Глава 12: "Маленькое чудо"

– Где мои джинсы? – послышался крик из нашей спальни.– Какие именно? – спросила я, заглянув в комнату, и откусила яблоко.Гарри метался из угла в угол, собирая вещи в тур. Да уж, выражение лица у него было немного раздраженным. Казалось, он опаздывал на ужин, от которого зависела вся его жизнь.– Черные… черные… ну узкие такие, – он пытался изобразить руками, что выглядело забавно, начиная психовать. – Да куда я их мог засунуть? Ааа… – запустил руку в свою шевелюру, осматривая комнату.– Так, не психуй, самолет только вечером, – я подошла к нему и, положив руку на его плечо, посмотрела в глаза, – поэтому у нас еще есть время. Сейчас найдем все, что нужно. Не нервничай, ладно?Гарри молча кивнул и выдохнул, убрав руку с волос. Он обнял меня, положив подбородок на мое плечо и прикрыв глаза, а я обняла его в ответ, гладя по спине с целью успокоить.– Эх… чудо ты мое, все делаешь в самый последний момент, – вздохнув прошептала я, и слова вызвали его улыбку с кивком в знак согласия с моими словами.После такой паузы мы вместе начали собирать вещи в дорогу. Видели бы вы, сколько вещей он набрал. Я удивилась: мне всегда казалось, что Гарри берет самое необходимое, что у него меньше всех чемоданов. Но вот в этот раз получился перебор, на мой взгляд. В итоге, к перелету было готово два чемодана и большая сумка через плечо.– Ох, Гарри, и зачем тебе столько вещей? Собираешься встретить любовь всей своей жизни там? – усмехнулась я.– Хаха, очень смешно, – послышались звуки из ванной комнаты, где мой дорогой собирал средства личной гигиены.– Не, ну серьезно, не понимаю, зачем столько вещей, – продолжала беседу, сидя на полу и перебирая мелкие вещи в его сумке.В мои руки попал его бумажник. Не знаю, почему мне стало так интересно узнать содержимое, но я его открыла. Первое, что привлекло мое внимание, была наша с Гарри фотография со свадьбы. Я улыбнулась и вытащила ее из кармашка: за ней скрывалась вторая – мы же, но я была на ней уже с животом. «Как мило. Теперь я точно знаю, что всегда с тобой рядом», – подумала я и хотела положить их обратно, но кое-что еще задержало мое внимание. Это кое-что было снимком УЗИ. «А это ему зачем?» – удивилась мысленно.– Милый, а это зачем тебе? – спросила я, вставая с пола.– Что именно? – задал вопрос кудрявый, уже выходя из ванной, и посмотрел на мою руку, в которой был снимок. – Это мое! – глаза округлились, он направился ко мне с целью отнять.Я же стала пятиться назад, не давая шанс ему забрать снимок.– Ну отдай… Тебе жалко что ли? – надул губки.– Но, Гарри, зачем тебе это? Разве фотографий не хватает?– Это мой сынишка, – все-таки удалось забрать снимок, – пусть будет рядом со мной, – вздохнул.– Ладно, но скоро ты сможешь его увидеть, – я погладила животик, улыбнувшись.– Я очень этого хочу, – вздохнул, – хочу в этот день быть рядом, – подошел сзади ко мне и обнял, положив руки на животик.Мы стояли напротив зеркала и смотрели друг другу в глаза через него, как малыш начал пинаться.– А, мой малыш, – пропищал хриплым голосом Гарри.– Тоже не хочет прощаться, – прошептала я.Стайлс сел передо мной на колени и поцеловал в живот.– Маленький мой, я тоже буду скучать, – начал говорить с ним, – но буду приезжать во все выходные. Обещаю, обещаю, – улыбнулся.Все время до отъезда мы провели в постели, вспоминая счастливые моменты жизни, в которые входил и день нашей свадьбы. Но, как не печально, расставание приблизилось. Мы уже стояли около двери: наши лбы были прислонены друг к другу, карие глаза смотрели в изумрудные. Никому из нас не хотелось первым говорить слова прощания. Хотелось остановить время, не отпускать, запереться в доме ото всего и всех. Но это было невозможно, и моему мужу пора ехать. Мы решили, что я останусь дома и не поеду в аэропорт: как только не упрашивала поехать с ними, но Стайлс стоял на своем. Поцеловав напоследок в губы, – ах, этот поцелуй был самым нежным, преданным и искренним, – мой любимый муж сел в машину и уехал в длинное путешествие.