Возможная, но точная. (Часть 1)

POV Лим

- А я скучал вообще-то, - сделав притворно обиженный голос, проговорил он. Фу. Мне уже мерзко. - Ну, чего же ты молчишь? - говорит он, спускаясь своей мерзкой рукой вниз от моей пятой точки к промежности. Блин, я не хочу, чтобы мой первый раз был такой. Я... Я же умру после этого. Нет, нет, нет. Не надо, пожалуйста! Пусть это окажется сном! Пусть кто-то спасет! Пусть будет что-нибудь! Пусть я испарюсь! Мне уже плохо. Я начинаю глубоко дышать, чем вызываю у него усмешку. - Уже не терпится? Что же, перейдем к моему любимому, - говорит он, поднимаясь своей все той же рукой наверх к груди, и больно сжимая ее. Блин! Синяк останется! Но, это так, ТАК больно, что я опять кричу. И опять же в руку, а не в голос. - М, мне нравится, кричи так, хорошо? И руку согреваешь, - он наклоняется к моему уху, касаясь зубами мочки уха. Удивительно, но от его рта пахнет мятой. Но мне все равно мерзко! - и возбуждаешь быстрее, - говорит он, больно, ОЧЕНЬ БОЛЬНО кусая мочку уха. - Ну же, чего молчишь? - он губами спускается все ниже и ниже. И, похоже, ему мешает мой воротник рубашки, отчего он рвет мою рубашку. Черт!!! Он порвал мою рубашку! Что теперь делать? - Ну же, тебе не жалко было этой рубашки? М? - спрашивает он, исследуя губами все участки моей шеи. Я начинаю плакать. Неужели он не понимает, что мне больно?! - Ну, тише-тише. Я понимаю, тебе не терпится. Потерпи же еще, - усмехается он. Он больной! Он псих! Мне нужно что-то придумать. Я начинаю ерзать на месте. - В животе потянуло? - спрашивает он, одновременно сжимая грудь, и посасывая, при этом же еще больнее кусая кожу. Я ерзаю еще, чтобы ногой ударить по его достоинству. - Ну, чего ты? Еще чуть-чуть и я отведу тебя туда, где нас не увидят, - говорит он, опускаясь рукой опять к пятой точке, через талию, сжимает сначала одну половинку, потому другую, а потом вовсе спускается ТУДА! И начинает рукой водить вверх-вниз. - Не послушная же ты, - говорит он, руками переходя наверх, к груди, а я, немедля, поднимаю ногу, но он оказывается быстрее и, отпустив мой рот, он ногами зажимает меня к стене еще больше.

И, я, не теряя шанса, во все горло кричу лишь то, что, может быть моим единственным спасением:

- ПОМОГИТЕ!!! - кричу во все горло я, надеясь, что в этой кромешной тишине, мгле и безлюдной улице, хоть кто-то меня услышит. Но нет, все тщетно. Он опять хочет закрыть мне рот рукой, а я, вспоминая фильмы, где, когда начинались такие сцены я поворачивалась постоянно, или уходила из комнаты, вспомнила самое банальное: укус.

Я укусила его сильно за руку, после чего он опустил свои руки с моего рта, но не перестал зажимать меня в стену.

Я повторила свою попытку. Как говорится, попробуйте еще раз!

- ПОМОГИТЕ!!! - Опять же, во все горло закричала я, после чего услышала то, что заставило меня разрыдаться еще сильнее. Зейн.

- Лим? Лим, это ты? - закричал он. Я чувствовала, что он рядом. И, надеясь на то, что это придурок испугается и отпустит меня, я начала вырываться, но все оказалось тщетным.

- Ты думаешь, что я настолько глуп? Или же я такой трусливый? Глубоко ошибаешься. Поплатишься также, - говорит он, после чего я чувствую, что он завязал, точнее заклеил мои руки скотчем, что проделал и с моим ртом. Взяв меня, пытающуюся что-то сказать через этот клей на рту, и кинув себе на плечо он куда-то ушел. Но ушел он со мной!!!

Слезы все еще льются, как из ведра. Я не могу остановить ни себя, ни свой плач, ни истерику, ни страх. Я обессилена. Я просто погибаю.

От всех моих горечных мыслей меня отрывает то, что я лечу вниз, приземляясь на что-то мягкое. Смотрю по сторонам. Пусто. Темно. Холодно. Также, как и я, сейчас. Зейн не найдет меня здесь. Да и я не выберусь. Это конец.

- Не рассматривайся по сторонам. Это подвал, о котором знаю только я. Никто и ничто больше. Не волнуйся, это будет быстро, а вот боль... Не обещаю, - говорит, прежде чем навалиться на меня.

- Нет! Пусти меня! Идиот, кретин, Придурок! Пусти говорю! - Я пытаюсь хоть как-то сопротивляться, но получаю смачную пощечину. Что же, щека горит, больно НЕВЫНОСИМО ПРОСТО!

Я начинаю плакать еще сильнее. Он разорвал на мне блузку, и теперь я в майке. Если он и это разорвет, то я все. Я умру, от разрыва сердца, клянусь!

Он пробирается своими руками мне под майку, а губами прикасается к шее. Там, кстати, болит. Руки его уже не поглаживают, а мнут грудь, как что-то мягкое и бездушное, отчего невыносимо больно. Но я не могу кричать. Я не могу говорить. Он просунул мне что-то в рот, а сзади пристегнул. Я не знаю, что это. Не знаю. Я ничего не знаю. Я опустошена, разбита и сломлена. Как морально, так и физически.

И только он своими руками пробрался к майке, где начинается декольте, как слышится скрип двери. Он убрал свои руки с меня, наконец-то!

- Блять, кто здесь? - ворчит он себе под нос и поднимается на ноги. Единственное, что я сейчас замечаю - светлые, серо-белые, с таким же колечком, пара глаз. Ничего больше. - Кто ты? - спросив пьяным голосом, говорит он. Как он только делает такой голос? Только хочу подать голос, как он оказывается у моей головы и подставляет к моему горлу нож.

Лучше молчать.

- Джейхен, я знаю, это ты, - таким же тоном, говорит он. Только вот мне он кажется знакомым. - Неужели не поделишься с бывшим лучшим другом? Как в старые времена, м? - говорит он, и я слышу приближающееся шаги.

- Свои, - бормочет под нос этот, так называемый Джейхен. - Конечно поделюсь, спускайся вниз, - говорит он, убирая нож от моего горла.

Я замираю. Что может быть хуже, чем это? Этот, так называемый его знакомый, наклоняется ко мне и тихо шепчет:

- Я здесь, не бойся, - говорит Зейн. К моим глазам подступают слезы. Он здесь. Он пришел, чтобы спасти меня. А я...

- Может, выйдем туда, где свет? - говорит Зейн, не меняя своего тона.

- Зачем? Она же увидит, кто мы, - говорит другой.

