Глава 30

Я моргнул и растерянно огляделся вокруг. Амбри прижал меня к стене, его руки обхватили мои плечи, он говорил что-то о Нью-Йорке. А потом он вдруг исчез, как будто я его вообразил.

Я оттолкнулся от стены и, пошатываясь, пошел в толпу танцующих, ища его. Клуб был размыт светом стробоскопов и чужими лицами. Я проклинал себя за то, что был слишком пьян, что позволил себе выйти из-под контроля и что утопил свою боль вместо того, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.

Я добрался до бара и спросил остальных, не видели ли они Амбри.

"Не могу сказать, что видел", - сказал Пико, улыбаясь. "Присаживайся, Коул. Мы как раз собираемся поставить еще одну порцию".

"Нет, черт возьми, с меня хватит", - сказал я. "Я возвращаюсь в отель. Может, он пошел туда".

Они пытались уговорить меня остаться, но я проигнорировал их и отправился ловить такси. Вернувшись в номер, я назвал имя Амбри, но ответа не последовало. Бумаги, которые Кассиэль помог мне найти, были разбросаны по полу перед портретом.

Я был слишком пьян, чтобы сделать хоть что-то, кроме как упасть лицом на кровать и попытаться заснуть. Мне казалось, что я не спал больше нескольких часов в течение нескольких недель. Я закрыл глаза, и, когда темнота начала забирать меня, меня охватил ужас, что темнота пришла и за Амбри.

Я проснулся от света, резанувшего по глазам, отчего головная боль запульсировала сильнее. Я поспешил в гостиную и обнаружил, что Зерин храпит на диване, а на его плече лежит голова Дэвы, отсыпающейся после их собственных пьяных возлияний.

Пико стоял у окна с расстроенным видом.

"Что ты здесь делаешь?" спросил я. "Как ты сюда попал?"

Зерин и Дэва сразу же проснулись, преувеличенно моргая и потирая глаза. Как плохие актеры в пьесе.

Пико повернулся, мрачный. "Мы немного увлеклись прошлой ночью, Коул. Прошу прощения, но..." Он протянул лист гостиничной бумаги. "Я думаю, это для тебя. Письмо от Амбри".

Я ворвался в номер и выхватил его из его рук. "Что ты с ним делаешь?""Я нашел его здесь, у окна, и не знал, что это такое", - сказал Пико. "Но... это его почерк, не так ли?"

Я взглянул на письмо и кивнул. Это был элегантный почерк Амбри. Пико встал рядом с Зерином и Дэвой на диване, все трое были торжественны и молчаливы, но по мере того, как я читал, они отступали. Все апартаменты, весь Рим, весь гребаный мир сгорел, пока я читал письмо Амбри.

Дорогой Коул.

Не стоит удивляться, что это маленькое приключение подошло к концу. Мой портрет написан - браво! Все именно так, как я надеялся, но это напомнило мне о важном факте: я больше не состою из жалких человеческих слабостей. Теперь я могущественен, а я уже забыл. Твой портрет напомнил мне о том, почему я вообще выбрал это существование.Это было весело, но одного человека (тебя) никогда не будет достаточно, чтобы удовлетворить меня. У меня есть все время, чтобы играть в их мире. И их так много, они ждут меня, чтобы завлечь, прикоснуться, лизнуть и трахнуть, и я потратил слишком много времени, отдавая его тебе.Прощай, Коул. Не волнуйся! У нас всегда есть Париж.

С уважением,Амбри.

Бумага выпала из моих дрожащих пальцев и покатилась по полу. Я уставился на людей в своем номере, не видя их.

"Что-то не так. Все не так".

Дэва наклонилась вперед. "Плохие новости, дорогой?"

Зерин придвинулся и встал рядом со мной. "Любовь непостоянна. Приходит и уходит. Трудно сказать, что из этого настоящее". Он предложил бокал с каким-то ликером. "Это поможет унять боль".

