Паутина доверия

Изабель медленно, но заметно переступала с ноги на ногу, постепенно сокращая дистанцию между ними. Шаги её были лёгкими и уверенными. Каждая нога касалась земли с осторожностью. Внезапно Хару почувствовала себя как зверёк, загнанный в угол хищником. Её тело застыло на месте. Разум отчаянно пытался найти объяснение происходящему, но приходил в тупик. Почему она себя так ведёт? — доносилось в её голове. Изабель, приближаясь, не проявляла никакой агрессии, всё было загадочно. Хару инстинктивно ощущала опасность. Трудно было сосредоточиться, тело окутал страх. Змееподобные движения Изабель были хорошо заметны, словно что-то скрывалось за маской доброжелательности. Она всегда продумывала всё наперёд в стрессовых ситуациях, придумывала разные сценарии развития событий, даже когда это не нужно было делать. А здесь она ошиблась? Её руки тряслись — всегда так, когда она нервничала. Так сильно, что это было трудно не заметить. Ей не нравилось это чувство. Чужая становилась всё ближе, а Хару не могла двинуться, как будто время остановилось между ними. Внутри девушки боролись противоречивые чувства — желание остаться на месте и не убегать, как напуганное животное, и одновременно потребность в утешении. Она не смогла бы отступить, даже если бы Изабель подошла слишком близко. Её физическая оболочка отчаянно искала точку опоры, чтобы не рухнуть, хоть и от того, кто привёл её сюда.

Практически ледяные руки Изабель мягко накрыли дрожащие руки Хару, возвращая её к ощущениям. Прикосновение показалось одновременно успокаивающим и пугающим. Тело сжалось, не в силах сопротивляться, не зная, чего ожидать. В то же время казалось, что без слов говорили с ней: «Всё позади, всё закончилось, ты не одна».

— Что тебе привиделось, Хару? Давно с тобой такое происходит? — мягко спросила Изабель, тянув руки девушки ближе к себе, пытаясь успокоить её.

Хару горестно махала головой в стороны, ощущая ком в горле. Она смотрела на Изабель растерянно, на резком выдохе дрогнув, издавая неясное мычание. Толи от страха, толи от слабости. Взгляд Изабель притягивал её, не давая сдвигаться. Хару закрыла глаза и прокручивала всё, что произошло за этот короткий промежуток времени. Мысли метались между страхом и тяжёлым сожалением. Мысли сковали её разум, когда опасность уже миновала. Она опустила взгляд, не в силах говорить. И в тот момент мелодия, явственная, прошлась по её ушам, заставляя её нахмурить брови. Голос был нежным, как почти забытая колыбельная. Это было как эхо прошлого, как колыбельная, которую мама пела ей, когда она не могла уснуть. Сон с мамой ассоциировался с чем-то спокойным, и тело невольно поддалось этому спокойствию. Голос стал словно укрывать её, и она почувствовала, как её страхи тают, сомнение рассеивается. В голове наступила пустота, а в этом прекрасном мгновении была только тишина и знакомая мелодия. И Хару наконец улыбнулась.

— Улыбка тебе идёт гораздо больше, — произнесла Изабель, её губы едва заметно расплылись в лёгкой улыбке, заставив Хару приподнять брови от удивления и вернуться в реальность.

Изабель снова начала движение, лёгкое и плавное, двигаясь назад в сторону ямы. Она продолжала следить глазами, проверяя, всё ли под её контролем. Каждый шаг придавал ей силу. Она слегка сжимала подол своего платья, что придавало её облику обыкновенную человеческую неуверенность. И в тот момент, когда Изабель оступилась и упала на пыльную землю, это было настолько неожиданно, что Хару не успела среагировать. Что это? Она запачкает своё платье? Или это специально? — мелькнула мысль у Хару. Она поспешила к Изабель, присела рядом, пытаясь понять, всё ли в порядке. Но из Изабель раздался такой громкий смех, нелепый, искренний и неожиданный, как будто она совершенно не заботилась о том, что произошло. Это сбило с толку Хару, но вдруг показалось таким человечным и глупым, что невозможно было думать о чём-то ещё. Такие забавные моменты сейчас были бы дороги. Хару любила беззаботность, ведь она хорошо знала, что счастье может быстро ускользнуть из её рук.

— Ну вот, теперь моё платье грязное, да, Хару? — внимательно посмотрела она на девушку, будто бы заранее зная её мысли.

— Грязное, — не выдавая своих эмоций, проговорила Хару, окидывая её взглядом ещё раз.

Не давая времени перейти от одной эмоции к другой, Изабель уверенно поднялась, встала на землю и, не собираясь отряхивать своё платье, двинулась в яму, приседая и подавая ей руку, покрытую естественными пятнами грязи. Эти пятна контрастировали с её чистым и аккуратным обликом, придавая ей беззаботный вид.

Хару двигалась по глубокой норе, как будто вырытой гигантской силой. Её глаза скользили по идеально вымощенным стенам, где не было видно нарушений. Может, это место не для простых людей? Что мне делать здесь? Почему мрак до сих пор не коснулся этого места? Неужели эта нора была настолько незаметной, а люди не выходят из неё? Место было громадным, когда они двигались дальше. Изабель шла впереди, её движения всё так же были лёгкими. Шаги Хару казались намного тяжелей, отдаваясь в тишине. Как будто сама Изабель контролировала их звук.