- Завяжем глаза, - говорит Зейн.

Он в своем уме?! Или он уже совсем?! Так, Лим, он ради тебя старается, умолкни! Все, молчу. Блин, а если с Зейном что-то будет?

- Уговорил, - говорит этот Джейхен и, перед тем, как взять меня на руки, они завязывают мне глаза.

Я чувствую, что меня подняли на руки. Зейн. Я его даже по рукам почувствовать могу. И опять меня положили на что-то мягкое. Я начинаю брыкаться, ибо у меня болят руки!

И вот, опять эти мерзкие руки. Я не могу. Мне плохо. Я начинаю часто дышать, что вызывает смех у этого Джейхена.

- Уже не терпится, - усмехается он, после чего мне становится еще хуже.

- И мне, - говорит Зейн, после чего я чувствую, что на мне никто не сидит, рот и глаза развязаны, а руки Зейн развязывает. Освободив мои руки, Зейн кидает мне: "Беги!" А сам идет в сторону того придурка. Судя по всем звукам, что я услышала, Зейн ударил его.

Сначала, я послушалась, и направилась туда, куда глаза гладят. Но, если осознать тот факт, что я ничего не вижу, плюс ко всему, я не знаю, куда идти, и я не могу бросить Зейна тут, я возвращаюсь обратно.

И застаю такую картину, что мне становится страшно. Не за себя, не за Зейна, а за этого Джейхена. Я дура, я знаю.

- Зейн! Не делай этого! Пусти его! Пойдем! - кричу я, опять же плача, чтобы Зейн наконец отпустил его. Он же убьет его! Он сидит на его торсе, и бьет его куда попало: лицо, грудь, живот - он даже не смотрит. Просто бьет. Я... Мне страшно.

- Зейн! - обессилено кричу я, падая на пол, или землю - не знаю. Я просто плачу, не останавливаясь, при этом, закрывая лицо руками.

- Лим... - до меня доносится дрожащий знакомый, и, как кажется, любимый мною голос. - Иди прямо-прямо. Потом сворачивай налево и поднимайся на пять ступенек вверх. Там, ты найдешь дверь. Осторожно протяни на себя, чтобы не упасть. И, будь осторожна, ибо эта дверь тяжелая будет для тебя, а я.. - он замолчал.

- А-а... Т-ты? - спрашиваю я, заикаясь и подавливаясь в собственных слезах.

- А я сейчас приду, - говорит он. - Иди, пожалуйста, - теперь я иду.

Проделываю тот путь, что мне сказал Зейн, и нахожу дверь. Дверь настолько тяжелая, что я еле-еле открыла ее. Но все же открыла. Выйдя на улицу, мне стало очень холодно. И я опять заплакала. Обняв себя саму, я и не прошла немного вперед, как перед собой увидела машину. На ней был знакомый почерк, где было что-то написано, что я прочитала вслух:

- Это моя машина, Зейн, то есть. Машина не заперта, ключи внутри. Если страшно, возьми ключи, сядь внутрь и заблокируй двери изнутри. Но не уезжай. Я скоро приду, - с каждым словом, я перестаю плакать и сажусь в машину на заднее сидение. Не забыв взять ключи с подлокотника, где они лежали, я заблокировала машину. И, осознав то, что я всего лишь в одной майке, в джинсах и мне холодно, я опять заплакала.

Я не знаю, сколько прошло времени, но сейчас я просто трясусь, то ли от холода, то ли от шока, то ли от чего-то еще. Я смотрю в одну точку, иногда всхлипывая. И трясусь, не зная отчего.

Тук. Тук. Тук.

Резко оборачиваюсь на окно и смотрю туда. Знакомые карие глаза смотрят на меня. Зейн. Стучит, значит живой. Разблокировав дверь, я все еще смотрю в одну точку и не обращаю внимания ни на что. Подтянув ноги к животу, жду, когда мы тронемся с места, но этого не происходит. Я чувствую чье-то прикосновение на плече. Резко повернув голову, тяжело дыша, я, в страхе смотрю на обладателя этой руки и вижу Зейна. Облегченно вздохнув, я опускаю голову. Опять слеза катится по моей щеке. Опять я плачу. Опять.

- Тише, Лим, тише, - говорит Зейн, приближаясь еще. - Я здесь. Я рядом. С тобой все хорошо. Никто не узнает ничего. Не волнуйся. Ты в безопасности, - по отдельности проговаривая эти предложения, Зейн продолжает гладить меня по волосам, переходя к спине, а когда он доходит до талии, я, в страхе, сбрасываю его руки с себя и в ужасе смотрю на него. Мне страшно. - Я понимаю, тебе страшно. Тогда поедем домой? - говорит он. Нет. Я не хочу домой. Не сейчас. Куда угодно, но не домой, прошу. Я не хочу туда идти. Мне страшно. Мне страшно, я боюсь, что он там сейчас. Я отрицательно мотаю головой, не смотря на него. - Тогда ко мне, - говорит он. Нет. И не к нему. Там мисс Малик, девочки. Что я им скажу? Нет. Опять также отрицательно мотаю головой. - Лим, ты чего? Ко мне, это означает, что в мой личный дом, а не к маме, - он смотрит на меня. Я... Значит в личный дом. Думаю, у него есть гостевая? Нет, посплю на диване. Нет, лучше в ванной комнате! В теплой ванне! Киваю в знак согласия и он продолжает, улыбаясь: - Перейдешь вперед? Мне так спокойнее будет, - говорит он, смотря на меня. Я киваю.

Перебравшись на переднее сидение, Зейн сел за руль и мы поехали по ночному Лондону туда, куда я не знаю. Но с тем, кому я доверяю, и, кажется, люблю. Но, это может быть и бред. Последнее, уж точно.

Дорога проходит в тишине. Я замечаю, что его руки в крови. В засохшей, но крови. Что-то мне мои волосы мешают. Убрав волосы на правую сторону, мы остановились на светофоре. Каждый раз, когда мы останавливались на светофоре, он либо смотрел на меня, либо держал за руку.

- Зейн, твои руки, - говорю я охрипшим голосом, от то ли после столького молчания, то ли от того, что плакала столько. Я приобрела хоть какие-то силы.

- Ничего, - говорит он, смотря на меня. Но, он не отводит свой взгляд от меня даже тогда, когда на светофоре горит зеленый. Его взгляд темнеет, он начинает сжимать руль. - Су... Собака! - стучит он рукой о руль, после чего мы едем дальше.

А он... А этот...

- З-Зейн... - тихо зову Зейна я.

- Да? - говорит Зейн, смотря на меня.

- Т-ты... Его... - я не знаю, как сказать. Потому что с такой силой, с какой ударял его Зейн, он мог давно... Того..

- Нет, он остался жив, - говорит Зейн, убрав свой взгляд от меня, и, со всей силой сжав кулак. - Не нужно было этого делать... Нужно было дело довести до конца! - говорит со злобой, нет, со злостью Зейн, и, опять сжимает руль. Он очень зол, очень.