Я взял его и уставилась в стакан. Я мог бы нырнуть и утонуть в нем. Именно это я и делала. Что еще могло заставить утихнуть эту неистовую агонию в моем сердце?

"Все выходите".

Они стояли мгновение, обмениваясь неуверенными взглядами.

"Убирайтесь!"

"Да, возможно, нам стоит оставить Коула наедине с его мыслями", - сказал Пико.

Они поспешили к двери.

"Мы будем рядом, если мы тебе понадобимся", - добавила Дэва. "Только позови, и мы прибежим".

Когда в номере стало тихо, я вдохнул. Потом еще один, но боль в груди не утихала. В ней словно застрял нож, тяжелый и колющий при каждом движении.

Я опрокинул рюмку спиртного, взял бутылку с журнального столика и пошел в импровизированную художественную студию.

Вон Риттер однажды сказал мне - целую жизнь назад - выплеснуть свою боль в работу. Я рисовал, пока руки не свело судорогой, а глаза не заболели. Я рисовал, пока бутылка становилась все светлее и светлее. Проходили часы, а я не приближался к тому, чтобы найти конец боли.

Я знал, что никогда не найду.

Лондон

Тур закончился неделю назад, а от Амбри не осталось и следа.

Потому что я чертов идиот, думал я, стоя в беспорядке, который был моей спальней/студией в его квартире.

Я решил забыть, что он был демоном. Я стер его истинную природу, потому что это было неудобно для моего грандиозного плана покончить с одиночеством. Потому что с ним у меня было гораздо больше. Была любовь. Настоящая любовь.

Я думал, что она у меня есть.

Я думал, что она настоящая.

И я чертовски ошибался.

"К черту все".Я отбросил кисть и поднял бутылку виски.

Вопреки всему, коллекция была почти готова. Я рисовал и пил, а когда не мог больше ни минуты, Пико был рядом, чтобы удовлетворить мои фармацевтические потребности в подкреплении сил.

Я знал, что хожу по краю бритвы, но что меня волновало?

Ничего

Это тоже ложь.

Я слишком сильно переживал. Я разрушил барьеры вокруг своего сердца, и теперь оно было разорвано в клочья. И я бросал разорванные куски на холсты, как кровь, позволяя версии монстра, преследующего Амбри, становиться все более чудовищным. Более опасным. Тьма поглотила его, и меня тоже поглотила.

Я изучал текущую картину. Когда она будет закончена, останется только одна. Самая важная.

Нельзя рисовать Амбри на подоконнике, будучи пьяным или под кайфом. Ты ведь знаешь это, верно?

Я сделал глоток спиртного. Может, и нет, но какое это имело значение? То, что я видела его тогда, было ложью.

В ту ночь я рухнул в свою пустую кровать и попыталась уснуть, но без особой надежды. Моя кровать превратилась в поле боя, где я боролась с ядовитыми мыслями в своей голове, которые не давали мне покоя.

"К черту все", - пробормотал я и потянулся за бутылочкой "помощников сна" Пико. Мне не нравилось принимать их - я понятия не имел, что это такое, - но парень может так долго не спать.

Я выпил две таблетки и запил их водой, которую держал на тумбочке для ибупрофена после перелома. Я погрузился в подушку. Время искривилось и стало скользким; я проснулся после того, как мне показалось, что я проспал всего час.

В моей комнате кто-то был.

Я медленно сел и вгляделся в силуэт тени. Высокий мужчина, стройный и изящный.

"Амбри?"

Он шагнул в лунный свет, необыкновенно одетый в черное. Свет вырезал контуры его лица и сверкал в золоте его волос, делая их серебряными.

Он не двигался и не говорил. Я сбросил одеяло и подошел к нему.

"Ты... вернулся?"

Он улыбнулся тем безумным, сардоническим изгибом губ, который я так любил, и протянул мне руку. Я взял ее, и он притянул меня к себе, а затем прижался своим ртом к моему.

