●Глава 8●

Ближе к полудню в академию начали съезжаться студенты. Кто побогаче, добирался до замка в экипаже, те, кто попроще, шли пешком. И, конечно, несколько человек сразу же попались в мою кухонную ловушку и влипли в невидимую завесу. – Ну что за дела? – возмущенно воскликнул один, светловолосый красавчик в дорогом костюме, похожий на принца из сказок. – Всегда можно было запросто зайти и перекусить! Высоченные парни не в такой дорогой одежде, которые были похожи на его свиту, согласно закивали. Мы с Вайдфогелем освободили их, и я сказала: – Все, кухня теперь закрыта от посторонних. А то ходят тут всякие, а потом серебряные ложечки пропадают. От возмущения красавчик даже руку к груди прижал. – Я никогда не брал никакие ложки! – воскликнул он. – Пирожки и чай да, брал. Но обвинять меня, Клауса Хофф-Барнгерна, в воровстве ложек, это… низко! Свита возмущенно закивала. Я выразительно завела глаза к потолку. – На кухню теперь хода нет, – важно заявил завхоз. – Кто хочет перекусить, прошу к морозильным ларям с едой. На каждом этаже поставили, и самовар рядом. А вообще ешьте по режиму, режим основа дисциплины. Клаус Хофф-Барнгерн фыркнул и, важно вскинув голову, пошел прочь. Морозильные лари с едой, которые мы установили для студентов, были прозрачными, чтобы не скрывать аппетитное содержимое. На полках расположились пирожки, печенья, пирожные и сухофрукты в бумажных пакетиках. Как только ларь открывался, заклинание разогревало то, что нужно было разогреть, и пирожок попадал в руки с пылу, с жару. К ларям сразу же выстроилась очередь страждущих, и домовые сбились с ног, таская все новые подносы. – Изголодались по дороге, – заметила я, глядя, как студентки наливают чай в плотные картонные стаканчики. – И вот такие толпы таскались бы на кухню, да? – Надо пару наших определить четко на пополнение ларей, – предложил Вигвард. – Пусть пекут и сразу же относят. Это они с дороги такие голодные, а после первой пары у госпожи Патриции еще голоднее будут! Вигбурда и Виггера назначили главными по ларям: домовые важно муркнули, распушились и бросились работать. А остальные взялись за утку. Утицы успели промариноваться, и мы с Вигвардом чуть не поссорились, выясняя, что делать с яблоками. Золотисто-белые, с румяными мазками солнечного загара на боках, они так и звали: съешь меня! Съешь скорее! – Надо класть внутрь, – говорила я. – Сок пропитывает птицу, а мясо будет нежным. И аромат удивительный! – Если яблоко в утку класть, то оно там внутри в кашу превратится! – возмущался Вигвард. – И что с ней потом делать? Ложками выгребать? Нарезать на дольки и рядышком положить! Я показала домовому яблоко. – Этот сорт называется “Бабка кузнеца”. Они плотные и не развалятся. Но рядышком мы тоже положим, не волнуйся. Домовой презрительно фыркнул и принялся нарезать яблоки на дольки. Затем мы взяли большие стеклянные формы для запекания, уложили на дно яблоки, а сверху начиненных уток. Формы отправились в разогретые печи на два часа, и я сказала: – Часть яблок потом перетрем. Получится соус. Кстати, ребята, вспомните все-таки, кто принес ту корзину с киви. Откуда она тут взялась? Домовые растерянно переглянулись: понятно, появление корзины это по-прежнему загадка. – Такие вещи не появляются сами по себе, – мрачно пробормотала я, и домовые закивали и испуганно выгнули спины. – А если нам сюда еще что-то такое принесут? – спросил Вигвард. – А мы и не заметим, пока оно не жахнет? Послышался стук, и я увидела в дверях госпожу Патрицию. Она замерла на пороге, не рискуя сделать шаг, и я быстро подошла к ней. – Хотите чего-нибудь вкусненького? – поинтересовалась я. – У нас пирожки с пылу, с жару. Подтверждая мои слова, Вигбурд и