Я молчу. Смысл продолжать разговор? Блин, мне холодно и я трясусь. А еще, мне страшно. Мне страшно, мне кажется, что этот идиот сейчас сидит за мной, и ждет, чтобы мы приехали. Начинаю тереть руками о плечи, чтобы хоть как-то согреться. Вроде, в машине тепло, но меня холод пробирает. Я просто не могу никак согреться. Черт. Что же делать?

- Держи, - говорит Зейн, протягивая мне свою куртку. - Согреешься, - он пытается улыбнуться. Кивнув ему, и прошептав тихое "спасибо", я беру его куртку.

Она такая теплая, такая... Напоминающая о Зейне. Его запах, в особенности. От него так классно пахнет. Этот запах... Одурманивает голову..

Передо мной всплывает образ Зейна, он меня обнимает, место такое, похожее на замок, мы стоим, и тут, передо мной всплывает образ этого Джейхена, мы оказываемся в том самом подвале, и я начинаю плакать.

Плачу я вслух, от чего Зейн останавливает машину. Я, прячась в куртке Зейна, пытаюсь успокоится, но у меня это не получается. Самые ужасные мысли заходят мне в голову. А что, если бы Зейн не услышал меня? Не оказался там? Не спас меня? Что бы было тогда? Нет, я бы тогда умерла. А что было бы со мной? После всего этого ужаса? Какое бы было мое будущее? Я бы, наверное, умерла...

Я слышу, что закрывается дверь со стороны Зейна, но все еще не вытаскиваю головы. Мне страшно, очень страшно. Я чувствую, что открылась моя дверь и кто-то вытащил меня из машины. Я стою на дороге. Зейн стоит напротив меня. Я смотрю на землю. Мне стыдно. Мне ужасно стыдно. За все. Абсолютно за все.

- Лим... - тихо проговаривает Зейн, обнимая меня. Я утыкаюсь в его ключицу носом, вдыхаю его запах, и, кажется, я успокаиваюсь. Но передо мной опять же всплывают все сцены сегодняшнего вечера, и я плачу еще сильнее. - Лим, я здесь. Я рядом. С тобой все хорошо. Никто не убит. Все живы, ты рядом со мной, я рядом с тобой - это главное. Тише, Лим, я здесь. И я люб... И я... Я рядом, я буду рядом, если что. Только не плач, прошу. Не делай этого, - говорит он, положив свою голову, на мою, и, гладя меня по спине.

Я успокаиваюсь, понемногу. Тихо, иногда всхлипывая, смотрю на него своими заплаканными глазами. Я уверена, они сейчас голубые. Когда я плачу, моя глаза приобретают голубой цвет.

- С-спасибо, Зейн, с-спасибо б-большое... - всхлипывая, и заикаясь, благодарю я.

Он улыбается мне, еще крепче обнимая меня, и, мы садимся, уезжая дальше.

***

Мы приехали. Мы приехали в центр Лондона. В квартиру Зейна. Тут очень красиво. Все так... Так красиво сделано, правда, приятно становится на душе. Вроде, в доме не так уж и много вещей, но все обставлено со вкусом. Например, гостиная и кухня соединены. Но вот от коридора кухня ограждается стеной, интересной такой, перед ней стоит велосипед. Явно видно, что он декоративный. Также тут есть лестница на второй этаж. Я, конечно, догадываюсь, что лестницы ведут в спальную, гостевые, наверное, ну и в ванную. Здесь хорошо. Уютно. А еще, через окно виднеется Биг Бен.

- Пойдем? - осторожно спросил Зейн, пытаясь не испугать меня.

Я киваю. Не в состоянии что-либо сказать. Мы поднимаемся наверх, по той самой лестнице, которая и ведет вверх. И, то, что я вижу на втором этаже - просто заставляет меня остановиться. Я всматриваюсь в красоту, в ночную красоту этот города. Он опасен ночью, но и красив одновременно. Под всеми этими светлыми улицами, лежит что-то темное. Что-то, что не поймет каждый из нас. Что-то, что не переживут каждый из нас.

- А? - спрашиваю я.

Зейн подошел ко мне, и что-то сказал, но я настолько была заворожена этой красотой, что не услышала вопрос Зейна, и почувствовала его присутствие, точнее, вообще вернулась в реальность только после того, как Зейн положил свою руку мне на плечо.

Зейн залился смехом.

- Я говорю, ты чего тут стоишь? Но теперь я знаю ответ. Это все из-за этого вида на город, так? - я киваю. - Моя первая реакция была такая же. Днем все не так, как сейчас. Если честно, то днем все более обыденно, нежели ночью, - говорит Зейн, всматриваясь в этот шикарный пейзаж.

- Тут очень красиво, - говорю я, мечтательно вздохнув. Когда-то у меня была мечта иметь здесь квартиру с таким видом на город. На Лондон.

- Если хочешь, то мы можем иногда приходить сюда. Точнее, я могу тебе сделать дополнительный ключ. Но, прошу, пусть об этой квартире никто не знает, потому что это место, где я люблю побыть один. Без всех, - говорит он, вздохнув.

Я опять киваю.

- Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь спать, - говорит он, пропуская меня вперед. Джентльмен.

Мы проходим еще дальше и оказываемся у коричневой, светлого оттенка, двери. Зейн открывает дверь, и когда мы проходим внутрь, я попадаю в темноту.

Я ничего не вижу. Ничего. Темнота.

*Спустя какое-то время*

- Ты меня слышишь? - доносится до меня прежде, чем я ощущаю что-то мягкое и теплое на своих губах. И это что-то заставляет мне открыть глаза. Я встречаюсь с закрытыми глазами, расслабленным лицом, и теплыми губами на своих губах. Зейн. Что со мной произошло. Нехотя, дотрагиваюсь своей рукой до плеча Зейна и он открыв глаза, прерывает поцелуй. Мне не хотелось этого, если честно.

- Что произошло? - спрашиваю я, отводя взгляд в сторону.

Зейн, встав с меня, помогает мне встать. Приняв его помощь, я поднимаюсь и жду ответа.

- Ты в обморок упала, - говорит Зейн. - От переутомления, страха, волнения. Поэтому тебе нужно спать, - говорит он, беря меня за руку.

Я киваю. Не могу что-то сказать. Тошнит. И голова кружится.

Мы проходим дальше и оказываемся в очень красивой спальной комнате. Она вся в таком же цвете, как и входная дверь. Я просто в шоке. Гардеробная, кровать, огромное окно, с видом на "The Big London Eye", который также завораживает. Господи, это... Идеальная комната. Хочу жить здесь и забыть обо всем: конкурсе, школе, Перри, о сегодняшнем случае - все, и остаться здесь. Но увы, мне придется завтра же на утро возвращаться в свой дом. Меня пробирает холод, опять.

