Глава 5

Ed Sheeran – All of the stars

Сердце бьётся так быстро, словно я только что пробежала стометровку.Дыхание сбивается, когда в небе над Берлином взрываются сотни разноцветных огней, постепенно превращаясь в маленькие, едва уловимые искры, а через несколько секунд и вовсе исчезают.Это лучше, чем все, что я когда либо представляла в своей голове или смотрела на видео.Ощущения, что испытываю я сейчас ни с чем не сравнить. Я могла бы привести сотни метафор, но ни одна не окажется правдивой, потому что эти ощущения отличаются от всего, что есть во Вселенной.Кажется, что если бы у меня были крылья, я бы вспархнула к небу и взлетела бы ближе к облокам.

Их голоса звучат чисто и чётко, смешиваясь с криками толпы.Я бы кричала тоже, но вместо этого стою, как вкопаная, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Шоу завершено, я как и все в VIP-зоне, не в силах уйти или хотя бы пошевелится, большинство из нас, словно в оцепенении. Такое часто бывает от созерцания чего-то прекрасного...

– Мисс Файт? - знакомый голос с ярковыраженным британским акцентом, отвлекает меня от пустой сцены. Я оборачиваюсь, обнаруживая рядом с собой водителя Гарри, он смущённо мне улыбается, словно застал за молитвой... – Мистер Стайлс велел привести вас за кулисы.

Я молчу, не в силах ответить ему хоть что-то, просто следую за ним, пробираясь сквозь толпу.В ушах ещё звучит мелодия финальной песни, а с губ не сползает умиротворенная улыбка.Я никогда не чувствовала себя настолько спокойно.

За кулисами творится нечто необъяснимое: шум, гам, хаос, словно только что объявили, что после концерта их ждёт банкетный стол и крутая вечеринка.Но на самом деле все эти люди попросту счастливы, что запланированое, составленное каждым из них, шоу – состоялось.Я стою в отдалении от шумной толпы, наблюдая за тем, как рабочии закулисья окружили Великолепную Четверку.Я не могу отвести от них своих глаз, чувствуя где-то глубоко внутри такое неописуемое счастье от того, что на лице каждого из них сияет счастливая улыбка...Я чувствуб себя так, лишь когда мама приходит домой и обнимает меня.Эти ребята заставляют чувствовать себя, как дома, даже если я за сотни тысячи километров от него.

Гарри замечает меня, отдаленную от суматохи, и долгое время смотрит на меня, думая, что я этого не вижу.С его губ не сходит улыбка, он все ещё внимательно слушает, что говорит ему Хелен – преподаватель по вокалу, но взгляд изумрудных глаз устремлён на меня.Он словно смотрит на экспонат в музее – как на  нечто редкое и давно исчезнувшее.Я ловлю его взгляд, и его улыбка становится ещё шире.Глаза отсюда кажутся очень зелеными, такое ощущение, словно они сверкают, напоминая изумруды.

Гарри извиняется перед Хелен, мило ей улыбается и направляется в мою сторону.Сердце начинает отбивать слишком быстрый ритм, кажется ему слишком тесно в моей грудной клетке – оно безумно жаждет на волю.

– Ну как тебе? - его голос звучит очень хрипло, поэтому он слегка откашливается, смущённо отводя взгляд. – Мне кажется, или ты плакала?– От счастья, только от счастья, - я нервно сглатываю, обнимая себя за плечи. Рядом с ним я чувствую себя незащищённой.

Вообще-то я не особо привыкла к мужскому обществу, если не считать моего брата-придурка и его дружков, ну и ещё однокурсников...Но Гарри заставляет чувствовать себя иначе, когда он рядом, весь воздух, что есть в помещении, кажется раскаленным и становится больно дышать.

– Рад, что твоя мечта исполнилась, - Гарри не перестаёт улыбаться. Мне кажется, он не знает куда девать руки, поэтому то скрещивает их на груди, то кладет в карманы своего узорчатого костюма,  и я бы даже сказала, что он смущён... Гарри явно ищет, что можно сказать ещё, и я понимаю, что нам особо и не о чем поговорить. Ну или это так влияет атмосфера хаоса, что витает в воздухе, окружая нас, я не совсем понимаю. – Слушай, Эстер, я...– Ты был как всегда великолепен, Хаз, - его перебивает женский голос, и ему приходится развернуться, чтобы обнаружить девушку, которая привела меня в их гримерку. Она по-свойски кладет ему руку на плечо, сладко улыбаясь. Их взгляды сталкиваются, и клянусь, я вижу, как горячо они сейчас друг друга желают.