Дни без Гарри тянулись мучительно долго. Нам оставалось радоваться и получать удовольствие только от звонков. Кроме него, мне звонили Лиам и Найл, Луи иногда тоже связывался со мной. Дани и Эль были с ними, следовательно, во время звонков ребят я успевала поговорить и с подругами. Тут надо сказать еще спасибо интернету: скайп спасает в таких ситуациях.Разговоры с любимым могли длиться часами: приходилось уже силой прогонять его, чтобы хотя бы немного поспал – синяки под глазами ему не идут. Как проходили наши беседы? Гарри то и дело задавал вопрос о моем самочувствии: это могло повторяться раз десять за один разговор. Что я могу ответить? Чувствовала я себя прекрасно, если не считать того, что сильно по нему скучала. Почти каждый день меня навещала Энн, а по выходным приходила и моя мама. Так что, мне грех было жаловаться.Так шло время нашей разлуки: Гарри приезжал, как можно чаще, правда не надолго. Но за дни его прибывания мы даже смогли посетить вместе врача, и он видел, как растет его сын. Беременность приблизилась к сроку – шесть месяцев, а проходила она хорошо: самочувствие прекрасное. Осталось совсем немного до родов: какие-то три месяца, и Макс появится на свет. Да, да, именно это имя я и Гарри выбрали для нашего первенца.Июль подходил к концу в то время, как я была на седьмом месяце беременности. Гарри с ребятами все еще были в туре, а Эль и Дани вернулись пораньше. После приезда они, можно сказать, жили у меня дома: удивительно, сколько новостей у них накопилось за это время, сколько всего произошло во время тура. Узнав все подробности тура, можно было выпускать целую книгу анекдотов. Я смеялась, слушая, как ребята проводят время, но с другой стороны мне было грустно: они так весело проводили дни, и я могла бы быть там, но, увы, мне нельзя было поехать. Жалею ли я? Возможно, но наш ребенок – это чудо, которого все ждут, он меня делает счастливой. Поэтому жаловаться на то, что не поехала, не могу.Сейчас все начинает становиться таким же, как до отъезда Гарри: Дани, Эль и Джемма – эти три чудесные девушки добавляют красок в мои дни. Когда они свободны, мы ходим вместе гулять в парк, либо в кино.Макс должен был появиться на свет в сентябре, но, как известно, не все идет по плану. Шел восьмой месяц: я уже и не помню, что заставило меня так разволноваться, но это имело последствия. Когда я поднималась на второй этаж, у меня резко начались схватки – таких ощущений еще не было, внизу живота почувствовалась режущая боль, от которой из груди вырвался звук, похожий на писк. Хорошо, что в доме были еще Эль с Джеммой: они услышали и прибежали на мой голос.– Ник, что случилось? – Эль смотрела не понимающе на меня, а я стояла на полусогнутых ногах на ступеньках, держась за живот.– Все нормально, это всего лишь схватки. Такое бывает, они се… – не успела договорить, как почувствовала что-то не то, чего раньше при схватках не было. – Девочки, – мои глаза округлились, – похоже у меня отошли воды.– Ты рожаешь? – хором спросили подруги.Я молча кивнул и закричала, зажмурившись и сползая вниз по стене, потому что схватки становились все сильнее. В какие-то моменты казалось, что меня разрывает на части. Эль побежала вызывать скорую, а Джемма села передо мной на колени и успокаивала, заставляя выравнивать дыхание, показывая все это на себе. Я смотрела на нее, но почти ничего не слышала: меня будто что-то оглушало, может боль, может страх. Единственное, чего мне сейчас хотелось – это, чтобы Гарри был рядом и держал меня за руку. Как же хотелось услышать его голос, чтобы назвал своей малышкой, от чего на душе станет тепло и спокойно. Но его нет: за руку меня держит Джемма, а в гостиной дрожащими пальцами набирает номер Эль. Я не знаю, кому она звонила: то ли в скорую, то ли она ее уже вызвала и звонит еще кому-то.Через несколько минут врачи уже были в моем доме и вели к машине. Кто бы мог подумать, что шаги вызывают такую адскую боль: меня почти несли, потому что схватки стали учащаться, что почти парализовало ноги. Наконец мы оказались в больнице: на каталке меня отвезли в родильное отделение. Схватки становились все сильнее, поэтому времени на переодевание не было. Джемму и Эль не пустили, и они остались в комнате ожидания.