- Зейн, - оторвавшись от всех своих мыслей, зову его я. Мне не в чем спать. - У тебя есть... Эм... Одежда для сна? - я говорила запинаясь, от нахлынувших ощущений и от того, что не могла подобрать правильных слов.

- Конечно, подожди минутку, - говорит он и скрывается за одной трех дверей.

Я присаживаюсь на кровать и опять всматриваюсь в красоту этого города. Но, все же, не пожалела я, что приехала сюда. Я еле заметно улыбнулась, но вдруг перед глазами опять появились некоторые сцены сегодняшнего вечера и я, испугавшись, вздрогнула на месте. Именно в этот момент открылась тА самая дверь и оттуда вышел Зейн.

- Вот, держи, - он протягивает мне футболку, черного цвета, с логотипом супермена.

- Спасибо, - который раз поблагодарив Зейна за этот вечер, говорю я. Он, кивнув, и тепло улыбнувшись, выходит из комнаты.

Я же, не теряя времени, быстро снимаю с себя эту майку, джинсы и остаюсь в белье. Хорошо, что до этого дело не дошло. Быстро натянув на себя майку, я покружилась перед зеркалом. А мне идет... Опять стук в дверь.

- Да? - спрашиваю я, будто не знаю, кто за ней. - Зейн, проходи, - говорю я, после чего открывается дверь и показывает со его голова.

- Теперь ты выйди, - говори он, усмехнувшись. Кивнув, выхожу и сажусь туда же, откуда открывается вид на другую сторону Лондона. По ту сторону реки Темзы - Биг Бена.

Опять, опять я завораживают этой красоте. Этим огням, этой оживленности. Казалось бы, до того, как я еще попала сюда, я думала, что Лондон - это город, где люди унылы, скучны, однообразны. Но, побывав здесь, я получила иное ощущение. Люди совсем другие. Как говорится: "Красивое лицо н означает, что обладатель имеет также красивое сердце". Тут почти также.

- Хей, Лим, ты тут?! - махает передо мной рукой Зейн.

- А? Да, да, я просто задумалась, - говорю я, вставая с кресла. - Слушай, а где гостевая? Просто, мне... Нужно... Короче, у меня болит голова и я как бы себя неважно чувствую, - говорю на одном дыхании я, смотря на парня.

- Гостевая? Ты издеваешься? Пойдем, - говорит беря меня за руку. Зейн приводит меня опять же в комнату, где я переоделась и, по середине комнаты останавливается. - Я не смогу уснуть один, зная, что ты будешь там, в гостевой, мучаться. Поэтому, спишь здесь. Кровать большая, подвинусь я, - говорит он, не отпуская моей руки.

Блин, мои волосы мне надоели. Иногда я даже думаю о том, чтобы подстричься.

- Зейн, - убирая из стороны в сторону волосы, говорю я. - У тебя есть заколка? Или что-нибудь, чтобы заколоть волосы? - спрашиваю я.

Он кивает и опять выходит из комнаты. Приходит с резинкой в руках, розового цвета, на которой написано фломастером красного цвета, детским почерком: "Z&L". Моя резинка, которую я потеряла тогда еще, восемь лет назад. Ее мне мисс Малик подарила. Нет, я не научусь называть ее Тришой.

- Зейн, это... Это же мы написали... Тогда еще... Тебе тогда тринадцать было, помнишь? А мне всего одиннадцать... - говорю я, с улыбкой на лице.

- Помню, - говорит он. - И, если честно, то тогда я ее "потерял". Я ее тогда спрятал, чтобы на память оставить, - говорит он, опуская свой взгляд куда-то вниз.

- Да, ладно. Это же мило. Ей уже восемь лет, Зейн, восемь... - говорю я, собирал волосы в небрежный пучок.

- Лим... Твоя шея... - говорит он, проводят по ней пальчиками на правой руке.

Я, в страхе поворачиваюсь к зеркалу и вижу огромный, синий синяк. Немного дотронувшись пальцами до шеи, я провожу по ней, и на глаза снова наворачиваются слезы.

- Ч-что это? - спрашиваю я, все еще держа руку, а точнее проводя по шее пальцами.

- Это... ты не знаешь что это? - удивляется он, но в то же время он зол. Я отрицательно качаю головой. - Это засос, - Зейн замолчал. Я тоже молчу. - Это сделал он, - говорит Зейн. И я вижу через зеркало, что он сжал кулаки сильно, сильно. Я начинаю плакать, вспоминая то, как он грубо прикасался к моей шее. Вот почему, когда он касался своими губами шеи, мне было так больно.

Я плачу, и чувствую, что меня совершенно ноги не держат и я скоро упаду, чувствую теплые руки на талии. Потом понимаю, что меня развернули и я уткнулась носом в шею Зейна. Он же, положив свою голову мне на плечо, тихо шептал мне на ухо то, что все будет хорошо, что он рядом, что больше такого не повториться.

Я, перестав плакать, но не перестав трястись, крепче прижалась к Зейну.

- Все, давай ляжем в кровать. Я буду рядом, хорошо? Только не бойся, - говорит он, нежно касаясь своими губами моего лба.

Я, повернувшись к нему спиной, а лицом к этому крутому виду на окне, начала понемногу засыпать. А после и вовсе в сон провалилась.

*Вернемся немного назад" (в основном диалог будет только между двумя людьми, и то чуть-чуть. Все, что нужно:) Больше всего будут описания. Почувствуем то, что чувствовал Зейн на тот момент.))

POV Зейн

- Нет, мисс Малик, ой, то есть, Триша, но я пойду, спать хочу. За день устала, - устало улыбается Лим и, обувшись, прощается с нами.

- Да, мам, она очень устала за этот день, - на мои слова Лим закатила глаза и вышла из дому.

Быстро поднявшись к себе в комнату, я подошел к окну и начал смотреть ей в след. Ага, в магазин значит пошла. Она и днем что-то искала, пока мы спорили. Черт, мы поспорили. Только все налаживалось! Я уже говорил, что у меня неприязнь к этому Картберту? Повторюсь: я его терпеть не могу! А Лим... Блин, где ее носит? Пятнадцать минут уже прошло! Где же ты, дура! Дура, да, дура! Как можно ночью в нашей улице, пойти в магазин?! Блин!

- Мама, я скоро, - кричу я, при выходе из дома. При этом выслушиваю все претензии мамы и Валии (я упал на нее).