Я чувствую себя злостной нарушительницей их личного пространства, и я хотела бы ощутить укол совести, но вместо этого в груди неприятно давит.Я знаю это чувство довольно хорошо, но почти никогда не испытывала его настолько ярко, чтобы оно переходило на физический уровень.В груди чувствуется неприятная боль, приходится приложить руку, потому что кажется, что изнутри сейчас вырвется что-то не хорошее...Это зависть. Я знаю это чувство, потому что каждый день мне приходится смотреть на людей, которые ни в чем не нуждаются, которые по истине счастливы и их жизни переполнены светлыми эмоциями.Глядя на Гарри и эту стальную леди (так я назвала её про себя), мне по настоящему завидной, на столько завидно, что пришлось вдохнуть несколько раз через рот, чтобы боль в грудной клетке прошла.

Я тоже хочу, что бы он на меня так смотрел...

– Спасибо, Роуз, - Гарри отвечает ей такой же сладкой улыбкой, и её ресницы трепещут. Кажется, она вся трепещет от этой улыбки... Как и большинство женщин планеты, вообще-то.  Что ж, её нельзя обвинить... – Ты уже знакома с Эстер?

Он оборачивается ко мне, и его брови почему-то хмурятся. Я быстро отвожу взгляд, делая ещё более глубокий вдох, натягиваю улыбку и смотрю Роуз прямо в глаза.

– Привет, рада знакомству.

Она не улыбается мне, оглядывая меня с ног до головы слегка прищуренным взглядом голубых глаз.Хочется закатить глаза и спросить её не покрутится ли мне для нее, чтобы она оценила меня по достоинству.

Не волнуйся, дорогая, я тебе не соперница, я лишь чекнутая фанатка, которая загадала глупое желание...

Со стадиона ещё доносятся крики: кто-то поёт, кто-то плачет буквально в голос, а кто-то орёт признания в любви кому-нибудь из парней.Я смотрю в направлении выхода на сцену, и Роуз, уловив мой взгляд, ухмыляется.

– Эти малолетки такие ненормальные, их бы на привязь посадить и конфетками кормить, - на её губах, подведенных алой помадой играет ухмылка. Произнесенные ей слова заставляют меня слегка вздрогнуть и посмотреть на неё самым своим убийственным взглядом.

– Малолетки? - я сильнее прижимаю руки к груди, боясь, что не сдержусь и ударю по её довольной роже. Она, кстати, похожа на пуделя, когда улыбается... – Среди них мужчины, женщины, которым давно за сорок и даже пожилые люди.– Так они пришли со своими невоспитанными, избаловаными детишками и внуками...

Я открываю рот, чтобы ответить на её высказывание самым грубым оскорблением, какое знаю, но меня опережает Гарри.

– Прекрати, Роуз, - он хмуро смотрит на неё, на что она отвечает невинным взглядом, хлопая ресницами. Я жду, что Гарри продолжит, скажет ей какая она грубая и как не права, и какого черта она вообще смеет открывать рот и плохо говорить о его фанатах... Но это все. Он больше ничего не говорит, они лишь стоят, смотрят друг на друга пожирающими взглядами, её рука сжимается на его плече, а он достаёт одну свою руку из кармана джинс и тянется к её талии, но осекается, бросая на меня взгляд.

Мне хочется накричать на него, на них обоих, но я стаю, молча смотрю на них пораженным взглядом.Я ведь думала, что Гарри любит своих фанатов, всегда их защищает и уважает, но он позволяет какой-то швабре говорить так о тех, благодаря кому он стоит за кулисами самого крупного стадиона в Германии.Поверить не могу!

– Хей, Эстер, - Луи появляется из неоткуда, кладя мне руку на плечо и прижимая к своей груди. Он трепет мне волосы, на что я пихаю его в грудь и мы оба смеемся. – Пойдёшь на вечеринку, которую устраивает наш менеджмент в честь отъезда из Германии?– Отъезда? - я поднимаю на Луи взгляд. Он слегка ослабляет хватку на моём плече, но не отпускает.– Ну да, мы уезжаем сегодня ночью, летим в Париж. – Последнее слово Луи говорит мечтательным голосом, и я нервно сглатываю.– Уже сегодня?.. - Я оборачиваюсь на Гарри, но он не смотрит мне в глаза, опустив голову.Роуз по прежнему стоит рядом, но её рука больше не на его плече, и она выглядит раздраженной.– Ну да, – Луи ухмыляется. – Мы обычно не задерживается в одном городе больше, чем на три дня, а мы здесь именно столько.

