Глава 7: Спокойствие в его руках

Соль уснула у него на плече. Такая хрупкая, мягкая, доверчивая — как будто весь её страх растаял в тепле его объятий. Он тихо прижал ладонь к её спине и почувствовал, как её дыхание выравнивается.

Но диван — не место для сна.

Он медленно, осторожно взял её на руки. Она что-то прошептала сквозь сон и потянулась ближе к его груди.

— Я рядом, — прошептал он. — Всегда.

Он отнёс её в спальню, уложил на кровать, аккуратно расправил плед, погладил по волосам. Уже собирался уйти... но её пальцы потянулись к его руке.

— Останься...

Он сел рядом, взял её ладонь в свою. — До утра, как тогда?

— Дольше, — сонно прошептала она.

Утро было неожиданно лёгким. Хёнджин, впервые за всё время, не выглядел напряжённым. Он сидел на полу, рылся в старом ящике.

— Что ты ищешь? — спросила она, натягивая тёплые носки.

— Нашёл фотоальбом, — сказал он и усмехнулся. — С детства. Не смейся, я был... маленький демон.

— Маленький? — она прыснула от смеха. — А сейчас что, большой?

Он повернулся и протянул фото. — Смотри. Это я, в костюме льва, плачу на утреннике, потому что костюм чешется.

Она посмотрела — и засмеялась. Настоящее, звонко, с искренним счастьем. Он смотрел на неё, и внутри что-то сжалось — но уже не от боли, а от... тепла.

— Ты смеёшься, потому что это мило? — прищурился он.

— Нет. Потому что это очень мило, — она подползла ближе и ткнулась носом в его плечо. — Хочу видеть тебя таким чаще.

— Какой? — он наклонился к ней.

— Настоящим.

Он прижал её к себе. — Тогда оставайся со мной. Я буду настоящим — только для тебя.

Он вернулся из кухни с кружками какао и увидел, как она сидит на полу, прислонившись к стене. Бледная. Губы чуть посинели. Дыхание сбивалось.

— Соль? — он сразу бросил кружки на стол, сел рядом. — Что случилось?

— Просто... немного закружилась голова, — прошептала она. — Это... бывает.

— Сколько времени это «бывает»? — его голос стал тревожным. Он коснулся её лба — холодный. — Почему ты мне не сказала?

— Я не хотела пугать тебя... Мне правда казалось, что это пройдёт.

Он молча поднял её на руки. Снова. Но сейчас — с лёгкой дрожью в пальцах. Он уложил её на кровать, укрыл одеялом, сел рядом.

— Ты должна говорить мне всё, — его голос стал мягче. — Даже если это пустяк. Ты не одна. Поняла?

Она слабо кивнула, а потом, будто почувствовав его волнение, взяла его за руку.

— Прости... Я правда не хотела... просто испугалась снова быть слабой. А ты теперь для меня... как воздух.

Он прижался лбом к её ладони.

— Тогда я буду твоим кислородом. Только не молчи, Соль. Я больше не переживу, если с тобой что-то случится.

***

— Алло. Да, срочно. Сейчас. Ей плохо. Приезжайте немедленно.

Он почти швырнул телефон на стол и вернулся к ней. Соль лежала, прижав к груди его подушку. Глаза были закрыты, но дыхание всё ещё сбивалось.

— Потерпи, любимая, — прошептал он, прижимая к её щеке свою ладонь. — Всё будет хорошо.

Он вытер салфеткой пот со лба, снова укрыл её, поправил подушку. Сердце колотилось, как будто это с ним случилось что-то страшное.

Через десять минут вошёл врач — он знал, что к ним лучше не опаздывать.

Хёнджин стоял рядом всю процедуру. Врач проверил давление, пульс, послушал сердце, задал вопросы. Он видел, как каждый ответ Соль даётся ей с трудом, и сердце сжималось всё сильнее.

— Стресс, перенапряжение, ослабленный иммунитет, — произнёс врач. — Она долго держалась, но тело не справляется. Нужен покой. Абсолютный. И постоянное наблюдение.

Когда врач ушёл, Хёнджин тихо сел рядом, взял её за руку.

— Ты спишь?

— Нет, — прошептала она, не открывая глаз. — Просто... так легче.

Он провёл пальцами по её щеке. — Я не отойду ни на шаг. Никуда.

— Даже если я буду слабой?

— Ты можешь быть любой. Но я всё равно буду с тобой.

Он не спал всю ночь. Менял полотенца на лбу. Делал компрессы. Следил за дыханием. И держал её руку, не отпуская ни на секунду.

Потому что теперь, если она — его мир, то он будет её щитом. Даже от того, что внутри неё самой.