Виггер вынули два очередных противня. На одном были пирожки с яблоками и вишней с корицей, на другом – с мясом и печенью. Госпожа Патриция сожалеюще вздохнула. – Увы, такие лакомства мне уже не по возрасту. Приходится строго следить за фигурой. Я к вам вот по какому делу, дорогая Джису. Там, в кладовой, стоит корзина с киви, я хотела бы ее забрать. Можете вынести? Несколько мгновений я растерянно смотрела на проректора, пытаясь взять себя в руки и никак не выдать своего волнения. Это госпожа Патриция хотела взорвать академию? Убить меня? Но зачем ей это? Незачем… Но что, если она хочет сместить Джина и занять его место? Тогда такая трагедия вместе со скандалом будет ей на руку. Нет. Не верю. Она не похожа ни на убийцу, ни на интриганку. Но ведь и Намджун не был похож на мерзавца. – Корзина с киви, да? – спросила я, улыбаясь, как дурочка. – Корзина с киви… Госпожа Патриция, мы сможем поговорить в вашем кабинете? У меня к вам очень важное дело. Неотложное. Если скелет кашляет, когда врут, пусть не сдерживается, если госпожа Патриция что-то скрывает. Вот сейчас и проверим. *** Проректор нахмурилась. Посмотрела так, словно пыталась понять, не сошла ли я с ума на радостях от того, что стала истинной парой дракона. – Все в порядке? – уточнила она. Я кивнула и вышла в коридор. – Да, но мне очень нужно с вами поговорить. Пожалуйста, госпожа Патриция, прошу вас. Она вздохнула, качнула головой и мы пошли в башню Восточного ветра. По пути я тихонько сплела небольшое заклинание истины: сработает, если скелет ящера настроен так, чтобы скрывать правду о своей хозяйке. Когда мы вошли, госпожа Патриция села за стол и недовольно сказала: – Если домовые съели мои киви, то так и скажите. Я не обижусь, хотя мне будет неприятно. – Это ваши киви? – спросила я. Госпожа Патриция нахмурилась. Видно, еще сильнее засомневалась в моем душевном здоровье. – Мои. Говорю же: корзина с киви. В кладовой. – А где вы их купили? – спросила я. – В этих краях киви редкость… Госпожа Патриция поджала губы. – Ну точно сожрали. И как только умудрились? Да, Джису, это мои киви, корзину прислал мой выпускник Джереми Кхвонга. Работает сейчас в Проюжье, там их много. Вспомнил, что я их обожаю, решил порадовать перед началом учебного года. Я покосилась в сторону ящера. Он молчал. Но и мое заклинание тоже не показывало лжи. Госпожа Патриция открыла ящик стола и вынула открытку с нарисованным вомбатом. Положила передо мной. – Вот, это сопровождало корзину. Почерк Джереми я знаю, он двенадцать раз пересдавал физические основы магии. Тишина. Она не лжет. – И вы окутали корзину чарами, чтобы домовые не увидели киви? – уточнила я. – Потому что они не помнят никакой корзины. – Разумеется, – недовольно ответила госпожа Патриция. Ящер и мое заклинание молчали. – А почему вы не съели их сразу? – спросила я. – Знаете, голубушка, есть вещи, в которых я не должна давать отчет, – чуть ли не обиженно сказала проректор. – И вообще я не понимаю, почему вы устроили допрос! Я вздохнула, собираясь с духом. – Потому что это были не киви. Это бомбы. Дженни заказала мне торт, я увидела киви и решила, что они общие… Госпожа Патриция возмущенно выпрямилась с таким видом, словно хотела выругаться. Потом откинулась на спинку кресла, будто поняла наконец, о чем я толкую. Да. О бомбах. – Вы сильная волшебница, раз смогли заглянуть под мои чары, – промолвила она. – Но бомба… как? Это были обычные фрукты! Ящер качнулся над нашими головами и издал мелодичную трель, подтверждая слова хозяйки. Да и мое заклинание спокойно лежало в ладони. Госпожа Патриция не лгала. – Мы с Дженни вчера были на кухне, – сказала я. – Она пришла поздравить меня с обретением истинной пары, я стала готовить для нее торт. Но как только я хотела резать киви, она вдруг велела мне остановиться. И да, в киви были бомбы. Они рванули бы, начни я их резать.