Наступает молчание между нами, я смотрю на Гарри, ожидая, что он удосужит меня своим взглядом.Я чувствую себя ужасно, мне по настоящему страшно. Да, он сказал, что приедет, но теперь я не уверена, что знаю Гарри Стайлса достаточно хорошо, чтобы поверить...Что я наделала?..

– Ты кстати не хочешь поехать с нами? - Луи спрашивает, привлекая моё внимание. Я удивлённо гляжу на него, а он не перестаёт улыбаться своей лучезарной, греющей душу, улыбкой. – Гарри сказал, что твой отец довольно богат, неужели он не оплатит один билет в Париж и комнату в отеле? Билеты на концерт за нами, м?

Удивление не сходит с моего лица, и Луи смеётся.

– Ну а что, ты клевая, нравишься мне, так что давай махнем в Париж на три ночи, - Луи трясёт меня за одно плечо, а я гляжу в его серые глаза, думая, что в ком я точно не ошиблась, так это в нем. – Я не говорил этих слов ещё не одной девушке, так что подумай, детка, хорошо?– Я подумаю, только больше никогда не называй меня деткой, Луи. Никогда, серьёзно.

Я пытаюсь казаться как можно более серьёзно, и как можно менее растроеной, потому что чувствую, как внутри что-то неприятно колит.Наверное от осознания того, что я никогда не смогу ответить ему согласием...А может в груди колит потому, что Гарри соврал по поводу меня, сказав, что мой отец не прилично богат и купил мне пропуск за кулисы? Ну а чего я хотела, чтобы он сказал, что я фанатика, которую он обнаружил в своей кровати, проснувшись сегодня утром, и которая утверждает, что очнулась за сотни тысяч километров от дома лишь потому, что загадала желание?Звучит как повод отправить Гарри Стайлса в психушку, разве нет?

– Ну а на вечеринку то поедешь? - Луи отвлекает меня от моих размышлений, и я хочу ответить, как вдруг слышу хриплый голос:

– Нет, мы не поедем, я обещал её отцу, что покажу ей окрестности города.

Каждый из нас троих: я, Роуз и Луи, выглядим так, словно нам объявили, что Земля на самом деле плоская, ну или ещё какую-нибудь чушь, в которую невозможно поверить.

– Что? - я и Роуз спрашиваем в унисон. Вот только мой голос звучит изумленно, а её в какой-то степени даже яростно.– Но ведь вас могут засянть папарацци, ты ведь этого не хочешь? - Роуз складывает руки на груди, и я отмечаю для себя, что у неё достаточно длинные ногти, чтобы исцарапать мне лицо до крови.– Мы сделаем это тихо, - Гарри не смотрит в её сторону, его глаза устремлены на меня, словно пытаются достичь тех потаенных уголков моей тёмной души, которые неизвестны даже мне. От этого взгляда кожа покрывается сотней мурашек и одновременно кажется, что я пылаю, как спичка.

– Ладно, - Луи убирает руку с моего плеча и улыбается мне, как мне кажется с жалостью. – Был рад познакомится, Эстер, надеюсь, ещё когда-нибудь увидимся.– Спасибо, Луи, – я улыбаюсь ему и хочу сказать, что он самый светлый человек во всей вселенной, но чья-то рука хватает мою, и меня оттаскивают от него.– Идём. – Это Гарри. Он буквально тащит меня к выходу из здания, и мне хочется упираться, но ему тяжело противостоять.Кожа, где его пальцы соприкасаются с моим запястьем, пылает, словно я засунула руку в раскаленную печь.

***

Пейзажы города проносятся за окном слишком стремительно, чтобы я могла разглядеть хоть что-то.С того самого момента, как я открыла глаза сегодня утром, меня не покидает чувство тяжести в области груди, словно мне на шею повеслили невидимый камень и теперь я хожу с ним, как идиотка.Мне хочется закричать во все горло, хотя бы о том, что водитель должен ехать чуточку медленнее или чтобы они хотя бы включили радио... В машине слишком тихо, до моих ушей доносится лишь умеренный звук мотора и дыхание Гарри, который сидит в непосредственной от меня близости. Я никогда не любила тишину, хотя бы потому что это означало, что все мои страхи и переживания окажутся у меня на слуху и мне придётся в себе копаться. А заниматься самоанализам, познанием собственной жизни – я ненавижу.

