Глава 8

Поднявшись к себе в комнату, Роуз тихо прикрыла за собой дверь. В комнате стояла лёгкая тишина, наполненная солнечным светом. Она машинально поправила покрывало на кровати, потом подошла к окну и нежно провела пальцами по новым шторам — мягкая ткань переливалась в лучах солнца, будто играла с ней. Этот свет наполнял комнату теплом и уютом, казалось, что всё в жизни вот-вот встанет на свои места.Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение — спокойное лицо, чуть усталое, с распущенными волосами. Роуз провела щёткой по волосам, заплела их в нетугую косу, потом зашла в душ. Вернувшись, она сделала всё по привычке — аккуратно нанесла крем, привела комнату в порядок, будто пытаясь упорядочить и мысли в голове.И вдруг вспомнила о сообщении.— Ах да... — пробормотала она, бросив взгляд на прикроватную тумбочку.Там лежал её телефон. Она взяла его, разблокировала экран — уведомление от Эммы.Роуз с удивлением моргнула.— Эмма?.. — произнесла она тихо, будто услышав имя из прошлой жизни.Эмма — та самая девочка из школы. Подруга? Не совсем. Приятельница, с которой было много недосказанного.Сообщение гласило:"Привет! Как дела? Ой, извини, не было времени ответить. Как ты там, что нового? А в какой штат вы переехали? Может, расскажешь?"Роуз чуть прищурилась, и уголок её рта нервно дёрнулся.— Как всегда... у неё никогда нет времени, — подумала она раздражённо. — Но при этом ждёт, что я всё выложу, как на ладони.Она сидела на краю кровати, глядя на экран. Внутри всё перемешалось — удивление, лёгкая обида, усталость. Ей не хотелось отвечать. В ней больше не было той наивной тяги к общению, как раньше. Она выросла. А Эмма... казалась всё той же, только в новых фразах. Роуз вдруг почувствовала, как в груди поднялась волна — не злости, нет... скорее, горечи. Она опустила телефон на колени и уставилась в пол.В голове, будто на экране, вспыхнула сцена из прошлого — пятый класс, перемена, школьный двор.Маленькая Роуз стоит у стены, прижав к груди книгу. Волосы тогда у неё были особенно длинные, огненно-рыжие, солнечные, казавшиеся слишком яркими на фоне серой формы. И тут — смех.Группа девочек во главе с Эммой. Та указывала пальцем на Роуз и говорила слишком громко, так, чтобы все слышали:— Смотрите, это ведьма! Ага, ведьма! С такими волосами в старину на костре сжигали!Роуз тогда опустила голову, но они уже подходили ближе, хихикали, кто-то шептал «огонь», кто-то имитировал языки пламени. Эмма присела рядом, сделала вид, будто нюхает её волосы, и резко отшатнулась:— Ай! Обожглась! Осторожно, она же из ада!И тогда Роуз впервые почувствовала — не стыд, не злость, а какое-то крошечное, но острое чувство... одиночества.Она не плакала тогда. Только покраснела, стиснула зубы и тихо ушла обратно в класс, держа книгу так крепко, будто она могла защитить.Теперь, спустя годы, Эмма пишет:"Привет! Как дела? Ой, извини, не было времени ответить..."Роуз сжала телефон, словно хотела стереть экран ладонью.— Конечно, не было... у тебя никогда не было времени на меня. Только на шутки, — подумала она, и в её взгляде мелькнула усталость.Она положила телефон обратно на тумбочку. Ни одного слова в ответ. Ни сейчас. Ни позже. Может, когда-нибудь.Но точно не сегодня.

Роуз провела пальцами по своим волосам. Те же рыжие. Те же, что были тогда. И такие же странные — в чужих глазах. Она накрутила прядь на палец и вдруг поняла, что снова, в который раз, погружается в старую обиду.Резко отдёрнула руку.— Стоп, — сказала себе.Точно помня, куда положила телефон, она схватила его с тумбочки. Быстрый свайп — открывается список чатов. Вот оно — сообщение от Эммы. Без эмоций. Сухое. Как будто ничего и не было.Нашла её контакт.Нажала "заблокировать".Удалить чат.Никаких следов. Никаких привязок.— Достаточно с меня, — прошептала Роуз себе. — У меня нет больше подруг. Я сама себе подруга. Я — себе помощь. Я — себе поддержка. Мне не нужны те, кто когда-то считал меня ошибкой.Она нажала на кнопку блокировки экрана, и телефон с глухим стуком лёг на кровать. Без сожаления. Без боли.Через секунду Роуз потянулась к книжной полке и взяла свою любимую книгу. Ту, что перечитывала в особенно сложные дни. Села, потом легла, расправив плед, устроившись уютно. Лист за листом — строчки затягивали, уводили в другой мир. Легко. Тепло. Надёжно.Она читала. И в тот момент больше не было Эммы, не было боли, не было прошлого. Была только Роуз — и её маленький мир, в котором она наконец-то чувствовала себя в безопасности.