Проректор изменилась в лице. Ящер по-прежнему пел, показывая, что все говорят правду. – Бомбы в академии? – госпожа Патриция дотронулась до груди, потом вынула таблетницу и отправила в рот пилюлю. – Как такое вообще возможно? Как это произошло? Джереми прислал обычные плоды, я съела один… да, мне нельзя есть много фруктов, желудок не позволяет. Господи, бомбы в академии… – Не волнуйтесь так, все уже в порядке, – заверила я. Госпожа Патриция побледнела так, что я невольно испугалась: не хватил бы ее сердечный приступ. – Вы можете мне помочь? – Да, разумеется, – проректор проглотила еще одну пилюлю, прикрыла глаза, собираясь с мыслями. – Что нужно сделать? – Давайте поговорим с Дженни, – попросила я. – Пусть подтвердит все, что я сказала. Сможете ее вызвать в кабинет? Не доверяла я госпоже Ким, несмотря на все ее добрые слова и подарочки. Вот не доверяла, и все тут. Дженни пришла через четверть часа: она переоделась, и я заметила, что воротник ее платья стал еще выше, подпирая шею по моде позапрошлого века. Выглядела она бледной и больной. Опустившись в свободное кресло, Дженни призналась: – Голова раскалывается. Чувствую перемену погоды, к нам идет буря. – Только этого и не хватало, – нахмурилась госпожа Патриция. – Дженни, что это за история с бомбами? Дженни выразительно завела глаза к потолку. – Я всегда говорила, что форма киви идеально подходит для бомбы с разрыв-чарами. Кто-то приволок в академию целую корзину таких. Поварихе повезло, что я была рядом, иначе рвануло бы – костей не собрать. Госпожа Патриция понимающе кивнула. – Ты пошла на кухню вечером? После нашего с тобой разговора? – Верно. Говорят, что сладкое помогает справиться с переживаниями, а я переживала. Не буду скрывать: Сокджин всегда мне нравился, я имела все основания считать, что мои чувства взаимны. Поэтому естественно, я огорчилась, когда он встретил свою истинную. Дженни перевела взгляд на меня, и в ее глазах я не увидела ничего хорошего. Только плохо скрываемую неприязнь. – Но я могу лишь порадоваться за человека, которому симпатизировала. Обретение истинности редкая вещь, и я рада, что он нашел такое счастье. Скелет ящера издал сдавленное покашливание, и мы с госпожой Патрицией понимающе переглянулись. Дженни могла вести себя с безукоризненной вежливостью, но это никого не обмануло бы. – Но да, бомбы в самом деле были, – продолжала Дженни. – И нам всем очень повезло. Я рада, что защита академии повышена, особенно с учетом того, что твой, Джису, несостоявшийся жених скрылся из Ротбурга и бродит где-то рядом. – Откуда ты знаешь? – нахмурилась я. – Тебя же с нами не было, когда об этом стало известно! *** Дженни только рукой махнула. – Джеррит рассказал. Что ты так удивляешься? Все об этом знают. Если замку грозит опасность, надо быть готовыми к ней. Скелет ящера издал переливистую трель. Значит, Дженни ни в чем не виновата. – Необычное у тебя платье, – заметила я. – Не слышала о том, что воротники, как у монахинь, теперь в моде. Дженни вздохнула. – Скрываю сыпь, съела утром пару апельсинов. Родители прислали. Что ты вообще прицепилась ко мне? Госпожа Патриция выставила руки вперед примиряющим жестом. – Дамы, дамы! Только не ссорьтесь, тут и без вашей ругани хлопот хватает. Господи, поверить не могу. В академии злоумышленник, и все мы под ударом. – Мы обязательно поймаем Намджуна, – заверила я, и в это время откуда-то снаружи донесся пронзительный девичий визг. Девушка кричала так, словно ее резали. И немудрено. На ее крики в сад высыпала чуть ли не вся академия, и, подойдя к