Я прильнул к нему, обхватив его руками. Он поцеловал меня крепко и глубоко, и мое облегчение от того, что он вернулся, тут же свернулось, как прокисшее молоко. Он был кислым на вкус. И холодный. Его руки вокруг меня были неправильными. Он чувствовал себя совсем не так.

Я попыталась отстраниться, но он держал меня крепко, его рот был запечатан на моем. Его глаза были черными-пречерными, но мертвыми, без искры жизни. Его язык в моем рту стал щекотным. Крошечные лапки, трепещущие крылья...

Я пыталась закричать, не обращая внимания на жуков, заполнявших мой рот и проникавших в горло. Потом руки Амбри вокруг меня растворились - он растворился в рое, который вливался в меня. Я упал на колени, отпрянув, задыхаясь и захлебываясь, мое тело билось, сопротивляясь вторжению. Я смутно осознавал, что в комнате есть и другие тела, теневые фигуры с крыльями, стоящие надо мной в безмолвном, злобном веселье.

Слезы текли по моему лицу, а перед глазами плясали звездочки от недостатка кислорода. Мои внутренности ползли, раздувались, растягивались, пытаясь сдержать рой. Пошатываясь, я поднялся на ноги и попытался бежать. Спастись. Но бежать было некуда. Я согнулся пополам, боль пронзила меня. В тот момент, когда я думал, что потеряю сознание, рой извергся из моего открытого, задыхающегося рта.

Я отплевывался, мои внутренности сжимались, и когда последний жук исчез, я закричал...

...Я очнулся на полу в своей комнате, мой крик замирал в горле, а в гостиной звонил телефон.

"Господи Иисусе..."Поздний утренний свет струился в окно. Был день. Ни жуков, ни теневых фигур... Это был всего лишь кошмар.

Ты уверен в этом?

Я подполз к тумбочке и схватил стакан с водой, чтобы вымыть кислый вкус изо рта.

Мой телефон зазвонил снова.

У меня было искушение отпустить его, но мне вдруг понадобилась связь с внешним миром. Это не были краски, демоны и тоска по Амбри, когда я едва могла дышать, а потом все это стало сниться в кошмарах.

Пошатываясь, я дошел до гостиной. Мой телефон замолчал, а потом зазвонил снова, когда я подошел к нему.

Люси.

Она звонила уже неделю, и я нарушил свое обещание не закрывать ей рот. Я не хотел, чтобы она слышала меня таким, но под гневом, болью и выпивкой какая-то часть меня нуждалась в том, чтобы она услышала меня именно таким.

Я сел на диван и постарался звучать более трезво, чем чувствовал. "Привет, Люс"."Привет, Коул", - сердито сказала она. "Господи Иисусе, я звоню уже целую вечность. Я знаю, что ты теперь большая знаменитость, но я подумала, что могу заслужить хотя бы сообщение, которое даст мне знать, что ты все еще жив".

"Прости"."Ну... что происходит? Ты в порядке? Что случилось?"

"Ха. Сколько у тебя времени?"

"Для тебя? Вечность", - сказала она настороженно. "Но ты говоришь как пьяный, а там еще даже не полдень".

Я чуть было не сказал ей, чтобы она отвалила, что я не в настроении читать нотации. Но ее приятный голос был тем спасательным кругом, в котором я нуждался. В последний раз, когда я пытался справиться с этим в одиночку, я закончил тем, что смотрел на Темзу с моста Блэкфрайерс.

"Черт, Люс", - сказал я. "Все это превратилось в огромный беспорядок, а я - гребаный идиот".Она вздохнула с облегчением, что я заговорил. "Расскажи мне все".

И я рассказал. Я объяснил все, что произошло с Амбри, и его письмо, и странный момент в клубе.

Люси издала расстроенный звук. "Коул... почему ты не позвонил мне раньше? Неужели ты забыл, что я тоже там была?"

"Ну... нет. Может быть". Я потер глаза. "Я не могу думать. Я не могу спать. Я просто пью, рисую и жалею себя. Потому что все кончено. Люс... я никогда никого не любил так, как его, а теперь все кончено".