Бегу туда же, куда шла Лим и ничего. Ничего не видно. Хорошо. Зрение. Я использую свой дар - видеть путь того, чей запах очень хорошо знаю. Представляю молочный шоколад, смешанный с клубникой и... Вдруг, откуда ни возьмись, передо мной появляется образ Лим. Вот она идет в школу со мной, стоит около директора, поет, я нахожу ее в ванной... Нет, мне нужно именно то, что произошло с ней сейчас, или, может быть, происходит. Напрягаюсь. Сильнее зажмуриваю глаза и чувствую, будто ударяюсь грудью и лицом об стену. Дыхание. Чувствую холодное дыхание. Вижу путь, темный, не очень длинный, выходящий на трассу - другая улица! Открыв глаза, бегом направлюсь туда. По дороге меня заставляет остановиться какое-то странное чувство. Хм, странно. Вроде, улица пуста, но... Почему я тут чувствую малейшее присутствие Ли? Так, надо осмотреться. Зачем тут пахнет ею? Здесь же... Здесь же... Валяется ее кошелек, черт возьми! Значит с ней определенно что-то случилось. Убрав этот маленький, зато быстро в глаза бросающийся предмет, принадлежащий Лим, в карман, я поспешил идти дальше.

Пустота. Все, что я сейчас вижу - пустота. Я не могу найти ее. Не могу. Не получается. Что-то мешает. И это что-то - запах, который рядом с Ли. Господи, это же дракуриты! Черт, только не они, пожалуйста! Поясню: дракуриты - это нитрилы, своего рода. Но они намного сильнее, чем нитрилы. Нитрилы - это третья ступень, после дракуритов. Ладно, к ним я вернусь позже, нужно отыскать Лим. Это сейчас очень, нет ОЧЕНЬ важно. Как для меня, так и для нее.

Крик. Я услышал крик о помощи. Ну уж что-что, а вот этот-то голос я ни за что, ни с чем, никогда не спутаю. Это Лим. Миг, и я оказываюсь там, откуда слышал этот крик о помощи, в котором было собрано не только не хотения, но и страха, сломления, и многого другого еще, но мне не до этого сейчас.

Я вижу, что этот придурок, один из дракуритов, прижимает Лим к стене лицом. Но я не могу помочь. Я это вижу в воображении. Вот почему в первый раз я почувствовал именно то, что ударяюсь грудью и лицом о стену. Извращенец, идиот, кретин, мудак, сука... Он трогает Лим. Мою Лим. МОЮ. ЛИМ. Ну, приятель... Тьфу, какой приятель?! Ну, все, смотри у меня! Иду, иду, иду. Запах. Пойти за ним? Но, я не чувствовал его. Это может запутать меня, зная этих ублюдков. Тогда... Лим! Определенно! Именно ее запах мне и поможет, а дальше я определю, какой из этих дракуритов именно.

Опять одна и та же процедура - глаза, запах, Леман. Да, я знаю, что это как-то странно, но это так. И мы не оборотни. И я не знаю, что будет, если Лим узнает об этом, ну или же, плюс ко всему, окажется одной из нас. Интересно, а какой у нее был бы дар, окажись она вампиром?

Подгони мою машину сюда и напиши на ней вот это: "....."

Написав подходящее сообщение Полу, также получив ответ, я облегченно вздохнул. Теперь нужно идти дальше.

Подвал. Джейхен. Знаю. Отлично. Хотя, нет. Это не отлично. Учитывая то, что там Лим, плюс ко всему с дракуритом.

В миг оказываюсь там, куда хотел так давно, как узнал, что нет Лим, попасть. Хм, ничего не изменилось. Усилив свое зрение, ищу глазами Лим и этого камикадзе - нахожу. Он наваливается на нее. Немного прокашливаюсь, чтобы он мог распознать, что он и Лим не одни. В глазах Лим я читаю тревогу, надежду на спасение, и, когда замечаю, что она хочет закричать, он подставляет к ее горлу нож. Хорошо.

Окликаю его. Когда-то у него был друг, они вместе этим занимались. Я мог пародировать голос того, который был его другом. Но, когда мы виделись на последний момент - тогда была война между нами и дракулитами с нитрилами. Мы их победили. Разумеется, что погибли многие и из нашего клана, и из нитрилов, и из дракулит. Так вот, тогда многие из всех кланов распались на весь мир, так вот его друг. Я не знаю, как его зовут, но все же его голос я умел пародировать - вокал помогает.

Услышав от него облегчение, берусь за дело. Так, для начала нужно успокоить Лим. Блин, ну, она еще сильнее заплакала. Так, так, так. Нужно вывести его немного в свет, чтобы убедится не девяносто девять процентов из ста, а все сто. Свет - вот что мне поможет. Разъясняю: дракуриты при свете ослепляют глаза. Если дракурит выйдет на свет без подготовки на люди, то он ослепит целую улицу, заполненную людьми. А на нас, вампиров, это никак не действует. На свету мы их умеем распознавать, если они не замаскировались, конечно. На нас может подействовать, как я утверждал немного ранее, сила. Только сила. Физическая. Ничего больше.

Это Джейхен. Его глаза. Его голос, возможности, прихоти - ничего не изменилось. Значит, все будет по-старому. Только еще я спасу Лим, а не буду воевать. Хотя, спасти Лим сейчас это тоже своего рода война. Война? Что я несу, Господи? Какая война? Война бывает только из-за одного человека, и если этот человек захочет, а она не захочет. Значит, из-за нее. Получается, что Лим... Нет. Ну, а почему нет? Не знаю, разберусь с этой сволочью, а потом подумаю об этом.

Он согласился, это хорошо. Больше, чем хорошо. Он согласился завязать Лим глаза. И с этим закончили. Выйдя на свет, я положил Лим на что-то мягкое, матрас, наверное. Ну, вот, он уже навалился на нее. Сука. Тварь. Мразь. Зейн, спокойно. Скоро все это закончится. Закончится, как плохой сон. Лим начинает брыкаться. Ее, конечно, можно понять: руки под собой, переклеены скотчем. Больно, однозначно.

- Не терпится уже, - усмехается этот придурок.

А, знаешь, мне тоже.

- Мне тоже, - говорю уже своим голосом я, прежде чем вышвырнуть его с Лим.

Развязав Ли, я сказал ей убежать, на что она закивала головой. Нет, она идиотка, обратно вернулась, вот зачем? Надеюсь, Лим ничего не увидят в этой кромешной тьме. Тем временем, я продолжаю колотить его по лицу, торсу - не знаю даже, просто колочу. Я готов выбить из него все это дерьмо, лишь бы он больше не прикасался к Лим! Сука, я его ненавижу просто! Урод, скотина, тварь, мразь...

- Зейн! - слышу я. Останавливаюсь. Лим плачет. Нет, это не должно быть. Она не должна плакать. Плакать из-за меня. Не должна. Пытаюсь успокоить ее, сказав, где находится дверь и... Я должен как-то по скорее заканчивать с этим придурком, который сейчас находится подо мной.

- А я... Я скоро приду, точне приду сразу же, - говорю я. Лим уходит. Это хорошо.

- А теперь слушай сюда ты, - я взял его за воротник и откинул так, что он отлетел к стене. Что же, ему еще удача улыбнулась. - Если еще раз, я замену только лишь кусочек от твоей тени рядом с Ли... Леман, я тебе по кончу, ты меня понял? Ты знаешь, что не раз мы побеждали таких, как вы, - я прижал его к стене, держа за воротник. А потом, от отвращения, я его отпустил и он спустился по стенке вниз.

