Глава 9

Хан проснулся от странных звуков, которые издавал Тэхён. Он открыл глаза и увидел рядом с собой парня, втыкающего в одну точку и перекатывающегося с места на место, держа руки на ступнях, как неваляшка. Эти звуки были похожи на смесь крика, свиста и смеха. Даже страшновато както. — Тэхён, всё нормально? — спросил Джисон и постучал его по плечу. Тэхён успокоился и посмотрел на него, а потом заулыбался. — Чего? — У тебя синяк красивый. — Спасибо?… Так, ладно. Где все? — В тюрьме. — Где? — Там, где заключённых держат. Хан понял, что он говорил об изоляторе, поэтому вылез из мешка и зашагал к выходу из магазина. Тело ужасно болело из-за ночных побоев, а ощущение синяка и застывшей крови на лице не давало ему покоя. Джисон незаметно проскользнул мимо парней, которые стояли возле изолятора, и побежал в туалет, игнорируя боль в рёбрах. — А ты что делаешь? — спросил Бан Чан у Чанбина, когда тот достал из сумки много баночек с кровью. — Во-первых, надо вас покормить, а во-вторых, проверить, какая кровь более вызывающая для твоей группы. — Четвёртой же не осталось, — вступил Хёнджин. — Или нет? — Вот вам это и нужно выяснить. Двое не знают свою группу, а вы скажете, у кого какая. — И как же ты поймёшь, чью даёшь? Они же не подписаны. — Видишь? — Со повернул баночку и показал символ, нарисованный на скотче. — Я каждого так обозначил. Кроме меня символы никто не знает, так что за конфиденциальность не беспокойтесь. Чан, ты первый. Феликс подготовил пистолет, а Хёнджин, привязанный верёвкой, повернул голову и стал наблюдать за ними. Бан Чан, почему-то, не был привязан. — Первая, — она принадлежала Субину. Бан Чан понюхал содержимое банки и зашмыгал носом. Его зрачки уменьшились, мешки заметно потемнели, но приступ не начался. К ней он, видимо, был равнодушен.— Минхо, пишешь? — Да, — ответил парень, сидевший в дальнем углу. Чанбин решил, что мог доверить свой заветный дневник только ему, поэтому попросил делать записи, чем раньше занимался Чан. — Вторая, — сказал её владелец. Реакция была более интересная. На шее Бан Чана вздулись вены, он начал тяжело дышать, а зрачки уменьшились сильнее, чем в прошлый раз. Чанбин успел закрыть банку раньше, чем начался приступ. — Третья. Феликс стал внимательнее, ведь кровь принадлежала ему. Реакция была идентична предыдущей. — Так, на этом зафиксированные образцы кончились. Вам нужно определить группу у этих, — он приготовил две последние баночки. Первая из них принадлежала Тэхёну. Сначала понюхал Бан Чан, а за ним Хёнджин. У обоих уменьшились зрачки до размера горошины, пятна на лице покраснели, а капилляры стали более яркими. Чанбин закрутил крышку и стал ждать, когда парни придут в себя. — Вторая. — Отрицательная, — дополнил Хёнджин. Оставалась последняя. Чанбин только открутил крышку и начался хаос. Хёнджин, скованный верёвкой, начал рычать и орать во всё горло, а его внешние показатели действительно устрашали. Глаза полностью почернели. Чанбин не знал, как организм мутировал данным образом, но радужка увеличилась и расплылась по всему глазу так, что даже раскрасневшихся капилляров не было видно. С Чаном произошло то же самое. Он не был привязан, поэтому Чанбин даже стал бояться. Не зря. Он набросился на него и насел сверху, прижал руки к полу и стал смотреть на друга, по-маньячески улыбаясь во весь рот. Через секунду Минхо уже был рядом и ударил Чана ногой, сумев спихнуть с Чанбина. В его руках был нож. Минхо прижал его к полу и сделал надрез на руке, после чего Бан Чан заорал во всё горло. К нему подключился Хёнджин. Феликс и Хо отошли в сторону, закрыли собой Чанбина, спрятавшегося в углу, и ждали. Приступ у обоих закончился через две минуты. Хван и Бан Чан больше не были похожи на зверей, их глаза стали нормальными, а вопль сменился на отдышку. — Всё? — спросил Субин, стоявший за стеклом. Чан кивнул. — И что это было, блять?! — спросил Минхо, когда они подошли к заражённым. Хёнджин и Бан Чан переглянулись, будто обменявшись информацией, синхронно вздохнули и поняли, что не ошиблись. — Золотая. Минхо и Феликс ничего не поняли, а Чанбин раскрыл рот от шока.