густым кустам живой изгороди, я увидела торчащий носок знакомого ботинка. Одной из радостей Намджуна была хорошая обувь. Он не покупал туфли в магазине, как делали многие, а приходил к одному из лучших столичных мастеров и заказывал ботинки ручной работы. Каждую пару он холил и лелеял, надевая на выбранный случай. Вот эти, из оленьей кожи, тонкие и мягкие, Намджун надевал на встречи с друзьями, когда была назначена прогулка. Девушка уже не визжала: Вайдфогель дал ей какой-то пузырек и кусок сахара, и теперь она старательно вытряхивала на него капли успокоительного зелья. Я шагнула было ближе, увидела темно-серые штаны – Намджун не очень любил их, но вот, все-таки надел… В какой-то миг мне стало дурно чуть ли не до обморока, а потом за дурнотой пришло облегчение. Я сделала еще один шаг, и подоспевший Сокджин придержал меня, мягко отстранил от кустарника и произнес: – Лучше на это не смотреть. Мейли, рассказывайте. Мейли икнула и едва слышно ответила: – Мы с девочками играли в мяч… он залетел куда-то сюда, я пошла искать, а тут м-м… мертвец. Я отстраненно подумала, что девушке нужно что-то делать с нервами: если она так переживает от вида покойников, то боевого мага из нее не получится. Сокджин понимающе кивнул и, присев на корточки, принялся рассматривать мертвеца. – Это он, – сказал Сокджин. – Джису, это Намджун. Во рту сделалось сухо. Неужели мы все теперь свободны? И можно спокойно жить дальше, не думая о том, что рядом бродит враг, что в киви или яблоках могут быть бомбы. Я подошла, присела на землю рядом с Джином. Намджун в самом деле был мертв, лицо, которое я когда-то так любила, обрело неживую остроту, скрюченные пальцы правой руки вцепились в рубашку на груди, словно Намджун пытался разорвать ее и глотнуть воздуха. – Вот как было дело, – задумчиво сказал Сокджин. – Он прошел в академию со стороны боковых ворот. Получил там удар системы безопасности, который вызывает постепенный паралич. Приковылял сюда, заполз под кустарник, пытаясь найти укрытие… – Кстати, хорошее укрытие, – заметил Джеррит: он бесшумно подошел к нам и теперь тоже рассматривал незваного гостя. – В этой части сада очень редко бывают, если бы девицам не захотелось поиграть в мяч перед обедом, никто бы ничего не заметил. Подруги Мейли пытались ее успокоить. В руках одной из них была бита, больше похожая на дубину разбойника: коротко стриженная шатенка небрежно играла ею, словно пером. Все кончилось. Мы теперь свободны. Мои родители будут счастливы, что я все-таки вышла замуж за дракона, мы с Джином будем жить дальше, и уже никакой заговор не сможет разрушить эту жизнь. – Я уже вызвал полицию, – сообщил Вайдфогель и сокрушенно покачал головой. – Расходы на магосвязь в этом году просто космические. Министерство с меня семь шкур спустит. – И это я еще не отправляю по всему королевству любовные записочки! – рассмеялся Джеррит и обернулся к зевакам. – Господа, предлагаю покинуть место преступления! Время обеденное, из столовой такие запахи, что голова кругом. Конечно, сильно веселиться у нас не получится, сами видите, какие тут обстоятельства… Но приветственный пир все равно должен быть, правда, господин ректор? Сокджин угрюмо кивнул. Он поднялся, помог мне встать и коротко ответил: – Уважаемые коллеги, студенты, прошу всех пройти в замок. Народ начал расходиться, обсуждая академическую систему безопасности. Подруги повели Мейли под руки. Джин придержал меня за запястье и, когда все, кроме завхоза и Джеррита, ушли, негромко произнес: – Не хочу тебя пугать, Джису, но он не мертв. Некоторое время я смотрела на мужа, и в голове царила звонкая пустота. – Как это? – наконец, смогла спросить я. Джеррит, который снова сунулся под куст, выглянул и с хмурым видом поинтересовался: – С чего ты так решил? – Он дракон, – угрюмо ответил Сокджин. – А у нас, драконов, есть такая вещь, как спячка. Глубокий сон, очень похожий на смерть. Все процессы в организме почти останавливаются. Сердце практически не бьется, дает один едва уловимый удар за сутки. Дракон может так пролежать десяток лет, а потом подняться. Он в спячке, Джису.