Он усмехнулся. Я же, пока шел к выходу, остановился, так как знал, что он что-то скажет.

- Но ты не знаешь, насколько сильными, другими, по-другому питающимися мы стали, Малик, ты не знаешь. И то, что я проиграл здесь, не значит, что я проиграю тогда, когда буду не один. Ты знаешь, что Он, добьется своего. Хоть ты и не знаешь, и, пока тебе об этом знать лучше всего, не нужно, - усмехается он. - Ты не знаешь, каков будет ее выбор. Не. Знаешь. Запомни это, - говорит он, поправляя свой воротник. Но я, снова вцепившись в его воротник с силой, еще большей, чем прежде, оттолкнул, так скажем в стену, что на ней показались трещины.

- Так, чего же я тогда здесь выиграл, а? Я тоже был один. Так, пусть этот Он, появится сам передо мной, где же он? Подожди, за горизонтом его не видно, - приложив другую руку ко лбу, и, саркастически смотря по сторонам, говорю я. - Я не знаю, каков будет выбор, но я знаю, что правильный. И, поверь мне, она не выберет вас... Убийц, - сказал я, с каждым словом впечатывая его в стену все больше и больше. - И, припомни-ка мне, как зовут этого Его? - говорю я, ожидая ответа на вопрос. Это несправедливо. Он знает меня, я его нет. Не честно.

- А знаешь, забыл, - говорит он, вздыхая.

- Забыл? - переспрашиваю я. Он кивает. Я все еще его не отпустил. - Тогда не забывай, что я тоже знаю, кто он. И я не скрываюсь под какими-то масками, как слабак, - говорю я, прежде чем, отпустить его. Миг, и я испарюсь из его поля зрения. Не хочу больше быть рядом с ним. А еще больше не хочу оставлять Лим одну в машине.

Тук. Тук. Тук.

Ли, не ожидая этого, в страхе смотрит по сторонам, пока не останавливает свой взгляд на окне, а через него, на мне. Разблокировала машину. Но, прежде, чем сесть за руль, я бы хотел, чтобы Ли села рядом со мной, ибо мне так будет спокойней. Но, нет. Лим не замечает моего существования в машине. Она смотрит в одну точку, подтянув ноги к животу. Осторожно касаюсь плеча Лим. Но, вместо того, чтобы спокойно отреагировать, то она сначала смотрит на руку на своем плече, а потом на меня в страхе. Только сейчас я могу посмотреть в ее глаза. Она облегченно вздыхает,и начинает плакать. Блин, она опять плачет. Но она не должна.

Пытаюсь ее успокоить, но ей, похоже, это то ли не нравится, то ли она слишком перепугана, потому что когда я дохожу до талии, то она в страхе взбрасывает свои руки с меня. Она никак не хочет ни домой, ни к нам. Тогда, ко мне. Ко мне... Многого все не знают. Например, так это про квартиру в центре Лондона. О ней никто-никто не знает. Не знает, потому что я не говорил. Туда я прихожу редко, лишь для того, чтобы забыться. И, это помогает, ибо эти все прекрасные виды с окон, очень хорошо влияют на меня.

Наконец, она соглашается. Когда она садится вперед, то у меня на душе становится как-то спокойно. Очень спокойно. И, я, кажется, влюбляюсь.

Иногда, когда я смотрел на Лим, то понимал, что ее взгляд устремлен куда-то... Но куда? Я не понимал: то ли на руль, то ли на стекло, то ли на дорогу, слева от нас. Я не знаю. И... Я понял это только тогда, когда она, наконец, заговорила. Я не хотел первым нарушать тишину, ибо Ли пережила такое....0 поэтому, лучше молчать. Я рядом и это главное. Рядом со мной она в безопасности. И только тогда, когда она сказала мне про мои руки я посмотрел на них, понял, в чем дело. Они были в крови, его крови. Но она была засохшая. Вот так вот быстро высыхает вампирская кровь. От махнувшись от рук, я опять посмотрел на Лим. И моя взгляд упал на ее шею. Засос. Там был синий, новый засос. И он не мог остаться Картбертом, потому что тогда его не было у нее на шее. Или, было? Тогда же у нее были распущены волосы, я мог разглядеть. Хотя, блять! Почти выкрутившись из ситуации, выкрикнув "собака!", я поехал дальше. Надеюсь, Лим ничего не заподозрила.

Остался ли он жив? Конечно остался! Но, ответив не так, как сейчас я сказал про себя, я успокоил Лим, но и все же договорил свое. Я не должен был оставлять его в живых. Две причины: первая, само собой, Лим, а вторая - мы бы выяснили, кто есть их главарь. Но нет, Лим все испортила. Или... Остановила? Я не знаю, поэтому злюсь. Я не знаю много чего. Например, я не могу разобраться в своих чувствах к Леман. Да. Я не могу. Я путаюсь. Это паутина, что никак не распутать. Блин. Это очень сложно, очень. Может показаться банальным: друзья детства, сильно дружат, потом расстаются на долгое время, а потом видятся, влюбляются друг в друга, долго не признаются друг другу, потом в конце спят и остаются вместе. Вот у нас так точно не будет. Потому что это жизнь. Так просто не может быть, ибо я не уверен, что если влюблюсь, то это будет взаимно. А еще, плюс ко всему - я должен влюбиться всего лишь один раз за всю свою жизнь. В Одиннадцатую Особу. Поэтому, этому не бывать. Я знаю это, уж точно. Другое дело - это то, что почему меня так задела обычная посиделка старых друзей в столовой. Ли и Картберт. Я не знаю, меня как-то накрыло, я взбесился, и, наполовину успокоившись после удара в стену, я ушел домой, опять же не оставшись на уроки. Мне на них наплевать. На уроки, естественно, но речь не об этом. Почему я выкурил после этого две пачки сигарет, при чем сидя у крыльца Лим? Почему я ее ждал там? Почему хотел все узнать? Почему я устроил эту ссору? Почему я все-таки взбесился?! Ударяю рукой по рулю, и только потом вспоминаю про Лим. Смотрю на нее. Ей хоть бы что, но ей холодно. Какой я придурок! Она в майке, в сентябре-то месяце, сидит в машине. Хоть она и человек, но все же. Приостановив машину, беру с заднего сидения куртку Лим и протягиваю ей. Прошептав тихое "спасибо", она полностью скрывается в ней. Не то, что у нее анорексия, и она ТАКАЯ худая, но ее фигура куда лучше, чем Перри. Во-первых - она нежна. Ну, не знаю, все сведется к самому пошлому. Но раз уж начали... Грудь, возьмем к примеру. Моя голова, что хочу, то и думаю. Грудь... Она не такая маленькая, как у Перри. Или пятую точку. Точно знаю, что она мягкая. Ну и талия, ноги, само собой. Я хотел бы, конечно... Стоп, кто-то кого-то захотел?! О, Малик, перестань!