— Чего? — Золотая, — повторил Чан. — Так ещё и четвёртая. У неё резуса нет. — Ахуеть… С такой кровью экспериментировать было нельзя. Чанбин оставил им две баночки, которые заражённые выбрали сами, вышел из изолятора и Феликс, покинувший его последним, начал вешать цепи. — Ты почему так удивился? — спросил Тэхён. — Золотая кровь ну очень редкая. И её обладателям хуёво живётся, если честно. — Почему? — Донора сложно найти. Чанбин не стал говорить Бомгю, что именно он был носителем этой группы, чтобы лишний раз не пугать его. Планировал сделать это чуть позже. Они вернулись в магазин. Субин катал Бомгю на спине, пытаясь не задевать ногу, а тот кричал как ковбой. Видимо, отсутствие его конечности волновало всех, кроме самого Гю. Тэхён сидел один и улыбался, смотря в пустоту. Жалко его. Тэхён играл в гляделки с Каем, который сидел перед ним, поджав колени к груди. — Тэ, Тэ, — повторял Субин, потряхивая его плечо. — Ау… Поговори со мной, пожалуйста. Он медленно повернул голову и устремил невинный взгляд на друга. Казалось, что Субин был готов заплакать. — Ты чем сейчас занимался? — Играл. В гляделки. — С Каем? Он кивнул, а надежды Субина на возвращение здравого мышления Тэхёна окончательно разрушились. Он сел рядом с ним и положил голову на плечо друга. Субин не знал, что будет дальше, и это пугало. Он даже не мог быть уверен в том, что Тэхён узнает его следующим утром. — Ты не видел Джисона? — спросил Минхо, сев на корточки рядом с Тэхёном. — Джисона? — протянул он. — Да. — Видел. Утром. Минут двадцать семь назад. — А куда он пошёл?— Не знаю. — Подумай хорошенько, пожалуйста. С ним приходилось говорить как с ребёнком. Наверное, тараканы в голове Тэхёна и вправду превращали его в пятилетнего мальчика, не умеющего здраво мыслить. — У него на лице синяк был. И царапин много. Минхо, как и все остальные, не на шутку перепугался. — Я поищу его, — сказал Хо и уже собирался пойти к выходу из магазина, но Феликс перегородил ему дорогу. — Чего тебе? — Нахрена его искать? Сам дорогу не найдёт? — С ним, наверное, что-то случилось. А если ему помощь нужна? — Это тебе помощь нужна. Салага, блять… Минхо даже с места сдвинуться не смог. Он схватил за руку Ликса и сильно сжал, впившись в неё ногтями, но тот и не моргнул. Было больно, но терпимо. — Чё сказал?! Повтори! — А ты с первого раза уже не слышишь, да? — Ты берега попутал? Не забывай, с кем разговариваешь, щенок, блять. Остальные молча наблюдали за ними и не осмелились вступиться. Бомгю хотелось достать попкорн из кармана и начать чавкать на весь магазин. — А как мне ещё тебя называть, если ты стал тряпкой? — Чего?… — искренне удивился Минхо и слегка ослабил хватку. — Ты расслабился. Куда делся твой армейский… — Ты заебал, — тяжело вздохнул Хо и отпустил его руку. — Феликс, блять, мы уже не в той кутузке, в которой провели десять грёбаных лет! Ты можешь думать о настоящем, а не о прошлом? — Об этом я и говорю. Ты расслабился. — Да пошёл ты… Минхо побежал искать Хана, а Феликс и все остальные провожали его взглядом. — Он даже не ударил. — Это плохо?— Плохо, — ответил он Чанбину. — В бабу превращается. Первым делом Минхо начал осматривать магазины, которые попадались ему на пути, но Джисона нигде не было. Он решил посмотреть в туалете. Хо зашёл внутрь и тут же увидел свою потеряшку, выдохнул. Но Хан, почему-то, опустил голову вниз, чтобы его лицо не отражалось в зеркале. — Сердечник, я тебя вижу, если что. — Я знаю. — Ты чего прятался-то? Не представляешь, чего я себе успел надумать. — Ничего. Всё хорошо. — Понятно, по-хорошему не хотим, значит… Уже через секунду Джисон смеялся во весь голос из-за щекотки. Он пытался отбиться, но Минхо схватил его за торс и оторвал ноги парня от земли, а потом повернул лицом к себе. Хо положил пальцы на его подбородок и стал рассматривать ссадины, тяжело вздыхая. — Ну хватит уже… — Кто? — Угадай. — Ясно. А за что хоть? И когда? — Ночью, когда ты уже спал. Феликс сказал мне отстать от тебя, потому что я убиваю в тебе этот… Как его там? — Военный дух? — Да, что-то такое. Потом вскрылась вся правда и я остался без лица. И без ребра, кажется. — Сломал?! — вытаращил глаза Минхо и уже хотел поднять кофту Джисона, чтобы посмотреть, но тот остановил его. — Э-э… — Да нормально всё, просто ушиб. Что ты сразу руки тянешь? — посмеялся он. — По привычке. — Только не говори, что умеешь на вид определять переломы. — Ладно, не скажу. — Ахуеть… — Так, это сейчас неважно. Куда он бил? — Сначала в глаз, потом по животу с колена, ещё на пол повалил. Я не помню, если честно. И вообще, я не хочу жаловаться на него, будто ребёнок своей маме. — Ты не жалуешься, я сам спросил. Ладно, я пошёл. — Куда? — К Феликсу. Пора напомнить этому пиздюку его место. Джисон пошёл вслед за ним. Всю дорогу он умолял Минхо