Роды – не легкая работа: сколько сил нужно, сколько боли терпеть. Я кричала, что есть сил, и делала все, что говорил врач: тужилась так сильно, насколько это было возможно. Пот стекал по лицу, во всем теле наступала слабость: я устала, но останавливаться нельзя. Хотелось уже попросить болеутоляющее, чтобы врачи вмешались и помогли родить, но я боролась с этим желанием. И не зря, через два часа из уст доктора прозвучали слова, что у меня мальчик, а еще через пару минут я услышала детский крик, на лице появилась усталая улыбка.– А вот и Ваш сын, Миссис Стайлс, – доктор поднес малыша ко мне в голубом одеяльце, – крепкий, здоровый, – передал его мне.– Привет, малыш, – прохрипела я, улыбаясь. – Добро пожаловать, Макс, – поцеловала его в лобик.Какой же он крохотный, беззащитный: глазки у него пока что были светлые, но, как известно, с возрастом их цвет может измениться. Его маленькая ручка обхватила мой палец: такая маленькая и хрупкая. Как жаль, что Гарри его не видит сейчас: он далеко отсюда.Малыша забрали, а меня отвезли в палату, где почти сразу провалилась в сон, в котором увидела нас: я, Гарри и Макс гуляли в парке. Ну а проснулась я рано от шороха в палате.– Тише, вы же разбудите ее, – шептал мужской голос, после чего что-то упало.– Луи, ты сам-то потише не можешь? – это была Эль.– Я же нечаянно, – начала он оправдываться.– Мм... – глаза не хотели открываться, но желание спать пропало, поэтому пришлось веки заставить показать мне обстановку в палате.– Ну молодец, друг, – голос с хрипотцой, такой любимый и родной. – Ты ее разбудил! – дал подзатыльник.Луи почесал место удара и посмотрел на меня с улыбкой. Все вокруг было в шариках и цветах, а на диванчике лежали плюшевые игрушки.– Николь, моя малышка, – подошел кудряш ко мне и обнял.Я сразу вдохнула этот родной аромат, как мне не хватало его по утрам, вечерам и одиноким ночам.– Как только я узнал обо всем, не мог дождаться, когда приеду, – объяснял Гарри. – Даже если бы сегодня был концерт, я все равно приехал. Мне очень жаль, что в тот самый момент, когда должен был держать за руку, меня не было. Прости, Ник…– Не смей извиняться! Слышишь? Я все понимаю, – одарила его нежной улыбкой. – Сейчас ты ведь здесь.Гарри еще раз обнял меня и поцеловал. Наше приветствие пришлось прервать: это сделали ребята, которые лезли с поздравлениями. Какие же они все-таки забавные, милые: люблю их настоящих. Когда с поздравлениями закончили, в палату вошла медсестра: она привезла в специальной кроватке Макса, который был одет в маленький комбинезон голубого оттенка, а на голове была шапочка того же цвета. Наша кроха был спокоен, а когда увидел пять улыбающихся голов над собой, смахивающих на детей, заулыбался, показывая свой беззубый ротик.Папочка Макса отогнал всех друзей и, решившись через минуту, взял малыша на руки. Это нужно видеть: счастье кудрявого переполняло его, глаза блестели, наполняясь слезами счастья.– Хэээй, малыш, – шептал он, – мой маленький. А он похож на меня.Гарри посмотрел на меня с широкой улыбкой. Милая мордашка моего мужа вызывала у меня улыбку. Постояв так еще немного, Стайлс подошел ко мне и осторожно отдал Макса, чтобы я его покормила, но перед этим всех выгнал из палаты: Луи чуть ли не пинками выгонял – конечно же, шутя.Через пару дней нас выписали: Гарри с парнями снова уехали – у них осталось еще пару концертов. Перед отъездом мы сходили в магазин и купили все необходимое: во время беременности ничего не было заранее сделано, кроме ремонта в детской. Комната малыша была в постельных тонах, поэтому и кроватку купили кремового цвета: она была подвешена на специальной стойке, которая крепилась по бокам – это для того, чтобы было удобнее ее качать. В комнате так же был диванчик. Коляску купили темно-синего цвета с белой окантовкой. А сколько вещей было куплено, не счесть.