Глава 19

Субин отшатнулась.— Оно посмотрело на меня!— Думаешь, заметило?— Не знаю. Надо уходить. Живо!Из комнаты донесся низкий гортанный рык, и Субин от ужаса приросла к земле.Два незнакомца велели твари заткнуться, но Ильхэ произнес что-то на чужом языке, и они замолчали. Раздалось тихое воркование, и в следующий миг странный вой утих.Субин опять припала к окну — и тут же обернулась: Чан тянул ее за рубашку.Он качал головой и показывал пальцем на машину.Субин подняла палец, вытянула шею и еще раз заглянула в окно.Ильхэ смотрел прямо ей в глаза.— Беги! — прошипела она Чану и бросилась было наутек, однако не успела сделать и шага, как раздался звон стекла.Огромная ручища схватила ее за шею и потащила в грязную комнату. Деревянная рама сломалась о ее спину, шершавые пальцы царапнули горло.Субин полетела через комнату. Она успела только пискнуть и тут же врезалась в противоположную стену. Голова пошла кругом. Словно бы издалека донесся стон Чана — он упал рядом. Субин попыталась прийти в себя, но комната продолжала вертеться вокруг нее. Чан притянул Субин к себе, и по ее плечу потекла струйка его горячей крови.Наконец комната остановилась, и Субин посмотрела на ухмыляющегося Ильхэ.— Кто тут у нас? — Он свирепо оскалился. — А-а, доченька Мари! Сегодня я узнал о тебе куда больше, чем мне было нужно.Субин хотела ответить, но Чан крепко стиснул ей руку. Густая, липкая жидкость потекла из саднящей раны на ее спине. Интересно, она очень глубокая?— Бесс, хорошая девочка, — проворковал Ильхэ, гладя странную тварь по лысеющей голове. Затем он присел на корточки перед Субин и Чаном. — Зачем пожаловали?Губы Субин зашевелились будто бы сами собой:— Мы... хотели узнать... почему вы... вы...Тут она спохватилась, усилием воли закрыла рот и сердито воззрилась на Ильхэ.— Мы заподозрили неладное, — ответил за нее Чан, — и пришли все разведать.Субин вытаращила на него глаза. Он смотрел прямо перед собой, и взгляд у него был слегка затуманенный, совсем как у мамы час назад.— Чан! — прошипела Субин.— И что бы вы сделали, если бы что-нибудь раскопали? — повелительным голосом спросил Ильхэ.— Нашли бы доказательства и показали их копам.— Чан! — заорала Субин.Он будто не услышал.— А с чего это вы переполошились? — задал Ильхэ следующий вопрос.Чан хотел ответить, но Субин не могла допустить, чтобы он выдал ее тайны. Мысленно извинившись, она влепила Чану пощечину.— Черт! Ай! — Юноша схватился за щеку и пошевелил челюстью.Субин облегченно выдохнула и стиснула его ладонь. Вид у Чана был растерянный.— Я узнал достаточно, — сказал Ильхэ, вставая.Рыжеволосый улыбнулся — от его зловещего карикатурного оскала Субин съежилась у Чана на груди.— Давайте сломаем им ноги. Я не прочь размяться.Чан часто задышал и окаменел. Ильхэ покачал головой.— Не здесь; этот адрес стоит на моей визитке. И без того кровь отмывать придется. — Он опять сел на корточки и целую минуту переводил взгляд с Субин на Чана и обратно. — Любите плавать?Субин прищурилась и бросила на Ильхэ испепеляющий взгляд.— Полагаю, небольшой заплыв вас... взбодрит. — Риелтор встал и за плечи поднял Чана на ноги. — Обыскать.Два приспешника Ильхэ осклабились и достали из карманов юноши бумажник, ключи от машины и мятные конфеты. Ильхэ взял ключи и бросил Исполосованному, а конфеты и бумажник сунул Чану в карман.— Чтобы копы смогли установить твою личность, когда по весне найдут тело, — хохотнув, пояснил Чан.Чан больше не держал Субин, и она метнулась к Ильхэ, пытаясь выцарапать ему глаза. Тот швырнул Чана своим приспешникам, схватил Субин за руки и выкрутил их так, что она взвизгнула от боли. Затем погладил ее по щеке и ласково зашептал на ухо:— Не дергайся, детка, не то вырву твои сладкие ручки.