"Коул, послушай меня", - сказала Люси, и я никогда не слышал, чтобы она говорила так серьезно. "Ничего не кончено. Ты не можешь ему верить. Ни одно слово в том письме не было правдой".

"Это его почерк. Он написал его. Он приложил чертову ручку к бумаге и написал это дерьмо, чтобы я прочитал..."

"Я знаю, но ты должен мне поверить. Кас пытался сделать то же самое со мной. Чтобы защитить меня. Амбри пытается защитить тебя. Вот и все. Я бы поставила на это свою жизнь".

"Защитить меня от чего?"

"Я не знаю. Для меня это был другой демон. Не просто мысли в моей голове, а монстр из плоти и костей".Мгновенно в моей голове всплыли Пиколлус, Дэва, Зерин и та женщина, Эйшет.

"Подожди, подожди..." сказал я, пытаясь думать сквозь муть виски и бессонницы. "Есть эти люди - но нет, Амбри знал бы, если бы они были демонами. Он бы предупредил меня или оградил от них, а он не сказал ни слова".

"Может быть, он не мог", - тихо сказала Люси.

И вот так, сквозь мои пьяные воспоминания пробился фрагмент из клуба в Риме. Последние слова Амбри, обращенные ко мне.

...не твои друзья...

"Он", - вздохнул я. "О, черт, он пытался предупредить меня... а я не слушал. Я был пьян и захвачен туром, своим успехом и счастьем с ним. Черт возьми, Люс. Я создал маленький пузырь дерьма и пытался оставаться в нем как можно дольше..."

"Конечно, ты это сделал", - сказала Люси. "Потому что ты любишь его".

Холодный камень ужаса поселился в моем нутре. "Подожди... если письмо - ложь, то, где же он?" Мой голос превратился в придушенный шепот. "О Боже, Люси, где он? Что они с ним делают?"

"Коул, сохраняй спокойствие. Ты не знаешь, что он в беде", - сказала Люси, хотя в ее голосе тоже не было уверенности. "Он умный. Он мог обмануть их или... я не знаю. Но ты должен обезопасить себя".

Я покачал головой, почти не слушая. "Они утащили его. Они забрали его обратно и... и, черт возьми, ему сейчас больно. Они причиняют ему боль из-за меня".

"Нет", - сказала Люси. "Из-за них. Из-за того, кто они и кто он. Но я верю, что надежда еще есть, и ты тоже должен".

Я схватился за грудь, сжав в кулак рубашку. "Надежда", - прошипел я. "Я ничего не делал, только любил его месяцами. И я думал... мне казалось, что он тоже любит меня. Что для этого нужно?"

"Я не знаю, но они демоны. Амбри сам себя поместил в их мир. Выбраться будет нелегко. Это не было для Каса и меня. Это было жестоко, но, возможно, так и должно быть".

"Правда?" огрызнулся я. "Ты просто случайно обронила, что это должно быть...""Не было ничего случайного в том, чтобы смотреть, как мужчина, которого я люблю, умирает у меня на руках", - огрызнулась она с такой яростью, которую я не помнил, чтобы слышал от нее. Не до того, как в ее жизни появился Кас.

"Мне жаль. Мне так жаль, Люси. Я веду себя как мудак, потому что боюсь за него. Я чертовски напуган, и я ничего не могу сделать".

"Я знаю, что ты такой, дорогой. Но лучшее, что ты можешь сделать для него, - это игнорировать худшие мысли и страхи. Это они. И это именно то, чего они хотят".

"Это не просто мысли", - сказал я. "Они реальные люди, и я никогда не знал. Никогда не подозревал".

"Как ты мог, когда они держат тебя пьяным и забивают твою голову Бог знает чем? Это то, что они делают. Если бы их было легко игнорировать, больше людей так бы и делали. Но это должно прекратиться, Коул. Ты слышишь меня? Приходи сюда, если нужно, но уходи от них. Немедленно."

"И что потом?" спросил я беспомощно. "Что будет с Амбри?"

