый снег, и даже дышать тяжело, и они все за меня хвастаются, просят о помощи, а у меня буквально пустые руки... Ощущение, что это всё вообще какое-то первобытное время, не знаю...    А вот это очень и очень интересно. Константин приподнялся, позволяя Валере чуть удобнее устроиться рядом.    — А тебе вообще часто яркие сны снятся?    Валера пожал плечом, будто бы стесняясь, ответил:    — Ну, бывает. Наверное, чаще, чем обычным людям.    — И как, что-то сбывалось? Или, может, соотносилось с событиями прошлого, о которых ты не знал?   Он тяжело вздохнул, на секунду закрывая лицо руками.    — Константин, не надо делать из меня пророка, или что вы там хотите... Я много пью, у меня... — Он спешно закусил язык. — Не стоит вам верить в бред моего мозга.    — Хорошо. — Но опросник ему надо будет дать.   — Спасибо.    Он вернулся с чашкой чая и забился в объемное, мягкое кресло, и глядя на него, такого уставшего, Константин вновь почувствовал себя виноватым:   — Слушай, извини.    — За что? — Валера спрашивал абсолютно искренне, сжимая в руках чашку так, будто в ней сейчас был смысл её жизни – или он скрывал дрожь в руках, и Константину он вдруг показался чуть ли не близким человеком.    — Ты из-за всего этого дерьма вокруг меня, то есть, из-за меня, не можешь нормально поспать. Извини. — Проговорил Константин, и Валера не то грустно, не то задумчиво хмыкнул:   — Ничего. Если вас это утешит, до этого мне спалось ещё хуже.   И Константин не удержался от слов, за которые ему можно было бы дать затрещину:    — То есть, спать со мной тебе нравится?   И во взгляде Валеры он увидел не отвращение, раздражение или смятение, а неловкость и интерес – но он, конечно же, ничего не ответил.