Чан брыкался, вопил и хотел защитить Субин, но его держали так же крепко, как и ее.— Молчать! — скомандовал Ильхэ громовым голосом, который эхом отозвался в стенах комнаты.Чан захлопнул рот.— Садитесь в машину, — велел Ильхэ своим приятелям. — Проедете мимо моста и бросите их в реку. Не забудьте привязать груз. Убедитесь, что эту, — он указал на Субин, — никто не найдет до завтра, пока я не заключу сделку с ее мамашей. — Он расхохотался. — Хорошо бы ее нашли весной, но по большому счету мне плевать — главное, не завтра. Машину оставьте там, только не на парковке, а рядом с какой-нибудь тропинкой. Тачка пропавших детей перед офисом мне ни к чему. Обратно пойдете пешком — вам не повредит.— Это не сойдет тебе с рук! — процедила Субин сквозь стиснутые зубы.Ильхэ только рассмеялся. Он отпустил ее руку и заметил, что испачкался кровью — кровью Чана.— Какое расточительство! — с сожалением произнес он и вытер ладонь белым платком. — Уведите их.Субин и Чана отвели к машине и бросили на заднее сиденье.— Можете кричать, сколько влезет, — с ухмылкой сказал Рыжий. — Все равно вас никто не услышит.По дороге Субин рассматривала Чана в свете пролетающих мимо фонарей. Он крепко стиснул челюсть и выглядел таким же напуганным, как она.— Приятно опять выйти на дело, а? — впервые подал голос Исполосованный.Он говорил низким бархатистым басом, какой мог принадлежать герою старого черно-белого фильма, а не этому изуродованному созданию.— Точно, — ответил Рыжий и сипло рассмеялся. От его смеха Субин скрутило живот. — Засиделись уже в этой помойке!— Мы одни из лучших во всей орде, а Ильхэ помыкает нами, как шавками. Посылает убивать детей. Детей!— Да уж. Несколько секунд они молчали.— Хорошо бы разорвать их на куски, а не утопить. Сразу бы полегчало.Тихий безупречно-голливудский смешок заполнил весь салон. Субин пробил озноб.— Я бы с удовольствием. — Исполосованный обернулся и со спокойной, наводящей жуть улыбкой поглядел на Субин с Чаном. Потом вздохнул и стал опять смотреть на дорогу. — Но куски трудно спрятать, даже в реке. — Он помолчал, — Сделаем, как велено.— Субин? — прошептал Чан, и она с облегчением отвлеклась от злодейского разговора.— Прости, что не поверил тебе насчет Ильхэ.— Я не обижаюсь.— Я должен был поверить. Жаль... — Чан на секунду умолк. — Жаль, мы не...— Не вздумай со мной прощаться, Бан Кристофер! — как можно тише прошипела Субин. — Мы не умрем.— Неужели? — сокрушенно проговорил он. — Это как же?— Что-нибудь придумаем, — прошептала Субин, когда защелкал сигнал поворотника и машина затормозила. Колеса начали месить грязь, все фонари остались далеко позади. Несколько минут они ехали по кочкам, потом Исполосованный остановил машину и открыл двери.— Пора, — сказал он с невозмутимым, равнодушным лицом.— Пожалуйста, отпустите нас, — взмолился Чан. — Мы никому...— Шшшш! — Рыжий зажал ему рот. — Слышите?Субин оцепенела. Чирикали птицы и стрекотали сверчки, однако все перекрывал далекий рев реки.— Так звучит ваше будущее, которое вот-вот унесет вас прочь. Идем. — Он грубо встряхнул Чана. — Вам назначена встреча — невежливо опаздывать.Приспешники Ильхэ повели Субин и Чана по темной тропе; один из них фальшиво и хрипло запел: «О, Шенандоа, хочу тебя увидеть! Ты далеко, бурливая река!» Субин скривилась от боли, задев босым пальцем острый камень, и впервые в жизни пожалела, что надела сланцы, а не нормальную обувь.