*** Вайдфогель сокрушенно покачал головой. Джеррит нахмурился. – Давайте сделаем так, – предложил он. – Кремируем его. И ни о каких спячках никто и слыхом не слыхивал. Одним махом решим все проблемы. На всякий случай я сделала несколько шагов в сторону, будто Намджун мог услышать такое чудесное предложение, очнуться и броситься на меня. – Не говори глупости, – скривился Сокджин. – Мы не будем никого кремировать. – Жаль. А то дохнул бы ты огнем, и готово. – Нет, мы сдадим его полиции, – ответил Вайдфогель. – Устав предписывает поступать именно так. А полиция с усилением отвезет его, куда следует. Вот проблемы и решатся. Джеррит согласно кивнул. – Добавим еще окаменяющих чар, чтобы точно не освободился, – посоветовал он, и Джин качнул головой. – Джису, тебе лучше уйти в замок, – произнес он, и я не стала спорить. На кухне царила обычная суета, которая наступает перед пиром, если ты хочешь, чтобы он прошел хорошо. Домовые вынимали из печей формы с готовыми блюдами, Вигвард старательно перетирал яблоки в соус для уток, трое самых пушистых домовых стучали ножами, нарезая бекон для тарелок с мясными закусками, и я сразу же почувствовала себя спокойнее. – Что там, что там? – спросил Вигвард. – Покойник? Студенты с перепугу все шкафчики опустошили. Как страшное чего-то, так им всем сразу жрать подавай. – Давай не под еду об этом, – велела я. – Пора выставлять салаты и закуски. В столовой собирался народ и, глядя на студентов и преподавателей, которые занимали места за столами, я подумала, что пир все-таки получится веселым. После первого же куска хорошей копченой колбасы с добавлением ореха, который ляжет на свежевыпеченный хлеб и кудрявый листок салата, а сверху украсится каперсами и укропом – пока не для еды, а для разгона перед едой – все неприятности сотрутся из памяти. Я отменила страшное будущее для королевства – и сегодня оно ушло навсегда. Приедет полиция, заберет Намджуна, и дальше им займется уже служба королевской безопасности. А мы займемся своими делами. Учебой и приготовлением еды. Поднявшись в пока еще свою комнату, я быстро переоделась, выбрав простое, но изящное голубое платье с серебряной вышивкой по рукавам. А ведь теперь я буду жить в ректорских покоях с мужем… хорошо, что у меня не так много вещей, переезд получится быстрым. Я уже почти вышла из комнаты, когда краем глаза заметила движение в зеркале. Обернулась – по зеркальной глади скользила рябь, словно кто-то бросил камешек в воду. Еще один глубозеркальный призрак? Я не стала проверять. Возможно, то, что поселилось в зеркалах, хотело, чтобы я подошла и заглянула внутрь. Но я лишь бросила дополнительное защитное заклинание и покинула комнату. Когда на столах много вкусной еды, то мысли о неурядицах и неприятностях уходят сами собой. Шагая по проходу в сторону столов для преподавателей, я видела, что студенты, которые уже взялись за вилки, выглядят веселыми и беззаботными. О Намджуне все забыли. Я заняла место рядом с Джином, он улыбнулся мне и поднялся из-за стола. Все сразу же умолкли, глядя на ректора с теплом и интересом. – Друзья, я хочу поздравить вас с началом нового учебного года! – произнес Сокджин с искренней улыбкой. – Пусть ваша дорога к знаниям будет широкой и вы встретите на ней много интересного. Не обещаю легкости на избранном вами