не перегибать палку, в глубине души надеясь, что он убьёт Ликса. Необязательно кулаками, можно и словами. Они разминулись возле детского магазина, где Бомгю учился кататься на скейте в сидячем положении под контролем Субина. Хану не удалось избежать расспросов по поводу синяка и ссадин, а достойной отмазки он придумать не смог, поэтому пообещал рассказать всё позже. Джисон нашёл верёвку в строительном магазине и предложил Бомгю кое-что более интересное, чем падение со скейта. Он сложил верёвку напополам, взялся за один конец, а второй вручил Субину. Они вдвоём побежали вперёд, а Гю, который ехал за ними, радостно кричал и просил прибавить газу. Минхо прокашлялся, чтобы привлечь внимание Феликса, читающего книгу на диванчике. Он искал его на протяжении пяти минут, пытался допросить Тэхёна, но в итоге пришлось поговорить с ним о медведях. Ликс пошёл в книжный после того, как Хо отправился на поиски Джисона, чтобы случайно не пересечься с ними и не увидеть вдвоём. Противно. — Что? Вместо ответа Феликс с размаха получил по лицу. Он упал обратно на диван и приложил ладонь к щеке, но не успел опомниться, как Минхо ударил во второй раз. Вывести его из строя определённо получилось. Хо схватил его за плечо и с грохотом повалил на пол, перевернул на спину и врезал по челюсти с ноги. Феликс приподнялся на трясущихся руках, чтобы сплюнуть кровь, но снова примкнул всем телом к холодной плитке, почувствовав ужасную боль в позвоночнике, куда три раза подряд ударил Минхо. Ликс развалился на полу и застонал от боли, вертя головой в разные стороны, а Хо посмотрел на него сверху вниз и, с отвращением посмотрев на брата, харкнул в лицо. — Подонок. У Феликса даже не было сил на то, чтобы как-то ответить. Он кое-как дополз до дивана, сплюнул кровь на пол и, тяжело дыша, стал приходить в себя. Минхо направлялся на место ночлега, поправляя штаны на ходу, и увидел Чанбина, бегущего к нему. — Я грохот слышал, всё нормально? — Нормально. — А костяшки почему красные? Он обернулся, указав взглядом на книжный.— У Феликса спроси. — Погоди. Ты его… — Я же сказал у него спросить. — Да что ж вы за люди такие… Чанбин добежал до книжного за несколько секунд. Он нашёл взглядом Феликса, разлагающегося на диване, подошёл к нему и сел на ручку дивана. — Ахуеть… — Что? Добивать отправили? — Нет, просто… Блять, я просто в шоке. Это ненормально, когда родные братья друг друга до потери пульса избивают. — Мы, судя по твоим словам, вообще мало чем на нормальных похожи, — слабо улыбнулся Феликс. — Зачем пришёл-то? — Помочь. — Не надо. Щас полежу и пройдёт. — Синяки не так заживают. Пойдём, я обработаю. Чанбин взвалил его на своё плечо и потащил к спортивному магазину. Все парни были в детском и развлекали Бомгю, даже смогли уговорить Тэхёна пойти с ними. Чанбин открыл дверь в подсобку, усадил Феликса на стул и полез за аптечкой. Он долго отнекивался и говорил, что сам справится, но Со всё-таки удалось взять контроль над процессом в свои руки. — Как так вышло-то? — спросил он, смачивая ватку перекисью. — Просто пришёл и избил. — За что? Феликсу даже говорить об этом было мерзко. — Сделал со мной то же, что я с сердечником. — Ты Джисона избил? — Да, — он слегка сморщился, когда ватка коснулась ссадины на щеке. — Он делает из Минхо тряпку, потому что… Блять, мне даже произносить это противно. — Он втюрился в него, что ли? Ликс кивнул.— А Минхо, как я понимаю, отвечает взаимностью. — Да. Только до него ещё не дошло. Даже я уже понял. — И что собираешься делать? — Если хоть раз увижу, как они обжимаются, то Минхо не жить. Он даже сопротивляться не будет. — Это ещё почему? — Потому что у нас так принято. Мы с ним вместе принимали участие в избиении пидоров, так что он не имеет права избежать этого. — Ошалеть… — вздохнул Чанбин и начал убирать остатки ваты и перекись в аптечку. — Я вас никогда не пойму. — У нас сейчас не та обстановка, чтобы любовными вопросами заниматься. Надо выбить из него эту дурь. Вот когда выберемся, пусть занимается всем, чем хочет. Феликс был уверен, что Минхо сможет выжить. А если выживет он, значит, выживет ещё и Джисон. Хо ведь от него и на метр не отходит. *** Феликс решил остаться и распределить еду, а Чанбин в это время пошёл за остальными. Они довезли Бомгю на его колеснице, расселись по местам и начали есть. Джисон кое-как смог сдержать улыбку, когда увидел разукрашенное лицо Феликса. Он посмотрел на Минхо и благодарно кивнул, тот сделал то же самое. Остальные смотрели на этих двоих и не понимали, что пропустили, пока занимались своими делами. — А что прои… — Нет, — перебил Субина Феликс, распечатывая упаковку с чипсами. — Понял. — Ты же утром без синяков был, — всё-таки не сдержался Бомгю. — Значит, вы с Джисоном не дрались? — Нет, — коротко ответил Хан. — А как это тогда… — У тебя вторая нога лишняя?! — Фу, псих, — в шутку фыркнул Гю и откусил батончик. — Мне просто интересно. — Зуб за зуб, — вступил Минхо. — Теперь думай.