Несмотря на уют, который пыталась создать Изабель словами, вокруг витал сырой холод. Они были под землёй. Это место давно не видело солнечного света. Хару чувствовала, как холод проникает сквозь её одежду, заставляя плечи сжиматься. Хотелось ощутить тепло поскорее, оглядываться по сторонам намеренно совсем не хотелось. Людей было почти не видно — несколько фигур мелькало вдали, они не спешили, словно не обращали внимания на Хару. Что точно бросилось в глаза, так это отсутствие детей. Раньше она не замечала, насколько оживляет пространство одно присутствие Саны. Сана... — задумалась Хару. С каждой секундой ей казалось, что расстояние между ними увеличивается. Она ощутила, что скучает по ней больше, чем когда-либо. Как там бабушка? Может ли она позаботиться о ней сегодня? — продолжала она хаотично перебирать мысли в своей голове. Не было тех, кто мог бы внести шум, смех или движение. Всё было слишком тихо. Изабель, повернувшись к Хару, взглянула на неё с лёгкой настороженностью, открывая дверь, из которой выкатилась волна тёплого воздуха, приятного и нежного, как обнимающее тело одеяло. За дверью было совсем по-другому, она знала это.

Ловко заметив смятение в глазах Хару и не давая больше времени на размышления, Изабель слегка подтолкнула её внутрь. Она мягко направила девушку вперёд , и Изабель быстро оказалась сзади, когда дверь за ними закрылась тихим щелчком. Движение было плавным, почти незаметным, как будто она уже давно решила, что девушка останется здесь. За дверью мгновенно стало тише, но ощутился какой-то тяжёлый, слегка душный воздух.

Люди, сидящие в большой просторной комнате, были только женщинами. Почему? Хару задумалась, оглядывая помещение. В каком-то углу происходила готовка. Вот почему запах такой душный? — подумала она. В то время как их деревня мучилась от голода, едя последнее, что у них осталось, здесь было совершенно иное положение. Изабель провела рукой по воздуху для Хару, будто бы давая разрешение осмотреться, но девушке было тяжело сдвинуться с места, и она едва заставила себя сделать несколько коротких шагов. Издали было видно, что в сковороде жарится какое-то мясо? Овощи, может быть? Да, наверняка там были тушёные овощи. В комнате стояла большая печка, от которой доносилось столько тепла.

К ней подошла пожилая женщина, и сокращение дистанции гарантировало желание контакта с Хару.

— Здравствуй, дорогая, — сказала она.

Женщина, стоявшая перед Хару, казалась настолько похожей на саму её родную бабушку, что внутри всё сжалось от удивления. Такое совпадение... Всего-то. Возможно, здесь скрывалось что-то большее, чем сама Изабель позволяла ей увидеть. Все звуки в комнате исчезли, кроме слабого гулкого ветра, который пробивался через невидимые щели, и едва уловимого аромата пищи, заставившего её желудок урчать.

Бабушка мельком взглянула на чужеземку, затем перевела взгляд на Хару. Слегка возмущённый вид сменился на доброжелательный.

— Ты голодна? Присаживайся, мы скоро будем ужинать.

Ужинать? Почему они находятся здесь, в безопасности, с ужинами, пока другие выживают? В любом случае, это даст ей хороший опыт. С уважением девушка кивнула пожилой женщине, когда та устремилась в сторону так называемой «кухни», ведь её не отделяло совершенно ничего, кроме пары печек и большого длинного стола, где люди собирались вместе. Хару бросила взгляд в конце концов на ту, кто её сюда привёл. Изабель молчала, но её присутствие было не менее ощутимым. Она стояла рядом, наблюдая, как пламя в печке пожирает дерево. Двинувшись немного увереннее в помещение, но ещё не в силах расправить свои плечи, Хару невольно задержала взгляд на глазах чужеземки. Огонь в печке отражался на её лице, волосах, глазах. Что насчёт глаз, глубокие, изумрудные, с ноткой зелёного, а может, даже с лёгким голубым оттенком, становились для неё всё более необычными. Всё больше и больше, думая о её национальности и неординарных глазах, Хару не сразу заметила, как уже несколько секунд смотрит в них. Изабель почти мгновенно заметила её взгляд, резко повернув голову. Хару поспешно отвела свои глаза, как будто не замечая этого.

— Слышишь дождь? — спросила она, не отводя пристального взора от растерявшейся девушки.

Та, к которой обращались, прислушалась, не отвлекаясь ни на что, и заметила, как дождь уже давно барабанит по земле, наполняя пространство звуками, словно напоминая выжившей, что мир сверху ещё существует для неё.

Взгляд Хару нечаянно скользнул по комнате, пока Изабель не направила её к столу. Чудесный запах быстро отвлёк от мрачных мыслей, предвещая что-то хорошее. Сожаление за то, что она будет пробовать эту чудесную еду без своей семьи, всё так и хотело взять верх над ней, но долгий голод и лишение взяли свою власть. Хару, наконец, взяла прибор с блюда, которое стояло перед ней. Мясо кролика, так ей сказали. С сочной жёлтой морковью, тушёной с привычными специями. Она не осознавала, с какой жадностью начинает есть, теряя человеческое самообладание. Еда всегда возвращала ощущение спокойствия. Все ели за столом, и она внимательно это проверила перед тем, как взялась за столовые приборы. Небольшое количество людей получали удовольствие, вкушая в теплом и уютном помещении хорошую еду, будто принимая девушку за свою. Тёплая пища согрела её изнутри, но, ощутив знакомое тёплое прикосновение у своей оголённой щиколотки, её сердце вздрогнуло, а пища застыла во рту.