– Что не так, Эстер? - Гарри подает голос, и я бы поблагодарила его, если бы не обижалась так сильно.Ну, я не то чтобы обижалась, мне попросту противно ехать с ним в одной машине.

– Все великолепно, Гарри, - я говорю это с не прикрытой иронией, и мне бы хотелось сейчас видеть выражение его лица, но я игнорирую его присутствие с той самой минуты, как села в эту чёртову машину.

– А мне так не кажется, - я уверена, что он сейчас слегка прищуривает глаза, и эта мысль почти заставляет меня улыбнуться.– Очень проницательно, Гарри.– Эстер, в чем проблема? Пару минут назад ты...– В чем дело, Гарри? - Я не выдерживаю, взрываясь, словно и ждала этого момента весь день. Мне хочется обрушить на него поток слов, которые крутятся в моей голове, отравляя мне кровь и душу. – Серьёзно?! С чего бы начать? С того, что я – идиотка и чаще всего говорю то, что приводит мою задницу к подобным приключениям? Или может с того, как я проснулась утром в кровати с мужчиной за несколько тысяч километров от дома?..

Я все же удосвуживаю его взглядом, обнаруживая, что он действительно прищурил глаза и хмурится.

– Знаешь, не я загадывал это чёртово желание, не я положил тебя в свою кровать...– Ох, серьёзно? - Я часто начинаю моргать, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Это не тот человек, которого я хотела видеть, с кем хотела просыпаться в одной кровати. – Ты прав, не ты...

Я снова отворачиваюсь от него, и в салоне машины воцаряется тишина.Меня совсем не смущает присутствие водителя здесь, наверняка он достаточно хорошо знает человека, на которого работает, поэтому для него не новость то, какой он засранец.

– Эстер, я не это имел ввиду, - Гарри тяжело вздыхает. – Я лишь хотел сказать, что это ведь не моя вина, а ты сидишь и дуешься, словно это я перенес тебя по воздуху в свою кровать...– Ты прав, - я снова смотрю на него, чувствуя, как ком слез растворяется в волне подступившего гнева. – В этом ты не виноват. Но знаешь, что самое ужасное для меня за весь сегодняшний день?

Он молчит, выжидающе глядя мне в глаза. Его зелёные глаза внимательно изучают каждую частичку моего лица. Он сидит так близко, что я чувствую запах, что от него исходит, хочется раствориться в этом запаха и в его глазах.Возьми себя в руки, Файт!

– Я разочарована. В тебе, Гарри. - Он удивлённо вскидывает брови, его губы непроизвольно открываются, чтобы что-то сказать, но он молчит. – Я ожидала видеть не того, кто спокойно слушает, как кто-то оскорбляет его фанатов.

Гарри хмурится, и я отвожу взгляд. Мне нравится следить за тем, как каждая эмоция проявляется на его лице, я бы наблюдала за его лицом всю свою оставшуюся жизнь...Но обложка всегда отличается от содержания...

– Ты говоришь о том, что я сказал Роуз?– Точнее о том, чего ты ей не сказал! - Мне хочется кричать на него, когда я обнаруживаю лёгкую улыбку на его пухлых губах. – Ты не остановил её, не сказал, что он не права, что не имеет права выражаться так о тех, благодаря кому ты достиг этих высот... Я так... Так удивилась, так разочаровалась, что до сих пор не могу поверииь, что тот Гарри Стайлс, которого я видела через экран телефона и компьютера – это ты.– Эстер, - он слегка придвигается ко мне, и мне приходится задержать дыхание, чтобы мои лёгкие не выдали меня. – Слышала об Энн Твист?– Твоя мама? Ну, да, кто же о ней не слышал из тех, кто находится в фандоме?– Так вот, Эстер, эта женщина научила меня двум вещам: быть благодарным всем, кто что-то для меня делает и никогда не делать замечание одной женщине в присутствии другой, потому что это неким образом влияет на обоих.

Я открываю рот, чтобы что-то ответить, но тут же его закрываю, потому что, на самом деле на это ответить нечего.Тот факт, что он ничего не сказал Роуз, заключается лишь в том, что он воспитан слишком хорошо, чтобы опустить её в моём присутствии...Его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего, и мне хочется коснуться кожи на его щеке или провести пальцем по линии челюсти.

– Поверь, я люблю своих фанатов и безумно благодарен им, чему меня в главную очередь учила моя мама.