Лим начинает плакать. Это хорошо... Нет, не в том смысле, что то, что она плачет хорошо, просто я смог от влечься от всех пошлых мыслей. Блин, почему она плачет? И не останавливается... Так, нужно на свежий воздух, срочно! Выхожу из машины и замечаю, что Лим еще больше спрятался в моей куртке. Открыв дверь со стороны Лим, я вытаскиваю ее. Из машины, и ставлю на ноги перед собой, как ребенка. Она опускает голову, но я не понимаю - почему?

Тихо и осторожно зову ее. Так и не дождавшись ответа, я обнимаю ее. Я хочу передать ей те чувства, что сейчас во мне. Я просто рядом. Я рядом был, потом перестал, и теперь опять рядом. Теперь я ее никуда не пущу, никуда. Она утыкается в мою ключицу носом. А я... А что я? А я вдыхаю ее молочно-шоколадный аромат и наслаждаюсь этим. Но она начинает плакать еще сильнее. Тихо шепча ей про то, что я рядом, я чуть ли не проболтался. Хорошо, что сразу нашел отмазку. Было бы как-то не во время. И, знаете, сердце, мозг и здравый ум, пошли вы все на все четыре стороны. Почему? Да, потому что когда рядом со мной Лим, мне больше ничего не нужно. Ничего. Даже мои мысли как-то хаотично начинают вращаться в моей голове. Поэтому, ваш путь открыт, уходите смело. И не смейте меня раздражать всякими мыслями о других тогда, когда я рядом с ней. С возможной Одиннадцатой собой, но точной девушкой, в которую влюблен.

Лим успокаивается. И поднимает на меня теперь свои голубые глаза. Первое обстоятельство - плач. Голубые глаза. Но они и так прекрасны. Заикаясь и всхлипывая, Лим тихо благодарит меня. Не стоит. Я должен это делать. Это мой долг. Быть рядом с тобою. Улыбнувшись в ответ, я крепко обнимаю ее, и мы, сев в машину, уезжаем дальше.

***

Лим почти ничего не сказала за тот период времени, пока мы ехали после той не большой остановки до дома. Да, мы теперь дома. И, я как-то соскучился по этому месту. Шестнадцатый этаж, все, как на ладони. И все прелестные виды Лондона видны тебе. С одного окна Биг. Бен, с другого окна Тауэрский мост, все просто классно. Мне здесь нравится, очень нравится. Да, я и сам увлекся. Пора бы Лим на второй этаж отвести, чтобы она пошла спать. Поспит на моей кровати, я же не буду. У нас, вампиров, есть хорошая черта - если хотим, кушаем, спим, выходим на солнце. Если нет, то нет. Поэтому, это как-то облегчает мне задачу. И, также мы обходимся с температурой тела, ибо находясь рядом с людьми, можем вызвать подозрения. А ведь люди так насмотрелись фильмов про вампиров... Приходится.

Лим не слышит меня. Я уже три раза его повторил, и только после моего прикосновения до ее плеча, повернулась ко мне, и, естественно, вернулась в реальность, точно говорю.

Я засмеялся.

Повторяю вопрос, и она отвечает на него, кивая. Я же говорил, что во всем виноват вид? Говорил? Рассказывая о дневном и ночном Лондоне, я просто увлекаюсь, как прекрасно Лим прижилась к этой картине. Как будто это то, чего не хватало до сих пор. Как будто Лим - это незаменимая, самая значимая, как сердце, Лондона. Как будто - для нее. Все также Лим продолжает восхищаться красоте. И я понимаю, прекрасно понимаю. Потому что, когда попал сюда в первый день, то днем подумал, что зачем мне этот дом? Но вечером я просто удивился еще больше, ну и начал восхищаться, решив, что этот дом - мой секрет от всех. Но не от. Лим, как оказалось.

Я предлагаю Лим иногда приходить сюда и дать ей западной ключик, на что она кивает. Может и не очень охотно, но я знаю, что она будет приходить сюда. Ладно, оторвемся немного от Лондона и вернемся ко сну. Лим нужен отдых. Вот мы оказались у двери в комнату, и, когда я открыл ее, то услышал, что около меня опустело, но на землю приземлилось.

Поворачиваюсь. Лим лежит на полу, глаза закрыты. Она упала в обморок... Да, блин, как мне ее теперь пробудить? Трясу за плечи, но она не просыпается. Блин, почему она упала-то в обморок вообще? Наверное от пер утомления, страха и волнения. Я же говорю, что меняюсь рядом с ней? Так вот, повторюсь: я меняюсь рядом с Леман Хокинс. Ничего кроме поцелуя не поможет. Еще раз спросив у нее, слышит ли она меня, но не получив ответа, я потихоньку начал нагибаться, и, когда уже мое лицо оказалось перед лицом Лим, я осторожно коснулся ее губ своими. Сейчас она мне напоминала вампира, потому что даже ее губы холодны, когда же мои были совсем теплые. Насладившись поцелуем, я закрыл глаза от удовольствия, и почувствовал, что Лим приоткрыла губы. Ей нравится. Но тут же я почувствовал прикосновение на своем плече. Ох, как же я не хотел прерывать этот поцелуй...

Лим не помнит, что произошло. Когда же я ей все рассказал, она всего лишь кивает, ничего больше. Да и по ее виду видно, что ей не по себе. Бледная она, поэтому я даже ничего и не говорю. Блин, Лим такая Лим, я улыбаюсь даже после всего этого. Она все так же стесняется, и запинается, когда ей что-то нужно. Я прям вернулся в прошлое. Хм, ну и что же ей можно дать? Короткое что-то не хочется, поэтому, может, нет, нужно что-то подлиннее пятой точки. Тогда... Однозначно Супермен! Правда, это моя любимая футболка, но для Лим не жалко.

Передав ее Лим, и тепло ей улыбнувшись после которой благодарности, я выхожу из комнаты, потому что ей нужно будет переодеться. Когда я зашел в комнату, Ли уже была одета в футболку, а вещи висели на стуле, на который я люблю тоже их класть. Все-таки между нами очень много общего. Улыбнувшись своим мыслям, прошу Лим выйти, ибо мне тоже нужно переодеться. Я решил переодеться в пижамные, клетчатые штаны, и с голым торсом, ибо не люблю, когда на мне есть футболка. Как только я переодеться и позвал Лим, я опять остался безответным. Выйдя из комнаты, я понял, в чем дело. Лим опять засмотрелась на вид из окна. Я понимаю, что не хотел бы портить момент, но мне придется. Придется, потому что Леман нужно отдохнуть. Ну, я же говорил? Она уже сама про гостевую спрашивает. Какая гостевая?! После этого всего, я точно не дам ей спать одной. И так не дал бы, но все же, теперь я буду лежать с Ли в одной кровати! Рад я как-то что ли...