Феликс посмотрел на Хо с такой яростью в глазах, что чуть не прожёг в нём дыру. Потом этот взгляд перешёл на Джисона, который опять сидел рядом с ним. Наверное, Ликса никто так не бесил, как этот смазливый сердечник. — Кстати, насчёт той крови, из-за которой Чан и Хёнджин с катушек слетели, — решил перевести тему Бомгю. — Она ведь либо моя, либо Тэхёнова? — Да. — А чья? — Я не буду говорить. Золотая кровь и так считается самой лучшей у заражённых, а она ещё и четвёртой группы. Если кто-то заразится, то сразу же на этого человека налетит. Как было с Чонином. — Слушай, в любом случае налетят на меня, — Гю поднял вверх отрубленную ногу. — От меня же несёт за три километра. — Я не скажу. В разговор решил вступить Субин. — А заражённые могут охотиться на свою группу? — Они обычно так и делают. Если не находят кого-то с четвёртой или золотой, то пожирают людей с той же группой, что и у них. Некоторые даже только этому предпочтение отдают. — Бойся меня, — сказал он Джисону, улыбнувшись. — Брат по крови. — Посмотрим, кто кого первым сожрёт, — в ответ улыбнулся Хан. Феликс всё время не сводил глаз с Минхо и Хана. Они сидели слишком близко. Джисон поделился с ним шоколадкой, Хо отдал ему половину пачки сухарей, но Ликсу стало хуёво в тот момент, когда старший закинул руку на плечо сердечника. Он решил, что если увидит кое-что похуже, то точно выбьет из Минхо всю дурь. — Ты куда? — спросил Хо, когда Джисон поднялся на ноги. — На крышу, хочу воздухом подышать. — Ты не доел. — Не сдохнет, — фыркнул Феликс, но потом заткнулся, поймав на себе грозный взгляд старшего. Минхо тоже поднялся с пола и поправил ремень, а потом пошёл вслед за Джисоном. — А ты-то куда? — С тобой.— Ты за мной как собачка бегать будешь? — усмехнулся Хан. — Зачем? — Хочу. Джисон чуть не взорвался от счастья, но вместо того, чтобы разлететься на кусочки и рассыпаться во все стороны, просто сказал: «Ну пойдём». Феликс изо всех сил сжал алюминиевую банку из-под колы и задышал как бык. Бесит, бесит, бесит! — Ты чего? — спросил Чанбин, сидящий рядом. — Они же просто на крышу пошли. — Знаю я, зачем они туда пошли… — Да ладно тебе, Ликси, не драматизируй, — пожал плечами Бомгю. — Как? — Что? — перепугался Гю. — Как ты меня назвал? — Чего это ты? — Как ты меня назвал? — повторил он. — Ликси… Что, нельзя было, да? Он смутился. Его никто так не называл. Только мама. — Я просто не привык. — Тебя никогда ласково не называли? — с ноткой жалости в голосе спросил Субин. Феликс помотал головой в разные стороны. Хотя, а чего ещё стоило ожидать? С самого детства к нему обращались по фамилии, а чтобы не спутать с Минхо, называли «Ли младший». Первое время ребята из отряда даже не знали его имени. Джисон свесил ноги с крыши и замотал ими в разные стороны. Он старался не смотреть вниз, чтобы случайно не увидеть тела погибших, поэтому устремил взгляд на небо. Минхо же поступил с точностью до наоборот. Он смотрел на асфальт и оценивал, как быстро разлагались тела. От Ёнджуна остался только скелет. Печальное зрелище. Минхо винил себя каждый раз, смотря туда, и просил прощения за то, что не смог защитить их. Только делал это без слов — говорил про себя. — Минхо, почему ты постоянно там же, где и я? — В смысле? — Ну… Сегодня я убежал в туалет, чтобы вы не увидели моё разукрашенное лицо, а ты был единственным, кто пришёл. — Просто беспокоился. — Почему? — Что значит «почему»? Я за всех вас беспокоюсь. — И готов каждому из нас сделать искусственное дыхание? Я всё знаю, мне Феликс рассказал. И я прекрасно знаю, что ты брезгаешь такими гомиками как я. Минхо сел рядом с ним и опрокинул голову назад. Неловко как-то. — Теперь не брезгаю. — И когда перестал? — Когда Сынмин сказал, что ты в меня втрескался. Даже как-то приятно было это услышать, что ли… Короче, не ебу, как это чувство называется, но ты меня понял. Довольно романтично для того, кто всю жизнь провёл в армии. — Приятно говоришь? — ухмыльнулся Хан. — И как же это выразилось? — Хватит меня пытать. — Я просто задал вопрос. — Ну, я не знаю… Мне будто ножик в живот вонзили. — Чего?