пути. Мы боевые маги, защитники людей и мира на земле. “Легко” – это не про нас с вами. Студенты заулыбались. Сокджин поднял бокал и продолжал: – Я желаю вам крепкого здоровья, удачи, без которой не бывает жизни, смелости в преодолении преград, что даст вам судьба, и сил, чтобы всегда продолжать ваш путь. Мы боевые маги! С нами сила! С нами честь! – Сила! Честь! – хором воскликнули студенты и застучали кулаками по столам. Захлопали пробки с легким южным вином, поднялись бокалы, и все сделали первый глоток. – И еще я хотел бы поделиться с вами своей радостью, – сказал Сокджин и протянул мне руку. Я поднялась, встала рядом с ним, понимая, что никогда не улыбалась так растерянно и светло, как сейчас. – Все вы знаете, что я дракон. Для нас самое главное счастье в жизни – это встретить свою истинную пару. И я нашел ее, женщину, которую создала для меня судьба. Позвольте представить: Ким Джису, шеф-мастер нашей кухни. Хозяйка и владычица нашей академии. Студенты засмеялись и зааплодировали. Я улыбнулась. На душе было легко, спокойно и тепло – мы с Джином были единым целым, одним существом, и когда я думала об этом, то душа начинала петь, и в этой тихой, но сильной песне был весь мир. – Спасибо за лари с пирожками! – пробасил высоченный парнище с такими широкими плечами, словно в его родне были мифические горные тролли. – На здоровье! – улыбнулась я в ответ. – На кухню теперь всем доступ закрыт, но лари пополняются постоянно, вам будет, чем перекусить, пока грызете гранит науки. А потом начался пир. И если бы не чужой взгляд, который я постоянно ощущала на своей спине, все было бы совсем хорошо. *** Полиция примчалась через час после обеда. Ее сопровождала моя неутешная семья, и убивались они так, будто это Намджун был их родственником, а не я. – Такой молодой! – заламывала руки мать. – Джису, все это горе только твоя вина! Слышишь, только ты во всем виновата! – Во-первых, это не горе, – хмуро ответила я. – Он не умер, просто погрузился в сон. А во-вторых, зачем он пытался втихаря пробраться в академию? Мать посмотрела на меня так, будто я сошла с ума на ее глазах. Джигё, кстати, не приехал: видно, решил не принимать участия во втором акте этого семейного спектакля. – Господи, какая же ты дура, – устало выдохнула она. – Намджун обожал тебя! Хотел быть с тобой! – Он лгал о том, что мы истинная пара, – напомнила я. – Зачем бы ему лгать, а? Мать выразительно завела глаза к небу. – Говорю же, дура! Он влюбился в тебя. А когда мужчина влюблен, он творит глупости, разум его покидает, и все занимают искренние чувства! Намджун хотел поговорить с тобой еще раз, переубедить, и вот каким горем все кончилось! Полицейские во главе с Мином извлекли Намджуна из-под кустов, уложили на траву и принялись опутывать укрепляющими чарами. Контролировал их невысокий молодой человек очень блеклого, незапоминающегося вида. Посмотришь на него и через мгновение забудешь о том, что видел. “Служба королевской безопасности”, – подумала я. Такой же блеклый незнакомец сейчас стоял чуть поодаль и о чем-то расспрашивал Джина: тот косился в мою сторону и я чувствовала его готовность прийти на помощь в любую минуту. Но помощь не требовалась. Хотят мои родители устроить мне очередную сцену – пускай. Они уедут, и мы еще долго не увидимся. – Кстати, об искренних чувствах, – сказала я. – Сокджин вчера вызвал регистратора из Ротбурга. Мы поженились вечером. Мать застыла с приоткрытым ртом. Отец, который с нескрываемым сожалением следил за тем, как упаковывают Намджуна, перевел на меня изумленный взгляд. Некоторое время они молчали, глядя то на меня, то на Джина, а потом мать уточнила: – Ты вышла замуж за него? За ректора? – Да, – кивнула я. – За Ким Сокджина. Я его истинная и чувствую это. – Ну… он дракон, – произнес отец. – С деньгами, с положением в обществе… конечно, не с таким, как несчастный Намджун, но… Это все равно скандал на все королевство, Джису. Я надеялся, что ты более благоразумна. Мать толкнула его локтем в бок. – Я тоже надеялась, – процедила она. – Но раз уж ты замужем, и твой муж дракон, и как я вижу, вполне состоятелен… скажи ему, что твои родители не должны терпеть нужду! Намджун обещал нам новый дом на Малой Парковой!