2

Иногда происходящее заботливо, как бухгалтер в захудалой конторе, снимает слой пыли с потёртого словесного штампа, дышит на него и ставит пробный оттиск. И он по-новому поражает своей безжалостной точностью.Как на иголках.Вот он, звёздный час этой фразы. Всё невыносимо.Утренняя сонливость одноклассников. Они ещё не знают.Нудный голос пани Фрыдзи. Она похожа на престарелую овцу, да и мыслит не качественнее, но пытается учить нас литературе. Нашли тоже, кем Грега заменить.Вот она поправила свои редеющие кудряшки и снова покосилась на нашу парту.Да, я злобная заносчивая школьница, но вы не знали Грега.Сосед по парте, наконец. На нервной почве весь стул уже изъёрзал, а он скрипит, как ковбойское седло.– Нет, ну подожди... – Ярош беспокойно поёрзал на стуле. – Вы точно его видели? Вот именно его? Нашего Берти?– Со стаей ворон перепутали, – проворчала я.– Ну мало ли, двойник, может.– Чего мелочиться-то? Зомби. В гробу спокойно не спалось, вот и выбрался с народом пообщаться. Про кота поспрашивать, про клуб двадцати семи пошутить...– А, да. В его духе, – воспрянул Ярош, и в знак ликования скрипнул стулом.Измученная вконец Фрыдзя скривилась:– Может, вы за дверью обсудите свои дела? Или нам расскажете? Ну давайте, вы всё равно не особо стесняетесь...– Знаете, пани Фридерика, – я решительно смахнула вещи в сумку, – нам даже тему урока будет интереснее обсуждать за дверью, нежели с вами.– Ой ли, Йолечка? Не много ли на себя берёте, звезда наша?Остановившись у двери, я зло развела руками.– Нет, пани Фридерика, не много. Своя ноша не тянет, – и выскочила вон.Как на иголках. В коридоре гудят галогенные лампы. В голове гудят мысли. Мысли и образы. Те, кто с угасшими не похожи, выпили жизнь до дна. Зимнее небо как белая кожа – кровь у него черна...– Неплохой стих.– Эээ...– Ну да. Вслух. Бывает иногда, – примирительно заметил Ярош. – Может, не стоило так с бабкой? Она нормальная. Ну, туповата чуток...– Да пошла она, холера старая! – вспылила я. – Что, забыл, как она лишнего тебе наисправляла в диктанте? Это что, учитель? Что она хорошего сделала в своей жизни? Отбила куче людей желание читать, а напоследок убила литклуб.– Да ладно тебе. Я никогда вон чтением не парился. А литклуб, он без Грега всё равно бы загнулся. Ну не ляпни только, что она и Грега со свету сжила, ага.– Вот у него и спросишь, кто и что с ним сделал.– Подожди... Так, ничего не говори! – Ярош протестующе замахал длинными руками. – Я сам. Я сам всё скажу. Хотя нет, не скажу, – он уныло махнул рукой. – Чёрт разберёт этих ребят.