… — Чувство приятное такое, но в то же время странное. Будто в животе что-то появилось. — Это «бабочки в животе» называется… — Я бабочек не ел. Только червей. Живых. — Ага… А зачем, собственно? — Наказали так. Я в тот день засмеялся в строю, когда Хёнджин пошутил. Короче, вместе червяков хавали. — Я в ахуе. Несмотря на то, что Хо поделился с ним такой мерзкой историей, ответить на вопрос у него всё-таки получилось. Осталось выпытать то, о чём Хан уже догадался. — Минхо, скажи честно, я не зря рассчитываю на взаимность? — А?— Мои чувства взаимны? Он растерялся. Как можно ответить на такой вопрос, если ты не понимаешь свои чувства? — Это исходя из того, что считать взаимностью. — То есть? — Да я сам ничего не понимаю. Могу сказать одно — мне не похуй на тебя. Нет, не так. Ты мне важен, очень. И я не хочу, чтобы ты сдох. — Ты прям романтик, — засмеялся Джисон. — А если чуть глубже копнуть? — Слушай, хватит меня допрашивать. Я не знаю, что отвечать. — Знаешь ведь, просто принимать не хочешь. Хан был прав. Минхо понимал, что чувствовал, но не хотел мириться с этим. Он всегда презирал любовь однополых, принимал непосредственное участие в расправе с ними, а теперь сам стал таким же. Его тошнило от самого себя. — Да, я просто не хочу это принимать! — психанул Минхо и резко вскочил на ноги, спустился с выступа и схватился за голову руками. — Я не тупой, просто пытался оттолкнуть всё это, чтобы не противоречить своим же принципам. Да и не любил я никого, поэтому ни в чём не уверен. В кадетке меня ставили в пример, пускай и частенько наказывали, но всё же… — Минхо, нет больше никакой кадетки. Там был военный режим, и ты это прекрасно знаешь. — А у нас сейчас какой, если не военный? — У нас вообще нет режима. Минхо, просто отпусти прошлое и осознай, что сейчас началась другая жизнь. Тебя больше никто не контролирует, прими то, что ты наконец-то свободен. Ты больше не обязан загонять себя в рамки, скрывать свои эмоции и чувства. Просто живи, пожалуйста. Я бы всё отдал, чтобы ты смог показать себя настоящего. — Я только тебе и показываю… — А Феликс? — Нет. Он не принимает меня. Пробовал уже. — Как это? — Один раз в кадетке у нас появилось свободное время, что случалось крайне редко. Мы с ним сидели в комнате, а Хёнджин убежал к соседям, чтобы поболтать с ними. Тогда у наставников совещание было, так что за нами не следили. Я хотел поговорить с ним о чём-то отвлечённом от тренировок, но создавалось ощущение, будто я со стеной общался. Я спросил его про настроение, а Феликс просто проигнорил. Потом поинтересовался его моральным состоянием в целом, а он ответил: «Тебе чё от меня надо? Отъебись и не мешай». Феликс просто в потолок смотрел. Ему это было интереснее, чем разговор со мной. Я попытался ещё разок и начал говорить про ситуацию, произошедшую во время учений: Джея чуть с головой в песок не закопали, когда мы пробовали сидеть в окопах. Феликс просто послал меня и сказал завалить ебало. Как-то так. — Подойди. — Зачем? — Просто подойди. Как только Хан спустился с выступа, то сразу же обнял его так крепко, как только мог. Минхо — человек, который просто хотел почувствовать себя нужным, пытался сблизиться с его единственным родным человеком, но в итоге был вынужден скрывать свои чувства, чтобы «не надоедать» и соответствовать своему статусу хладнокровного командира. — Ты там опять плачешь? — прыснул смешок Хо, поняв, что Джисон уткнулся в его плечо. — Нет. Просто всё это несправедливо. — Почему? — Да потому что, — Джисон отстранился от него и отвёл взгляд в сторону. — Ты такой хороший, а этого никто не видит и не ценит. — Так никто и не может увидеть, я же не показываю. — Мне же показал. — Ты — не все. Ну скажи ты уже, что я тоже тебе нравлюсь! У тебя же на лбу написано! Пришлось брать процесс в свои руки. Минхо молчал как партизан. — Наводить тебя на мысль, как я понимаю, бесполезно… Короче, спрошу прямо. Я тебе нравлюсь? — А… Блин. А как это? — Что? — Знал бы я, что это такое. Когда говорил, что пытался что-то оттолкнуть, то имел ввиду желание общаться с тобой. Сейчас я вообще ничего не понимаю. Ну, хотя бы не послал. Продолжаем. И продолжение было интересно не только Джисону, но ещё и Феликсу, который прятался за столбом уже на протяжении пяти минут. Его воротило от всей этой сопливости. Минхо был