"Честно говоря, я не знаю", - сказала Люси. "Но ты должен оставаться на свету, Коул. Это единственный шанс для него найти дорогу обратно к тебе".

Я не мог покинуть Лондон. Бегство казалось неправильным. А вдруг я понадоблюсь Амбри, а меня не будет рядом? Кроме того, бегство от дерьма никогда ни к чему не приводило. Если бы он столкнулся с чем-то ужасным, я бы тоже столкнулся. Я бы встретил это лицом к лицу и боролся. Я выбросил всю выпивку в раковину, прибрался в квартире и постарался остаться при свете.

Мой сон все еще был дерьмовым - шепот в моей голове не прекращался, но они изменили свою мелодию. Вместо того чтобы шептать, что я самозванец, а критики со дня на день поумнеют, они терзали меня сомнениями.

Что, если Люси все неправильно поняла?

Что, если Амбри был в сговоре с демонами?

Что, если он имел в виду то, что сказал в письме?

Что, если он никогда не любил меня?

Ведь он никогда не говорил этого. Я обнажил перед ним свое сердце, а он не сказал ни слова.

Ты позволяешь страху испортить то, что ты знаешь как правду, Дорогой. Не позволяйте этому.

Но все, что я знал, это страх. Страх за то, что Амбри может страдать, и этот страх был дверью, которая позволяла этим мыслям проникать внутрь.

Амбри был прав. Зловещий шепот демонов не возникал на пустом месте. Они собирали то, что уже было - наши собственные естественные сомнения в себе, страхи, тревоги - и питались ими.

Я должен был отсечь их, и я приступил к последней картине.

Я влил в работу свою боль и любовь, изо всех сил стараясь запечатлеть Амбри таким, каким я видел его на подоконнике в тот прекрасный момент. Я назвал ее "Утренний свет", и еще до того, как она была закончена, я понял, что это лучшее, что я когда-либо делал или когда-либо сделаю.

Даже когда на глаза навернулись слезы, я улыбнулся и отложил кисть.

"Я люблю тебя, Амбри. Вернись ко мне. Пожалуйста... вернись ко мне".

Но была только тишина, и солнце, проникающее через окно, как обещание.

Christie's выставил на аукцион мою первую коллекцию, и Джейн пригласила меня на обед, чтобы обсудить детали. Я согласился и встретился с ней в La Pergola, пройдя через все процедуры. Как только я увидел Джейн в ресторане, я понял, что она разразилась хорошими новостями.

"Тур был, мягко говоря, ошеломительным", - сказала она за едой, на которую у меня не было аппетита. "Если вы помните, оценка оценщика составляла три миллиона. Сегодня я получила окончательную цифру от "Кристис". Вы готовы к этому?"

"Конечно".

"Ваша первая коллекция была продана почти за семь миллионов. Семь, Коул"."Ни хрена себе", - сказал я. "Это большое число".

"Это славная цифра, но я думаю, что она будет меркнуть по сравнению с конечной ценой продажи твоей следующей коллекции. На этот раз я хочу продать ее через Gallery Decora, а не через аукционный дом. Вы почти закончили?"

"Да. Еще несколько дней".

"Чудесно. Мне не терпится увидеть ее. Я знаю, что это закрепит ваше имя в анналах мира искусства до конца времен".

Но вернет ли это Амбри?

"Это замечательно, Джейн. Спасибо."Она наклонила голову. "О, Коул, дорогой, мне так жаль. Я болтала без умолку, когда ты, очевидно, должна была услышать о Воне".

"Нет, я ничего не слышал. Что случилось?"

Джейн поджала губы. "Он... скончался. На прошлой неделе. Мне так жаль".

Я села обратно, мое сердце упало. "Как?"

"Передозировка наркотиков. Неясно, была ли она умышленной или случайной, но они склоняются к первому. Еще раз, мне очень жаль".