Лес кончился, и все четверо очутились на берегу. Субин испуганно втянула воздух, увидев бурный пенистый поток. Исполосованный толкнул ее на землю.— Лежать! Мы сейчас вернемся.Руки у Субин были связаны, и она растянулась на животе, упав лицом в черную грязь. Чан шлепнулся рядом, и до нее наконец дошло, в каком отчаянном положении они оказались. Субин понимала, что во всем виновата только она, но как извиниться за то, что их сейчас убьют?— Не думал, что все так закончится, — пробормотал Чан.— Я тоже, — кивнула Субин. — Умрем от рук... кого? По-моему, они не люди. И Ильхэ тоже не человек.Чан вздохнул.— Первый раз в жизни я так неохотно признаю, что ты права.Они помолчали.— Как думаешь, сколько это продлится? — не сводя глаз с пенистых потоков, спросила Субин.Чан покачал головой.— Не знаю. Сколько ты можешь не дышать? — Он обреченно рассмеялся и вздохнул. — Подозреваю, куда дольше моего.В следующий миг Субин осенило.— Чан! — У нее в груди вспыхнула крохотная искра надежды. — Помнишь мой эксперимент? У тебя дома, на кухне? — Раздались голоса: злодеи возвращались к реке. — Чан , вдохни как можно глубже!Сообщники Ильхэ тащили два огромных камня и пели какую-то незнакомую песню. На запястьях Субин затянулось еще несколько петель; Исполосованный подкинул на ладонях булыжник размером с пляжный мяч.— Готов? — спросил он напарника.Субин уставилась на реку. До середины было метров сто; они что, прикажут им с Чаном идти вглубь? Будто прочтя ее мысли, Исполосованный одной рукой легко поднял Субин, а другой — камень, словно они весили не больше фунта. Рыжий проделал то же самое с Чаном. Не успела Субин сообразить, что это значит, как ее швырнули в реку. В ушах засвистел ветер, и она закричала, поднимаясь высоко в воздух. Субин едва успела вдохнуть, прежде чем камень пробил поверхность воды и потянул ее на дно.Над головой сомкнулся ревущий мрак, и вода ледяными иголками впилась в тело. Субин заморгала и прислушалась. Где же Чан? В следующую секунду, чуть не раскроив ей голову, мимо пронесся его камень.Через несколько секунд оба камня со зловещим стуком ударились о дно реки. Субин запрокинула голову, но сверху была только непроглядная тьма. Силуэт Чана едва различимо вырисовывался впереди, и Субин не могла понять, в сознании он или нет. Она начала искать губами его губы и с облегчением почувствовала, как Чан зашевелился. Наконец Субин запечатала губами его рот и осторожно выдохнула. Чан ненадолго задержал дыхание и выдохнул в нее. Субин отстранилась и начала выпутываться из веревок.В ледяной воде медлить было нельзя. Первым делом нужно было перенести руки вперед, иначе все пропало: не факт, что без рук она смогла бы еще раз подобраться к Чану и дать ему воздуха. Субин наклонилась вперед и попробовала продеть ноги в петлю из рук, но спина так сильно не гнулась. Испугавшись, что Чан больше не выдержит, Субин дернула сильнее и содрала веревкой кожу на запястьях. Спина нестерпимо болела, однако Субин не оставляла попыток сдвинуть руки хоть на дюйм.Хотя все тело ныло, Субин наконец смогла освободить ноги и тут же стала искать Чана. Она накинула петлю из рук ему на шею и прижалась губами к его рту. Пока Субин думала, что предпринять, они немного подышали. Сделав большой выдох, она потянула за веревку, соединявшую ее с камнем, и опустилась на дно, нащупывая онемевшими пальцами что-нибудь острое.Однако течение было слишком стремительное: любой острый предмет быстро стал бы здесь гладким и скользким. Субин поднялась к Чану и дала ему подышать, затем вновь опустилась на дно — на сей раз по его веревке — и начала отвязывать камень.