таким… искренним, что ли? Настоящим. Но в то же время Феликс винил себя за то, что не ценил попытки брата вести себя с ним точно так же. Он напрочь забыл про ситуацию, произошедшую в кадетке, а вспомнил о ней только благодаря рассказу Хо. Спустя несколько минут, которые Джисон посвятил помощи Минхо в понимании его чувств, он наконец-то добился этой фразы: — Нравишься, походу… Феликс еле сдержал рвотный рефлекс. Ему хотелось прямо сейчас выйти из своего укрытия и сбросить этих двоих с крыши. Джисон чуть не заплакал от счастья. Он закрыл лицо руками и отвернулся в сторону, чтобы перевести дух. Хан просто надеялся, что не заставил бедного Минхо, ничего не понимающего в любви, поверить в то, что он и вправду ему нравился. Но сомнения рассеялись, когда он почувствовал, как Хо обнял его со спины и начал покачиваться в разные стороны, а потом мимолётно поцеловал в шею. Он делал это впервые. — Ну ты чего? — спросил Хо, когда увидел, что по щеке Джисона всё же стекла слеза. — Расстроился, что ли? — Это от счастья, придурок, — улыбнулся он и смахнул горячую каплю с щеки. — Мне просто было страшно, что я не успею услышать эти слова. Боялся, что умру раньше. И даже… блять, — Хан снова заплакал. — В тот день, когда у меня остановилось сердце и я ещё что-то понимал, то думал об этом. — Так, отставить мысли от смерти, — Хо прижался ещё крепче и спустил руки с плеч Джисона на его талию. — Теперь я точно не позволю тебе коньки отбросить. Он повернул его лицом к себе и начал вытирать слёзы парня, которые лились водопадом. Даже во время клинической смерти Хан не переставал думать о нём. — Всё хорошо? — спросил Минхо, когда тот всхлипнул в последний раз. — Да-да, всё нормально. Минхо смотрел на него и с каждой секундой всё сильнее убеждался в том, что и вправду полюбил Хана, хотел всегда быть рядом и защищать его, не позволять волноваться, чтобы сердце не болело, обнимать его и даже делать то, чего он раньше никогда не пробовал. Безумно хотелось поцеловать Хана. Но как? Джисон тоже хотел поцеловать его, поэтому решил не медлить. Он положил руку на плечо Минхо и потянулся к губам парня, коснулся их и почувствовал сладковато-шоколадный привкус. Но Хо не делал ровным счётом ничего и оставался неподвижен. — Ты чего? — спросил он, когда Хан отстранился от него и опустил голову вниз. — Тебе не нравится? — Нет-нет, нравится, — протараторил он, — очень нравится.— Тогда почему никак не взаимодействуешь? Минхо даже стало стыдно. — Так я не умею… Джисон расплылся в улыбке от умиления. Он ещё никогда не видел Хо таким растерянным. — Представь, что чупик сосёшь, — это была первая ассоциация, пришедшая ему в голову. — Что сосу? — Чупик. Ну, чупа-чупс. — Это что? Хан выпал. — Да ну… Ты даже до кадетки его ни разу не пробовал? — Нет. — Бедолага. Тогда просто попробуй подключиться к процессу. Только не кусай. — Люди кусают во время этого? — Многие, но я не люблю. — Я постараюсь не сожрать тебя. — Было бы славно. Они попробовали снова. Джисон примкнул к его губам и начал целовать, положив руку на шею Минхо. Тот просто пытался понять, как правильно включиться и не покусать Хана, ведь очень хотелось. Хо обхватил его нижнюю губу своими и осознал, почему парни из его кадетки делали это. Безумно приятно чувствовать, что любимый человек целиком и полностью принадлежит только тебе. Минхо не хотел, чтобы это заканчивалось. Он хотел, чтобы это продолжалось целую вечность, чтобы он в любой момент своей жизни мог подойти к Джисону и начать целовать его до момента, пока в лёгких не закончится кислород. Феликс не знал, куда деть свою агрессию. Хан испортил Минхо. Он убил в нём всю стойкость, хладнокровие и вынужденную жестокость, которые были необходимы в их ситуации. Теперь мысли Хо были заполнены не выживанием, а Джисоном, которого Ликс ненавидел всем своим сердцем. — Пошли? Надо проверить, не сломал ли что-то Бомгю. — Вторую ногу, в лучшем случае, — улыбнулся Минхо. — Пойдём. Они направились к выходу, но взгляд Хана пал на фигуру, стоящую в тени столба. Он прищурился и увидел блеск армейской пряжки. Пизда. — Феликс? Он вышел из своего укрытия, сложив руки на груди. Феликс зашагал к ним, а Минхо понял, что своей участи ему не избежать. — Джисон, иди, — сказал Хо, не смотря на него. — Зачем? — Нам поговорить надо. Наедине. Хан кивнул и решил, что перечить Феликсу было бессмысленно. Пробовал уже. Он закрыл за собой дверь, но решил оставаться неподалёку, поэтому сел возле