Роуз лежала на кровати, погружённая в любимую книгу. Страницы уносили прочь от реальности — в мир, где не было предательства, обид и тяжёлых воспоминаний. Время летело незаметно. Казалось, прошёл всего миг, как за окном уже начал гаснуть день.И вдруг — шорох.Гораздо громче, чем в прошлый раз. Глухой, будто кто-то царапнул по стеклу... или ветка задела подоконник.Роуз вздрогнула.Её пальцы сжались на обложке книги. Глаза широко раскрылись, а сердце сжалось в груди. Она на мгновение замерла, прислушиваясь. Тишина. Но откуда-то изнутри поднимался страх. Не паника, а именно та глухая тревога, что приходит без причины, просто так — словно что-то в мире рядом пошло не так.Она откинула книжку в сторону. Осторожно села, затем поднялась с кровати, будто стараясь не потревожить воздух. Ступала на носочках. Тихо. Почти бесшумно.Подошла к окну. Руки сами потянулись к шторке. Она медленно, неуверенно отдёрнула её.За окном уже сгущались сумерки. Небо горело мягким багровым светом, оттенки заката ложились на всё вокруг, окрашивая старую беседку в тёплый ржавый оттенок. На заднем дворе всё было так же, как всегда: небольшое дерево, покачивающееся от лёгкого ветра, полусухая, полузелёная трава и та самая беседка, которую никто не чинил уже лет десять.Роуз оглядела двор. Ни движения. Ни звука. Но чувство тревоги не уходило."Может, птица... или кошка..." — подумала она, но даже мысленно это прозвучало неубедительно.Закрыв шторку, она выдохнула — длинно, глубоко. Сердце продолжало стучать. Она приложила ладонь к груди, пытаясь унять дрожь.Обернулась — взгляд упал на книгу, лежащую раскрытой на кровати. Но теперь она уже не чувствовала покоя. Прочесть ни строчки бы не смогла.Она тихо вышла из комнаты и решила спуститься вниз — к матери. Хотелось чувствовать рядом кого-то живого, тёплого. Хотелось просто присутствия. Хоть чего-то реального.Роуз вышла из своей комнаты и медленно спустилась вниз по деревянной лестнице. Шаги её были почти неслышны. Внутри всё ещё дрожало — остатки страха не отпускали, даже когда она уже ступала по знакомым ступеням своего дома.На первом этаже было уютно. В гостиной тихо потрескивал камин, разгоняя ранний вечерний холод. Его мягкий свет играл на стенах, отражаясь в очках её мамы, которая, устроившись в кресле, листала какой-то журнал. На фоне негромко работал телевизор, почти шептал — какой-то старый фильм, едва различимый по голосам.Мама подняла глаза и, заметив дочь, чуть прищурилась.— Ты чего такая? — спросила с полуулыбкой. — Глаза, как будто мертвеца увидела.Роуз на мгновение застыла, а потом еле заметно усмехнулась:— Почти мертвеца.Мама, не сразу уловив в этом что-то странное, продолжила листать журнал, но чуть внимательнее посмотрела на дочку.Роуз подошла ближе, оперлась ладонью о спинку кресла и проговорила чуть тише:— Я же говорила, что слышу шорохи под окном. Раньше они были тихие, почти неразличимые. Но сейчас... сейчас он был такой громкий. Будто кто-то реально там стоял. Это был первый раз, когда мне стало по-настоящему страшно.Мать отложила журнал, серьёзнее посмотрела на Роуз.— Ты уверена, что это не просто ветер или животное? Может, кошка снова забралась на подоконник?Роуз качнула головой.— Нет... это было совсем не похоже. Там было что-то другое. Что-то... странное.Мама на секунду задумалась, посмотрела на Роуз с чуть приподнятой бровью.— Ну давай так, — сказала она просто, закрывая журнал. — Иди накинь куртку, выйдем вместе на задний двор и посмотрим, что там у тебя шуршит. А то я, между прочим, и сама там сто лет не была. Даже не знаю, что у нас там.Роуз застыла. Первым порывом было сказать «нет», отговорить, перевести всё в шутку. Она даже открыла рот... но тут же закрыла. Внутри всё боролось: и страх, и стыд за этот страх, и странное чувство, что... она больше не хочет бояться.— Хорошо, — выдохнула она. — Давай.Они вместе накинули тёплые жакеты. В доме уже становилось прохладно — всё-таки вечер, и лето клонилось к закату. Из гостиной они перешли на кухню, где у задней стены стояла дверь во двор.