Через несколько секунд Субин опять поднялась к Чану. Он тоже пытался перекинуть руки вперед, но ему не хватало гибкости. Вдохнув побольше воздуха у Субин, он повторил попытку — бесполезно. Она скрипнула зубами: придется все делать самой!Вернувшись на дно, Субин опять принялась за узел. Три вдоха-выдоха спустя он наконец развязался, хотя веревка по-прежнему оставалась под огромным камнем. Субин начала его толкать. Ноги соскальзывали, и она скинула одну шлепку, которая чудом не упала с нее в полете. Пальцами ног Субин поискала на камне какую-нибудь неровность или трещину, чтобы удобнее было толкать, и надавила изо всех сил. Камень немного сдвинулся и вдруг соскочил полностью — течение подхватило Субин и повлекло за собой, но веревка не дала ей уплыть далеко.Мимо пронесся белый силуэт; Чан при всем желании не смог бы совладать с течением и оказался вне досягаемости Субин прежде, чем она успела его поймать. Уже через секунду она потеряла его из виду — за ним тянулся лишь крошечный след из пузырьков.Чан исчез, и Субин почувствовала себя идиоткой. Что же она натворила?! Вглядываясь в темноту, она могла думать лишь об одном: давно ли Чан сделал последний вдох.Субин начала охватывать паника, и она постаралась ее отогнать. Дышать было нечем, но это заботило ее куда меньше, чем остальное: ноги болели от толкания камня, запястья саднили от веревок, которые все еще вгрызались в кожу, пока сама Субин беспомощно болталась в стремительно бегущей воде.Она закрыла глаза и подумала о родителях, пытаясь восстановить некое подобие спокойствия. Она не позволит матери потерять всю семью.Осторожно переставляя руки, Субин медленно спустилась по веревке к камню. Она смогла освободить Чана, сможет и себя — другого шанса все равно не представится. Пальцы в холодной воде совсем онемели. К тому же, в отличие от своего напарника, Исполосованный поработал на славу. Узлы развязывались медленно, а когда все же ослабли, грудь буквально разрывало от нехватки воздуха — таких мук Субин никогда не испытывала.А самое трудное было еще впереди.Субин нашла точку опоры и толкнула камень, надеясь, что он сдвинется сразу.Он не пошевелился.Субин мысленно выругалась и почувствовала, как даже в воде на глаза наворачиваются слезы. Несколько драгоценных секунд она расталкивала камни поменьше, которые лежали перед ее булыжником и мешали ему сдвинуться с места. Затем, вложив в ноги всю оставшуюся силу, Субин вновь толкнула камень. Когда темнота уже начала застилать ей глаза, он наконец соскользнул. Субин надавила еще раз, выдохнув последний воздух, и сдвинула камень еще на дюйм. Еще, еще, осталось совсем немного...Внезапно ее потащило вперед, словно тряпичную куклу; она перестала понимать, где низ, а где верх, и отчаянно замолотила ногами. Большой палец с чудовищной силой ударился о камень. Субин согнула колени и, собрав остатки воли, оттолкнулась от дна. В последний миг, когда терпеть уже не было сил, ее голова пробила поверхность воды, и Субин судорожно глотнула воздух.Течение тащило ее дальше, и хотя она старалась двигаться в сторону берега, силы иссякли. Река затягивала вниз, руки и ноги бились о камни...Вдруг ей на голову накинули какую-то тяжелую петлю, и Субин взвизгнула, подумав, что ее нашли бандиты: теперь-то они точно доведут дело до конца! Но петля сдвинулась с шеи на талию и потащила из реки, прочь от острых камней.— Поймал, — сквозь рев воды донесся голос Чана. Он шел по мелководью к берегу, неся Лорел в петле связанных рук. Затем опустил ее на заросшую камышом землю и рухнул сам.Они лежали, жадно глотая воздух и стуча зубами.— Слава богу, — выдохнул Чан, и петля вокруг ее талии ослабла.