небольшой лесенки и стал ждать. — Ну? — И давно ты решил педиком стать? — Извини, у тебя забыл спросить, — прыснул смешок Хо. — Мне вот вообще не до смеха. — Я знаю, как ты со мной «поговорить» хочешь. Минхо сделал шаг назад и развёл руками в стороны, приготовившись. — Реально его… любишь? — сквозь противный ком в горле произнёс Феликс, ещё надеясь получить отрицательный ответ. — Да, — вздохнул. — Начинай. В глубине души Минхо надеялся, что в Феликсе всё-таки было что-то человеческое, но эти надежды рухнули вместе с ним на кровлю после удара в живот. Больно. Но возникать нельзя. Ликс с размаха ноги ударил по лицу и Минхо тут же почувствовал во рту привкус железа. Удар кулаком, ещё один, а за ними — по челюсти армейским ботинком. — Что, пидорас, уже вырубаешься? — спросил Феликс, приподняв его за лямку чёрной майки. — Терпи. — Терплю… — сказал он и сплюнул кровь. — Только посмей сознание потерять. Феликс швырнул его и Хо ударился головой об пол. В ушах ужасно звенело, а сил не осталось даже на то, чтобы повертеть головой. Ликс нанёс ещё три удара по лицу, один — по шее, а в конце со всей силы наступил на живот, чем вызвал у Минхо вскрик и приступ надрывистого кашля. — Поднимайся.Он ничего не ответил. — Поднимайся, мразь. Но Хо просто не слышал его. В ушах звенело слишком сильно. Феликс харкнул в сторону и, пересилив себя, протянул руку, чтобы помочь Хо подняться. Ему было противно даже прикасаться к Минхо, если речь шла не об избиении. Парень коекак встал на ноги и снова сплюнул кровь. — Я понимаю, что выбить всю эту хуйню из тебя не вышло, но сам ведь знаешь, что так принято. Он кивнул. — Всё, вали отсюда. Смотреть на тебя противно. Минхо вывалился из двери и сразу же зашагал к туалету, не заметив Джисона, сидящего возле входа на крышу. Он кричал его имя и шёл следом, но тот не слышал. Феликс ни капли не сжалился над ним, наоборот, ввалил в три, а то и в четыре раза сильнее, чем парням из кадетки. Минхо залетел в туалет и посмотрелся в зеркало, сразу же опустил голову и начал крутить вентиль крана, но услышал лишь кряхтение. Он совсем забыл, что воду уже давно отключили. Хо прислонился спиной к холодной стене и сполз по ней вниз. В туалет забежал Джисон. Он даже слово выдавить из себя не смог. Хан не узнал его из-за количества крови на лице. — Это… Как?… Это Феликс сделал?! Минхо кивнул. Шум в ушах немного стих и он слышал не только себя, но ещё и Джисона. — Не делай ничего. Всё равно не сможешь. — Но зачем?! Зачем он это сделал?! — Так принято. Было. Феликс до сих пор мысленно в кадетке, так что придерживается её порядков. Там всех гомиков избивали. Хан помог ему подняться, взвалив старшего на своё плечо, и они пошли к лестнице, чтобы вернуться на второй этаж. Феликс уже ушёл вниз, чтобы лишний раз не пересечься с ними. Все парни сидели в магазине спорттоваров, так что им удалось проскочить незамеченными. Джисон распахнул дверь в туалет и посадил Хо на пол, наполнил ковшик водой и начал смывать кровь с его лица. — Я сам. — Сиди уже, — прыснул он и смочил несколько бумажных полотенец. — Надо будет обработать. Попросим аптечку у Чанбина. — Не надо. — Я тебя щас добью.Джисон закончил проводить водные процедуры и они направились к остальным. При их появлении картина выглядела так: Бомгю широко раскрыл веки и рот, став похожим на пучеглазую игрушку; Тэхён начал пилить Минхо взглядом; Чанбин выронил из рук стаканчик с водой; Субин вскрикнул от испуга; Феликс самодовольно рассматривал разукрашенное лицо брата. — Чанбин, обработай его, — сказал Джисон и вручил ему Минхо, словно вещь. — Три избиения за два дня? Вы серьёзно?… — За день, — подправил Бомгю. — Джисона ночью отымели. Чанбин повёл Хо в подсобку, а Джисон сел рядом с Бомгю и пытался игнорировать Феликса, таращащегося на него. — Эй, пидорас, — свистнул он в сторону Хана. — Понравилось? — Что? — Как «что»? Понимать, что человека испортил. — Чего? — высоко поднял брови Бомгю и посмотрел на обоих. — Ты-то кого сломал? — Никого. Просто Феликс живёт по военным правилам двадцатого века. — В смысле? — Для слабоумных объясняю, — прокашлялся Феликс. — Джисон, он же сердечник, он же пидр, он же голубая лагуна… — Стой! — крикнул Субин и посмотрел на Хана. — Ты гей, что ли? — Да. И не стыжусь. — Ахуеть… — А что дальше-то? — спросил Бомгю. — Блевать охото… — фыркнул Феликс. — Склеил он этого… которого сейчас зеленкой мажут. Джисон никак не ожидал, что Бомгю завизжит как девчонка и накинется