Я едва не рассмеялась. Конечно, он обещал. Намджун никогда не скупился на обещания, вот только не спешил их выполнять. Впрочем, в отмененном прошлом он действительно купил новоиспеченным тестю и теще дом на Малой Парковой, одной из самых престижных столичных улиц. Потом от него остались одни развалины. – Мама, ты можешь думать о чем-то, кроме денег? – поинтересовалась я. Мать изумленно вскинула брови. “Не может”, – ответила я за нее. – Ты смеешь обвинять своих родителей в корысти, негодная девчонка? – осведомилась она. Я усмехнулась. – А что это, если не корысть? Ты думаешь только о деньгах и выгодах. Намджун это, Намджун то, он вам ближе родного сына, потому что пообещал дом? А если бы двугорбый бес посулил вам королевский дворец, вы бы меня ему продали? Родители уставились на меня, не в силах опомниться от возмущения. Я никогда не разговаривала с ними в подобном тоне, потому что была обычной барышней из приличной семьи. Нам положено послушно кивать, смиренно принимать родительскую волю и не сопротивляться. А теперь они не могут опомниться, потому что я взбунтовалась. – Я кое-что знаю о Намджуне, – продолжала я свистящим яростным шепотом. – Там служба королевской безопасности, потому что он негодяй и мерзавец. Он лгал, объявляя меня своей истинной, потому что я нужна ему для ужасных дел. Мой талант… Отец рассмеялся, махнул рукой. – Да какой там у тебя талант! – воскликнул он. – Готовила ты всегда хорошо, это верно, но в магии, уж прости, Джису, ты чуть больше, чем пустое место. Будь иначе, ты бы после академии пошла работать в министерство! А ты вернулась домой. – И ты прекрасно знаешь, почему это произошло! – рыкнула я. Семейные узы были как кровеносные сосуды, сейчас они рвались, и все, что соединяло меня с родительским домом, растекалось в пустоте. – Намджун негодяй и мерзавец, лжец и предатель, это все, что вам нужно знать. Можете сидеть рядом с ним, ждать, когда проснется, раз уж он вам так мил. А я остаюсь в академии, с мужем! Над миром повисла густая тишина. Только сейчас я поняла, что кричала на родителей так, что по всей академии отдалось. Сокджин, подоспевшие Джеррит и Вайдфогель, полицейские, блеклый тип из службы безопасности короны – все застыли, глядя на нас. А у меня больше не было связи с родителями. Я сейчас чувствовала это всей своей сутью. Отец опомнился первым. – Хочешь сидеть в деревенской академии, так сиди, – процедил он. – Дура! Упустила хорошего жениха, осрамила на все королевство и нас, и Намджуна! Сокджин подошел. Встал рядом, приобнял за плечи, словно показывал, что я под надежной защитой, и мать демонстративно разрыдалась. Я прекрасно знала эти ее слезки: способ добиться своего, не больше. Пусть так. Зато они будут жить. Мир не рухнет. – Он убил бы вас. Он бы все разрушил, – сказала я, и полицейские, которые были не в курсе всех дел Намджуна, оторопело воззрились на меня. – Просто знайте это, с вас достаточно. Сокджин, его уже упаковали? – Да, – откликнулся муж, и от его пальцев заструилось успокаивающее тепло, окутывая меня, словно покрывало. Стало легче дышать. – Теперь им займутся в столице. – Вот и хорошо, тогда мы больше никого не задерживаем, – вздохнула я. – Прощайте.