Она соглашается, ну и кажется, ей что-то мешает... Волосы. Что же ей можно дать, чтобы она собрала волосы? Хм, знаю. Когда Ли было одиннадцать, а мне тринадцать, мама подарила ей заколка. Но она не простая. Она может защитить вампира, ну, мы тогда думали, что она тоже вампир, но так как ошиблись, и когда. Ли сообщила, что уезжает и не знает, когда вернется, я потерял ее. Тогда, конечно, мы не очень-то и по-дружески поп орошались, но все же... Сейчас это позади, надеюсь Лим меня простит. И не будет кричать, что я ей тогда соврал. "Z&L", этот логотип Лим придумала тогда, когда мы полезли на крышу. На ее тринадцатилетние. Блин, она назвала этот поступок милым, а не начала кричать... Любая другая на ее месте накричала бы на меня, ударила и ушла, но не Лим. Когда она собрала свои волосы в пучок, то, что я увидел, повеяло меня в шок. У нее на шее был засос. Провожу по шее пальцами.

Лим проводит рукой по шее и я вижу, что на ее глазах стоят слезы. Заикаясь, она спрашивает, что это такое. Серьезно? Ли не знает, что такое засос? Да уж, неожиданно. Я не могу скрыть свою удивленность даже тогда, когда объясняю. Сжимаю кулаки так сильно, как это возможно. Не хочу напугать Лим, ударив по стене, или же рыкнув. Ли начинает плакать, и то, что замечаю я, заставляет меня сразу же подбежать и поддержать ее, ибо она упала бы.

Наплевав на всю злость в себе, я прижал Ли к себе, и начал успокаивать. Она не должна плакать, я не хочу, чтобы она плакала. Она уткнулась своим носом снетв шею, а я положил голову на ее плечо, начал поглаживать спину. Лим перестала плакать. Это главное. Но с каждым всхлипом, она все сильнее и сил нее прижимается ко мне, что мне очень приятно. Посмотрев на нее, и, сказав, чтобы мы пошли мать, мы легли в постель. Мы легли, и Лим, от вернувшись от меня к виду у окна, начала заспать. И этим она дает мне возможность подумать обо всем.

Лим, Ли, Леман Хокинс. Моя подруга детства. Человек, которая просто была той, в которую я влюбился в одиннадцать, а разлюбил в шестнадцать, ну, а сейчас я полностью сомневаюсь во втором. Я не уверен, что разлюбил Лим. Ведь, если бы не она, я бы не решился пойти на Икс-Фактор. И, если быть честным, то я специально хотел прославится, чтобы она видела меня по телевизору и скучала, а оказалось, что ей просто нравятся наши песни, прелестно просто! Хотя, мои все силы не ушли напрасно, я добился своего. И, получается, я должна благодарить Лим, да? Так получается? О, Господи, я не представляю, как это произойдет: Знаешь, Лим, я должен поблагодарить тебя, ибо если бы не ты и не моя злость и любовь к тебе, я бы не был бы сейчас здесь, в был бы в Бредфорде, так?! Господи, думать смешно, представлять тем более! Но все же...

Что было бы, если я не оказался там во время? Что было бы? Представить страшно. Сам Зейн Малик боится? Сейчас да. Потому мое малейшее движение может разбудить Лим, а этого я не хочу. Фух, не проснулась. Это хорошо. Эх, Лим... Как же много чего ты не знаешь... Например, мое притяжение, мою симпатию к тебе. И некоторые догадки. Например о том, что ты и есть та самая Одиннадцатая Особа. Все, определенно все это подтверждает, но вот мысли... Узнать бы мне о них, было бы просто супер. Что ту чувствуешь, когда поешь, танцуешь? А твои танцы... Они подтверждают слова, все слова "Вальтурии". Остались твои мысли, ну и папины с Донией подтверждения.

Лим, Ли. Интересно оказывается. Я думал, что лучше и громче голоса, чем у Перри, не встречу. Но у тебя он и милый, и спокойный, и любимый, и сильный, и громкий, и лучший. Правда. Может, я и сошел сума и сейчас говорю сам с собой, но это так, правда. А потом... Эти глаза, губы, это милое личико, которое может осветить улицу одной своей улыбкой... Господи... А глаза? Ох, помогите мне... Менять цвет при четырех обстоятельствах. Одно я знаю. Плач. А остальные три? Дано ли мне это? Раскрыть все секреты твои? Или все также я останусь безответным? Ох, так и хочется прийти, высказаться, спросить, уточнить... Но потом, поймешь? Не думаю. Посчитаешь за сумасшедшего, потому что ты тоже, как и все остальные считаешь, что вампиры - выдумка. Хотя, на самом деле, мы - это правда. Но в фильмах о нас восемьдесят процентов ложь. Неправда.

А губы Лим? Этот нереальный вкус сочетания клубники и молочного шоколада. Я не знаю, есть ли такие шампуни, или гели для душа, но Лим вся так пахнет. А, может быть, это от природы так? Она же не любит красить губы помадой или блеском, как я знаю и вижу, думаю, не ошибаюсь. Скорее всего, первое. От природы. Интересно, а что будет, если мы останемся здесь , вдвоем на два дня? Лим согласится? Хотелось бы... Интересно, а Ли видела город? Хм, сомневаюсь, потому что если бы она видела город, то рассказала бы об этом, ибо она очень впечатлительна. Но она ничего не говорила, значит, не видела.

Иногда, я задаюсь сам себе вопросом о том, кто мы с Ли друг другу. Старые друзья? Просто друзья? Или между нами есть что-то большое, чем дружба? Я, воспринимаю Ли больше, чем друг, если честно. Особенно, если тема касается Картберта. О! Вот еще один плюс того, почему я хотел бы, чтобы Ли осталась здесь эти два дня. Если он один раз пришел, то потом будет звать гулять! А я не хочу! И, если честно, то я бы вообще тему с Картбертом отложил немного в дальний ящик.

В воздухе пахнет ревностью, не чувствуете? Ох, я очень жду пятницу, потому что хочу узнать у мамы все-все! Ну и у папы тоже... Но. С нами будет Ли! Она тоже должна знать, получается? Ого! Ну и хорошо, время с Лим проведу, что может быть хуже, правильно? Правильно. Иногда мне кажется, что Ли - это одиннадцатая особа. Потому что я к ней чувствую что-то то, что не очень дружеское. Любовь, кажется. Да, любовь. Я с каждым разом все больше и больше влюбляюсь в нее. Точно также было и с Одиннадцатой Особой. Но, точная ли она Одиннадцатая Особа? Кто тогда ее друг? Сейчас я хочу спать, но я точно знаю, что хочу провести эти два дня с "Возможной " Одиннадцатой Особой, но "Точной" девушкой, в которую влюблен...