на него с объятиями. Довольно странная, но в то же время приятная реакция. — А я знал! Я знал! Я знал! — не прекращал визжать Гю. — Фух, ёпта… Не зря во всех дорамах про зомби есть любовная линия. — Только один из них в конце обязательно умирает, — вступил Тэхён. — Или оба. — Я вот одну смотрел, где оба выжили. Там девка, кстати, тоже с военными была в конце как-то связана. Точнее, она просто в форме пришла. Прикиньте, там главные герои поженились, чтобы квартиру получить, а потом реальновлюбились друг в друга. Эта девка ещё пацана с крыши скинула, когда они ещё в школе учились, потому что её домой не отпускали. И там болезнь такая странная была… Не помню, как она проявлялась, потому что давно смотрел, но тоже приступы случались. — Круто, только мы не в дораме, — сказал Феликс. *** Хёнджин и Бан Чан сидели в своей клетке и не знали, чем себя занять. Хван уже рассказал ему про все прелести течения болезни, про способы борьбы с ломкой и даже поделился своими впечатлениями, которые получил во время убийства Кая. Одним словом — удовлетворение. Чан весь день был сам не свой. Он винил себя за то, что посмел наброситься на Чанбина и собирался сделать с ним то, что обычно заражённые делали со здоровыми людьми. Хёнджин же успокаивал его тем, что если бы не золотая кровь, которая принадлежала Бомгю, они бы не слетели с катушек. Хван понял, кто был её владельцем ещё с момента, когда парню рубили ногу. Он узнал запах и расставить точки над «и» не составило особого труда. — Петух. — Хуй. — Мы без мата договаривались. — Ладно, — улыбнулся Чан. — Тогда… Хламидомонада. — Это что вообще такое? — Одноклеточная двужгутиковая зеленая водоросль, обитающая в лужах, пресных водоемах, прудах. Форма клетки грушевидная. На переднем конце тела имеет два жгутика, за счет… — Хватит-хватит! — притормозил его Хёнджин. — Энциклопедия ходячая, блять. — Я это ещё с экзаменов помню. — Кстати, тебе сколько лет-то вообще? Если судить по начитанности, то все семьдесят. — Двадцать один мне. — Ахуеть… А мне семнадцать. — Тогда ты пиздюк. — Что имею, — скромно засмеялся он. — А Чанбину сколько? — Двадцать. — Пенсионеры.Что имеем, — повторил его фразу Бан Чан, улыбнувшись. — Вопрос можно? — Валяй. — Куда ты срать ходишь? Неожиданно. А ответ был ещё более неожиданным. — Я больше не сру… Грустно. — Вообще?! — Да. Не знаю, какая там мутация произошла, но срать перестал ещё с момента заражения. Через секунду Бан Чан начал смеяться, прикрыв рот рукой. Хёнджин ничего не понимал, поэтому просто ждал, пока тот успокоится. — А куда… блять… — Чан посмотрел в коридор, чтобы проверить, не было ли рядом Тэхёна. — А куда тогда Кай вышел? Теперь ржать начали оба. На этот гогот прибежал Чанбин и Бомгю, который напросился с ним. Ну, как сказать, прибежали… Он подталкивал его сзади, пока Гю сидел на своём скейте. Чанбин только закончил делать перевязку и наложил новый шов, так как предыдущий опять разошёлся, поэтому кровью не пахло и инвалидика можно было смело брать с собой. — Вы чё ржёте, дебилы? Хёнджин и Чан одновременно посмотрели на Бомгю, переглянулись между собой, а потом снова начали смеяться. Над таким шутить, конечно, нельзя, но хоть это вызывало у них какие-то положительные эмоции. — Тебе не скажем, — кое-как сдерживаясь сказал Чан. — Ты нас убьёшь. — Это вы говорите мне? — спросил Бомгю, улыбнувшись. — Да говорите уже, мне интересно! После провалившихся попыток разубедить Бомгю в его желаниях, Хёнджин выдохнул и всё-таки начал рассказывать: — Короче, Чан спросил меня, куда я срать хожу, а я ответил, что не сру. Вообще. Хер знает, чё там из-за этой болячки происходит, но факт остаётся фактом. Потом он резко смеяться начал и спросил… Блять, я не могу! Чан, давай концовку. Он прокашлялся для солидности, а потом продолжил за Хвана: — Я закончил ржать и потом спросил: «А куда тогда Кай вышел?» — Как-то так… Реакция Бомгю была странной. Улыбка с его лица тут же пропала, брови опустились, он наклонил голову и не показывал лица. Чанбин был готов их убить. — Сука, я вас сейчас кастри… Он не успел закончить, Бомгю начал дёргаться и смеяться во всё горло. Он даже свалился со скейта и продолжил смеяться, лёжа на полу. Парни думали, что Гю сдерживал себя, чтобы не заплакать, а он, оказывается, пытался не заржать. Безуспешно, как оказалось. К нему подключились Хёнджин и Чан, а Чанбин махнул рукой и показал заражённым средний палец, из-за чего те окончательно впали в истерику.