Я нервно сглатываю, когда он отстраняется, отводя взгляд к окну.

– А Роуз я скажу пару ласковых, так что ей больше точно не захочется говорить нечто подобного.– Извини, – я чувствую себя отвратительно из-за того, что на говорила ему.– Все нормально, я понимаю как это выглядело.– Почему мы едем обратно в отель? Ты даже не спросил хочу ли я сходить на вечеринку, ты не дал мне попрощаться с ребятами, а вероятность того, что я их ещё увижу равняется нулю.– Боже, ты прекратишь обвинять меня во всем на свете, ну или хотя бы дай мне небольшую передышку, мне так будет легче от тебя отбиваться - он оборачивается ко мне с явным раздражением на лице.– Если бы ты сразу пояснял свои странные действия, возможно я бы не оказывалась под влиянием предубеждения, - мы смотрим друг на друга, не моргая: зелёные глаза против карих.

– Даже не знаю нужно ли это говорить, но ты первая, кто недоволен тем, что я предпочитаю её общество вечеринке.– Ну я ведь не из числа тех девушек, кого ты выбрал, чтобы по развлечься и... - Я осекаюсь, когда он ухмыляется. – Ведь нет, правда?– Кто знает, Эстер, – он подмигивает мне, улыбаясь, и где-то внутри меня растёт непреодолимое желание врезать ему, такое сильное, что даже рука чешется.

– Мы знакомы меньше суток, а меня уже раздражает почти все, что ты делаешь и говоришь, Гарри.– Вот за этим я и увел тебя оттуда. – Он становится более серьёзным. – Я понимаю, что весь день сегодня выглядел и вел себя, как полный засранец, знаю, что произвёл плохое впечатление, но такой у меня характер. Такой Гарри Стайлс на самом деле. Вежливый, благородный, любящий, любимый, но заносчивый, самоуверенный и почти нелюдимый.– Ты забыл – диктатор. - Я усмехаюсь, складывая руки на груди.– Я – диктатор?– О, да. Самый настоящий, ты не представляешь как звучит твой голос, когда ты велишь что-то кому-то сделать или наоборот не делать. Тебе бы воины разжигать или в президенты идти.– И это вторая причина почему я хотел остаться с тобой наедине. Ты первый человек, который может сказать мне все, глядя прямо в глаза. Мне нужно знать как я выгляжу в глазах других людей и что мне сделать, чтобы не выглядеть так или выглядеть лучше.

– Быть твоим консультантом в том, чтобы понравиться фанатам? - он кивает на мой риторический вопрос. – Но Гарри, проблема в том, что фанаты итак любят тебя таким, какой ты есть. Они принимают тебя за то, что ты принимаешь их. Ты не представляешь сколько делаешь для своих фанатов просто выходя на сцену и открывая рот, что уж говорить обо всем другом. – Но я хочу большего. Хочу соответствовать их представлениям на все сто процентов, понимаешь? Я улетаю через четыре часа, ты должна рассказать что любят фанаты, что им не нравится и почему, и самое главное, как это исправить...

Я смотрю на него, не увереная, что после того, как расскажу ему все прелести фандома Дирекшионеров, он сможет спокойно смотреть в толпу фанатов.Почему?Да потому что этот фандом самый безбашенный из всех, что есть на сегодняшний день, кто бы что не говорил.И мне нравится перспектива проговорить с Гарри на протяжении 4 часов, мне нравится смотреть на него и видеть, что он слушает меня внимательно и нравится, что я вижу каждую эмоцию, которую он испытывает от услышанного, так что я с охотой соглашаюсь.

***********Тутутуту!Я живаааа, йоу🙈Как ваши делишки, людишки? Где ваши отзывы, актив?Меня давно не было? Но посмотрите на эту огрооомную главу, я потратила на неё не мало времени, так что боготворите меня.ЖДУ ОТЗЫВОВ. ОТ КАЖДОГО, КТО ПРОЧТЕТ ЭТО. Я ДОЛЖНА ЗНАТЬ СТОИТ ЛИ ВООБЩЕ ПРОДОЛЖАТЬ.Хотя я итак продолжу, даже если вам не нравится лоль.Ну а что? Куда мне потом девать идею, она ж охриненная!(Сам себя не похвалишь – никто не похвалит)Эх, ладно. У меня скоро зачёты и экзамены, первая сессия в моей жизни, ух как волнительнооо.Удачи всем 🌼💙И мне и вамЛюблю каждого 💝🌈М.👻