Она потянулась через стол, чтобы коснуться моей руки, но я едва почувствовал это. Ее голос затих, и моя голова словно набилась ватой. Я пробормотал что-то о плохом самочувствии и пошел обратно в квартиру. Яркое в тот день солнце скрылось за тучами, и мир снова стал темным.

А квартиру заполонили демоны.

Пико, Дэва и Зерин стояли посреди гостиной, несмотря на то, что я так и не дал им ключ. Теперь, когда я был чертовски бодр и трезв, казалось очевидным, кто они такие. Шокировало, что я не видел этого раньше.

"Коул, мой мальчик", - сказал Зерин. "Надеюсь, ты не против, что мы позволили себе войти, но прошло слишком много времени. Мы беспокоимся о тебе".

"Очень беспокоимся", - сказала Дэва, просунув свою руку в мою. По моей коже поползли мурашки, и мне стоило больших усилий не отстраниться от ее прикосновения и не вытереть руки о джинсы.Пико придвинулся ко мне и обнял за плечи, отчего у меня по позвоночнику побежали мурашки.

"Послушай, - сказал он доверительно, как будто мы были старыми приятелями. "Я знаю, что тебе было тяжело с тех пор, как Амбри бросил тебя в Риме. Между нами говоря, он всегда казался мне засранцем. Полным самим собой, понимаешь?"

Я жестко кивнул, стиснув зубы.

"Но шоу должно продолжаться, верно?" Он раскрыл ладонь, чтобы показать мне бутылочку с белыми таблетками. "Мой подарок тебе. Немного того, что поможет тебе пережить последний рывок в твоей коллекции".

Он протянул бутылочку ко мне, и я вспомнил кое-что еще, что сказал мне Амбри - они не смогут причинить мне вреда, если я им не позволю. Пико не мог втиснуть бутылку в мою руку; я должен был добровольно взять ее у него.

Он ждал, на его лице была натянутая улыбка. Остальные тоже. Наблюдали. Их дружелюбные выражения скрывали злобу, которая теперь казалась такой очевидной.

Медленно, я взял бутылку и притворился благодарным. "Спасибо, Пико. Я ценю это".

Он засиял, и остальные расслабились.

"Там, откуда они пришли, еще много всего. Я здесь ради тебя. Мы все здесь. Что бы тебе ни понадобилось". Он сжал мои плечи. "Мы не оставим тебя, Коул. Мы будем рядом с тобой, несмотря ни на что. Толстые, как воры".

Думать как воры...

Я проглотил всхлип и сжал в кулаке бутылку. "Спасибо за это, Пико", - осторожно сказал я. "Я собираюсь приступить к работе. Может, вы, ребята, зайдете попозже?"

"Конечно", - сказал Зерин. Его глаза были холодным голубым льдом, впивающимся в меня. "Когда?"

"Скоро. Я почти закончил с этой коллекцией, и тогда мы сможем отпраздновать".

"Праздник!" Дэва захлопала в ладоши. "Одна хорошая, длинная, сумасшедшая вечеринка".

"Именно", - сказал я. "Вечеринка в конце всех вечеринок".Все трое обменялись взглядами. Похоже, им понравилось, как это прозвучало."Конечно, мой друг!" сказал Пико. "Мы оставим тебя. Но крикни, если тебе понадобится еще немного подзарядки".

"Обязательно".

Они вышли и закрыли за собой дверь. Я подождал несколько мгновений, затем поспешил набросить замки. Но что это даст? Они могут влететь в окна или материализоваться из воздуха.

Я издал придушенный крик и швырнул бутылку с таблетками в камин, где она разбилась о кованое железо и кирпич. Затем я сполз по двери и заплакал. Я плакал до тех пор, пока не почувствовал пустоту. По Вону. Он достался Близнецам. Или, может быть, какой-то другой демон. Они заполучили его, и у них был Амбри. И я ничего не мог с этим поделать, кроме как попытаться сделать то, что сказала Люси, и держаться света.

Но как долго? Как долго Амбри будет страдать?

Я выкрикивала его имя, тихо, потом громче, потом кричала его голосом своей души.